Исцеляющий миры. Черный ящер

Ацель привел Эдварда в бутик на втором этаже торгового центра, где миссис Уоткинс исполняла обязанности менеджера.

— Что-то у меня дурное предчувствие… — выдавил Эдвард. Или, вернее, миссис Уоткинс выдавила из него эти слова, поймав в свои удушливые объятия.

— Эдвард, мой мальчик, как я рада тебя видеть! — с радушием поприветствовала его женщина. Ацелю же досталось какое-то соперническое «И тебе привет, Ацель», словно они даже в реальной жизни продолжали соревноваться.

Миссис Уоткинс отстала от Эдварда, чтобы исчезнуть на миг среди одежд и выехать сразу с двумя вешалками, набитыми одеждой.

— Рада, что вы наконец-таки созрели для того, чтобы прикупить себе нормальную одежду! Итак, кого будем одевать? Она прицельным взглядом стрельнула сначала на Ацеля, потом на Эдварда, но первый взял себе минуту, чтобы переварить ее крики, а второй широко раскрыл глаза.

— Простите, — извинился Эдвард сконфуженно. — У нас нет денег. Мы сюда пришли не для покупок, так ведь, Ацель? — Он вопросительно повернул голову на пришельца, поторапливая того объяснить, зачем они наведались к миссис Уоткинс и что за неотложные обстоятельства заставили их явиться к ней прямо на работу.

— Да, у нас нет денег, — подтвердил Ацель к его. Увы, не успело то наступить, как на тонких губах пришельца выскочила недобрая улыбка. — Поэтому нам нужен самый дорогой костюм напрокат! И, говоря, «напрокат», я имею в виду «бесплатно». Вы ведь можете оказать нам такую услугу, миссис Уоткинс?...

— Для чего тебе костюм? — захлопал на него ресницами Эдвард.

Но от его вопроса улыбка Ацеля стала еще более жуткой:

— Он нужен не мне.

Эдвард не понял, как, когда и почему, но вот он уже выходит из примерочной, разодетый в классический костюм на рубашку, с галстуком, затянутым под самую шею, как петля, а его волосы прилизаны назад и завязаны в низкий хвост, как у франта. Все это, в купе, наверное, должно было выглядеть элегантно и статусно, но по итогу смотрелось так, будто Эдвард собирается выступать на школьном утреннике.

— Что происходит? — несчастно уставился он на своих мучителей.

Миссис Уоткинс закружилась вокруг растерянного юноши, чтобы удостовериться, что фасон тому подошел идеально.

— Чудесно! — осталась довольна она своей работой. — Какой же ты красавчик, Эдвард! Прямо жених!

У Эдварда аж в горле запершило. Хотя это, наверное, галстук задушил его.

— Думаете? — ослабил он элегантную «удавку». — По-моему я в нем смешон…

— Не говори чепуху! В таком наряде любая девушка в тебя влюбится. Даже моя Пенни. — И миссис Уоткинс хихикнула ему на ухо — звонко и переливчато, прямо как колокольчик.

Эдвард мог бы поверить ее словам, если бы не отражение в зеркале. Костюм хорош, ничего не скажешь, но на вешалке он сидит куда привлекательнее, чем на нем. Эдвард пыхнул раздражением и затащил Ацеля в раздевалку с фразой «Как это переодевание поможет расследованию?». А затем грубо занавесил штору прямо перед любопытным носом миссис Уоткинс, пока та не полезла не в свое дело — дело, которые он еще сам не уладил.

Ацель деловито сложил руки на груди и пустился в объяснения:

— Наш воришка уже видел тебя и знает, что в карманах у тебя пусто. Дважды грабить тебя он не будет.

— Хочешь, чтобы я выглядел привлекательно для вора? Но почему этим занимаюсь я, а не ты?

— Из того, что я разузнал, городской воришка выбирает себя в жертву либо хрупких девушек, либо немощных старушенций, либо… — Ацель неловко хохотнул, подбирая эпитеты, которыми мог описать Эдварда, но в голову не приходило ничего, что не звучало бы как обзывательство.

— Либо кого? Подожди-ка, — Эдвард покосился на своего зеркального двойника и уклончиво улыбающегося в отражении Ацеля.

— Ты же не хочешь сказать, что городской воришка поставил меня где-то между категориями «девушка» и «старушка»?

— Да ладно тебе Эдвард! — Ацель положил ему на плечи руки и развернул к зеркалу, кося заговорческой ухмылкой: — Во все этом есть и светлая сторона. Благодаря тебе мы поймаем преступника!

До Эдварда только сейчас дошло, что Ацель делает из него жертву.

— И помни, Эдвард! Все во имя справедливости!

Глава 4. Городской воришка

Через несколько часов они доехали до места, где, по словам Ацеля, совершится очередной грабеж. Это был один из перегруженных постройками и обнесенных заборами малолюдных проулков, от которого бежали мурашки. Эдварду было велено стоять и делать вид, что он пишет что-то в телефоне, чтобы выглядеть для воришки максимально доступным и отвлеченным. На руку сыграло еще и то, что телефон, подаренный ему тетей, был хоть и старым, но дорогим. Поэтому у воришки не останется сомнений — перед ним человек с деньгами. Прямо не жертва, а лакомый кусочек!

Предприятие, в которое они ввязались, конечно, представлялось сущей ерундой по сравнению с тем, что им пришлось пережить в Уиллоубрукском лесу, но Эдварду и этого хватило, чтобы покрыться холодным потом. Ведь — на минуточку! — их воришка вооружен охотничьим ножом. Ацель заверял, что, если Эдвард не будет сопротивляться и отдаст вымогателю кошелек (денег в нем, конечно же, не было), его не тронут. Стало ли Эдварду от этого легче? Нет. Кто знает, что взбредет в голову преступнику? Чтобы не паниковать и не думать о том, как нелеп он в своем костюме, Эдвард медитировал на фотографию Пенни в телефоне — единственную фотографию с ней, сохранившуюся с прошлого Рождества. Он смотрел на нее, утешая себя фантазией, где она восхищенно повиснет у него на шее, когда узнает, что он, собственноручно, поймал терроризирующего город злодея.

— Да кого я обманываю, не будет такого, — его мечты разбились о здравую логику, в какой место Пенни заняли смачные поцелуи миссис Уоткинс. — М-да, так, куда правдоподобнее…

Воришка что-то задерживался, и Эдвард заскучал. Не то чтобы он безудержно желал почувствовать лезвие ножа у своего горла, но скорее бы все это закончилось! Он так переволновался сегодня, что пообедал слишком скромно для того, чтобы заправить свой организм до ужина, и сейчас его живот урчал громче, чем, обыкновенно, урчит у Ацеля…

В своих гастрономических размышлениях, Эдвард упустил момент, когда за его спиной мелькнула черная тень. Как и днем ранее, грабитель подкрался к нему сзади — на удивление бесшумно, — и приставил нож к шее, скомандовав:

— Отдавай деньги!

Эдвард не думал медлить. Это в их с Ацелем план не входило. Наоборот, чем быстрее он отдаст кошелек — тем безопаснее будет для него. Но голос, что он услышал, вывел его из равновесия. «Это другой человек», — удивился он.

— Отдавай деньги! — повторил воришка — тем же тоном — хриплым скрипучим голосом какого-то бывалого преступника. Но мужчина, ограбивший вчерашним днем Эдварда, звучал иначе и точно намного моложе.

Воришка оказался очень терпелив. Эдвард отдал ему кошелек только после третьего требования. Запрятав добычу за пазуху, мужчина в черном дождевике стремглав бросился бежать. Эдвард глядел ему в след, испуганный и сомневающийся в догадке Ацеля, касательно того, что они ищут одного человека. С другой стороны, пришелец не смутился даже утверждением одной из жертв о том, что на нее напала женщина. Так, может, он прав? Может, он знает то, чего не знают другие? Пазл был практически готов сложиться в голове Эдварда, но на «сцену» вышел Ацель, и все внимание обратилось на него.

Воришка вдруг вскрикнул и распластался грудью на асфальте, споткнувшись о выставленную из-за угла ногу в черном ботинке.

— Попался! — скручивая вора, сверкал ледяной улыбкой Ацель.

Когда грабитель очухался от удара и понял, что с ним произошло, он сразу перестал сопротивляться и обмяк, будто принимая свое поражение.

Весь такой из себя неудержимый, непревзойденный, знаменитый городской воришка так быстро и позорно сдался!

Эдвард подбежал к Ацелю в тот самый миг, когда с головы грабителя слетел капюшон, являя миру не дерзкого разбойника, но девчонку, совсем юную, со смуглым личиком, искажённым страхом.

— Девушка? — громко изумился Эдвард.

Ацеля нисколько не тронуло, что он поймал ребенка. Пришелец не разжал пальцев, пока не вырвал из маленьких ладоней проигрыватель.

— А вот и доказательство!

— Что это значит? — Эдвард не верил своим глазам. — Мы что, все это время искали… ребёнка?

— Я не ребёнок, — потирала ободранную об асфальт щеку девочка. — Мне четырнадцать. Меня зовут Эбигейл.

— Она ненамного младше тебя, Эдвард, — хмыкнул Ацель как-то подозрительно весело.

— Но как же… голос?

Ацель щелкнул кнопкой карманного проигрывателя: «Отдавай деньги!» — рявкнул мужской голос. Пришелец переключился на следующую запись, и из динамика снова раздались те же слова, но теперь Эдвард узнал в них своего вчерашнего грабителя. Третья запись зазвучала властным, зрелым женским голосом, холодом своим до боли напомнившим юноше отстраненный тон его матери. У него словно лед застыл внутри.

— Эдвард, ты в порядке? — Ацель нахмурился, обеспокоенно глядя на друга.

Эдвард отряхнул с души навязчивые тени прошлого и попытался собрать ускользающие нити реальности.

— Ловко ты заморочила голову горожанам, — искренне восхитился он, пораженный изобретательностью девчонки.

Он ожидал, что его слова пристыдят юную воровку, но реакция последовала совсем не та, на которую он рассчитывал.

— О, спасибо! — улыбнулась девочка, не отнимая ладошки от рассеченной щеки. — Я долго ломала голову, как сделать так, чтобы меня никогда не поймали! Все продумала. Абсолютно все! — Улыбка сползла с ее маленького рта, и наступило разочарование. — Как вы умудрились выйти на мой след? — Она негодующе покачала головой.

— Кажется, я понял, — глаза Эдварда загорелись внезапным озарением. — Рост. Все дело в росте, не так ли, Ацель? Ты заметил, что во всех случаях есть одна общая деталь — свидетельства всех жертв сходятся в одном: преступник невысокого роста.

— Да, и это тоже. Но все началось с запаха…

— С запаха?

— Помнишь, я говорил, что ходил по магазинам? Когда ты вернулся в среду после учебы, я уловил от тебя странный аромат.

Эдвард слегка покраснел:

— Кленовый сироп?

— Нет. Стойкий запах мужского парфюма, — удивил его ответом Ацель. — На следующий день в ресторане я услышал, как старушка бормочет о каком-то ограблении. Меня это заинтересовало. Подойдя ближе, я почувствовал знакомый аромат духов, смешанный с каким-то новым, горьковатым запахом. Из газет я узнал, что в Станвелле орудует «банда», прославившаяся под общим именем «Городской воришка». И меня осенило: а что, если это на самом деле один человек? Чтобы убедиться в своей догадке, я встретился с еще одной жертвой городского воришки — с мисс Линдси. С момента ограбления прошло какое-то время, но мне повезло, что она была в той же верхней одежде, что и в тот день. Люди не так часто стирают пальто и… дождевики. — Ацель многозначительно блеснул стеклами очков в лицо воришке. — Аромат парфюма все еще витал вокруг ее пальто и дипломата. На этот раз запах был похож на тот, что исходил от старухи в кофейне. И все же, сквозь этот жуткий букет пробивался старый добрый мужской парфюм. Вывод: наш воришка использует два типа духов — женский и мужской, — чтобы убедить окружающих, что городской воришка — это каждый раз разные люди. Я обошел все магазины в Станвелле и нашел весьма недешевый бренд. Бродяга или бедняк не смог бы себе такое позволить.

— Браво, Ацель! — Эдвард был готов аплодировать, но взгляд воришки заставил его осечься. Дело-то они раскрыли, а что делать с девочкой?

Раз она имела возможность приобрести дорогой парфюм, получается — в деньгах не нуждалась. Тогда…

— Зачем ты это делала? — опечалился Эдвард своим умозаключением. — Зачем грабила людей? Это ведь все не ради наживы?

Голос Эдварда звенел металлом, как у потрепанного жизненными неурядицами взрослого человека. Девочка даже на минуту забыла, что они с ним почти ровесники и скуксилась под его взглядом.

— Это всего лишь деньги. Я же никого не убила! — искала она себе оправдание.

— А нож? Ты приставляла к людям нож!

Девочка достала свое оружие и провела лезвием поперек собственной ладони:

— Он бутафорский. Видите?

Эдвард глянул в безразличное лицо Ацеля.

— Ацель, ты знал?

— Предполагал, — просто ответил тот, поворачиваясь к воришке и скрещивая руки на груди. — Я бы тоже так сделал, если бы хотел устроить цирк и попугать округу. Ты знала свои физические возможности и боялась того, что твое оружие могут отобрать и использовать во вред тебе. Поэтому ты и нападала на тех, кто слабее и пугливее тебя: девушек, стариков и… — Ацель поперхнулся. — Эдварда.

— Эй…

Пришелец притворился, что не услышал возмущения, и продолжил:

— Однако, хоть убей, не пойму. Чего ты добиваешься?

Лицо девочки расцвело улыбкой, в которой таилась заветная мечта:

— Я… Я просто хотела, чтобы родители заметили меня.

Эдвард оторопел:

— Что?

— Видите ли… Я стала для них разочарованием… когда они поняли, что я не оправдала их надежд. Им все восхищаются. А я… — Девочка погрустнела, помолчала немного и вновь осилила улыбку — теперь какую-то зловещую. — Бьюсь об заклад, они не ожидали, что их дочь сумела обвести вокруг пальца целый город! И хотя я надеялась, что смогу скрывать тайну дольше, я все же рада, что скоро они вкусят мою месть! Мой гениальный братец никогда бы так не смог!

Эдвард правдой огорчился, но свои чувства умолчал. Ацель же вспыхнул от нее, как от искры.

Избалованная неблагодарная пигалица! — рыкнул он и цапнул девочку за ворот дождевика, дыша своим опаляющим гневом ей в лицо. — Твои родители с рождения покрывали твои нужды! Готов отдать руку на отсечение — ты никогда не испытывала чувства голода, не знала, что такое отморозить ноги, ночуя на голой земле! Ты хотя бы на миг допускала мысль, что, своровав у человека кошелек, ты могла лишить его последних сбережений! И пока ты, довольная, как круто все провернула, будешь сидеть в своей теплой роскошной столовой и воротить нос от танцующей вокруг тебя прислуги с подносами еды, этот человек будет вынужден ограничивать себя в пище и засыпать с голодным желудком. Ты ведь не думала об этом, правда? Откуда тебе знать цену деньгам, когда у тебя богатенькие родители? А кто-то гнёт спину на проклятой работе, вкалывает, как черт, чтобы выжить, чтобы заслужить жалкие крохи!

Ошарашенный Эдвард долго не мог вставить слово. Ацель знал, о чем говорил, каждая его фраза была выстрадана, а гнев более чем оправдан и справедлив. Но это надо было прекращать.

— Ацель, успокойся! — Эдвард силой опустил его руку, заставив разжать пальцы и отпустить перепуганную девочку.

Та отпрянула к стенке и, отдышавшись, вымолвила Эдварду робкую благодарность:

— Спасибо.

Но взгляд Эдварда метал молнии:

— Не благодари меня. Он прав во всем. Ты поступила очень эгоистично. Сомневаюсь, что после того, что ты сделала, твои родители вообще простят тебя. Ты испортила им репутацию.

— Но…

— А себе жизнь, — добавил Ацель хмуро. — Посмотрим, останешься ли такой же крутой в исправительном учреждении для малолетних!

— Не надо! Пожалуйста, не надо! — взмолилась девочка, роняя слезы по щекам. — Только не в тюрьму! Я все верну! Все, что украла! Мои трофеи… — Она потупилась во стыде и пробормотала едва слышно: — …они спрятаны в моей комнате.

Ацель, казалось, только этого и ждал. В его глазах загорелся хищный огонек.

— Что ж, мы можем укрыть твои шалости от правосудия, малышка, но… — Он осклабился, торжествуя свою маленькую победу, — …мое молчание обойдется тебе недешево.

Глава 5. Особняк Мэллоу

Лоскуты розового мяса шипели, румянили свои бока на сковороде, высвобождая пленительный аромат тимьяна и базилика. Пятничный вечер пьянил предвкушением: объятиями с подушкой до полудня, безмятежными выходными и, главное, сознанием исполненного долга — они с Ацелем помогли людям. Всё, что утащила дерзкая воровка, вернулось к своим хозяевам. Даже пустой кошелек Эдварда! Он не был корыстолюбив, но не ликовать от такой удачи — настоящее кощунство. За один день они с Ацелем выручили больше прибыли, чем Эдвард зарабатывал за неделю! По такому случаю можно и раскошелиться на бекон с сыром.

— Это невероятно! — восклицал юноша, шинкуя белые грибы на доске. Делал он это весьма филигранно, будто занимался готовкой всегда — жизнь холостяком научила его готовить для себя. Ацель, завороженный, сидел на табуретке, заложив ногу за ногу, и наблюдал за ним, одновременно услаждая слух похвалой, сегодня весь вечер льющейся в его сторону, как звонкие е переливы фанфар. — Найти вора по запаху! И это ты еще не снимал маскировочные перчатки! Без них бы ты, наверняка, уделал бы любую ищейку! А как ты определил место и время её сегодняшнего… грабежа? Станвелл хоть и маленький город, но вероятностей, где мог совершить свое очередное преступление городской воришка, очень много, — задумался Эдвард.

— Все свидетели твердят, что их обчистили средь бела дня. Точнее, после полудня. Изучив карту города, я заметил закономерность в ее похождениях. Пять безлюдных переулков Станвелла, порядок которых она меняла хаотично. Как позже выяснилось, именно в эти часы у нашей Эбигейл выпадает свободное время, в которое ее няня любит прикорнуть, — Ацель говорил небрежно, словно делился секретом приготовления идеального омлета, а не деталями раскрытия дела.

— Правда? — Эдвард в задумчивости отправил нарезанные грибы скворчать на сковороду. — Когда ты только успел это выяснить? Не припомню, чтобы ты говорил с родителями Эбигейл без меня. Мы же все время были вместе…

— Я ни с кем не говорил. Не знаю, долетали ли до тебя отголоски чужих разговоров, но перед тем, как пригласить нас за стол, няня Эбигейл самозабвенно извинялась перед хозяевами за свое плохое самочувствие и внезапно находящую на нее в последнее время дремоту.

— Ах, да, и ты еще посоветовал ей внимательнее следить за тем, что она ест и пьет. — Эдвард резко прекратил помешивать грибы и обернулся, пораженный. — Не хочешь ли ты сказать, что Эбигейл подмешивает своей няне снотворное, чтобы улизнуть из дома?

— Может — да, а может — нет. Это просто совет, Эдвард. — Ацель загадочно развел руками.

— Ладно. Но как ты узнал, что она планировала грабёж именно на Пайнроуд-стрит?

— Все гениальное — просто: четыре переулка на этой неделе она уже посетила. Остался последний. И из всех выбранных ею мест, Пайнроуд-стрит, 21 — единственное, где еще не совершалось ограблений. — Пришелец триумфально поставил точку и эгоцентрично вскинул подбородок.

— Надо же… — только и выдал Эдвард. — А я-то думал, ты выследил ее по запаху.

— Не обесценивай мою дедукцию!

Плечи Эдварда затряслись от сдерживаемого смеха.

— Ты читал Конан Дойля?

— А как мне еще постигать британские манеры, если не из ваших книг?

— Манеры? Мне кажется, ты постиг что-то другое?

— Например?

— Высокомерие!

— Пф, — фыркнул Ацель ворчливо. — Высокомерие всегда было при мне!

Эдвард накрыл сковороду крышкой и, навалившись спиной на столешницу, озорно улыбнулся:

— Слушай, а может, нам и в самом деле открыть детективное агентство?.. Назовем его… «Эдвард и компания», — картинно обрисовал он рукой в воздухе, поддразнивая друга.

— Идея неплоха, но название мне не нравится.

Эдварду посмеялся и сказал серьёзно:

— А мне ее даже жаль.

— Кого? — не просек внезапной смены темы Ацель.

— Городского воришку. Эбигейл. Она делала все это, чтобы заслужить внимание родителей. Можно иметь хоть сколько нянь, окружить себя деньгами и прислугой, сдувающей с тебя пылинки, но это не заменит родительской любви. — Эдвард поддался печальной задумчивости и случайно поймал взглядом такую же меланхолию на лице Ацеля. — Эй, — улыбнулся он, стараясь прогнать грусть, — признай, тебе тоже ее жалко.

— Что? Нет.

— Ну хоть капельку?

— Мне абсолютно-совершенно-категорически наплевать.

— Врешь. Я по твоему лицу вижу, что это не так.

Ацель хмыкнул.

— Чего? — усмотрел Эдвард блеск лукавства на его губах.

— Ты уверен, что читаешь мои мысли. Но это не так.

Эдвард напряженно вытянулся.

— В таком случае, — стало любопытно ему, — о чем ты думаешь?

— Я думаю о том… — вставил драматичную паузу Ацель, но совсем не оправдал напущенной интриги: — не подгорит ли моя еда?

Эдвард спохватился снять сковороду с огня.

— Фух, ничего не подгорело! — заглянул он под крышку и, счастливый, что успел, стал раскладывать еду по тарелкам. Поскольку Эдвард не употреблял мясо, приготовленный им заранее рис с овощами отправился в обе порции, а гарнир из бекона и грибов только в порцию Ацелю.

Сбросив клетчатый фартук, Эдвард плюхнулся на табурет и провозгласил: «Приятного аппетита!» — как вдруг телефон, забытый на столе, задрожал и разразился стандартной мелодией.

— Кто звонит? — поинтересовался Ацель, щедро посыпая свой ужин тертым сыром — единственным пунктом в рационе питания на сегодня, где вкусы человека и пришельца достигали безоговорочного консенсуса.

— Незнакомый номер. — Эдвард пожал плечами, но все же поднес телефон к уху.

Ацель наблюдал, как тот, откликаясь отрывистыми фразами и робко кивая, словно видит собеседника перед собой, втягивается в разговор.

— Здорово… Да, так и было. А откуда вы о нас узнали? А-а, миссис Бэлтон? В такое время? — колебался Эдвард, но, видимо, жалобные интонации звонившего растопили его сердце, и он завершил беседу дружелюбным: — Хорошо, мы приедем.

— И куда это «мы приедем»? — спросил Ацель, не переставая жевать. — И кто такая миссис Бэлтон?

— Это та добрая пожилая дама, которой мы вернули обручальное кольцо, — объяснил Эдвард, все еще пребывая в растерянности после звонка. — Похоже, у нас новое дело. И наш клиент хочет увидеть нас прямо сейчас.

Особняк вонзился в бархатную тьму летней ночи угловатыми выступами, развеяв последние сомнения: Ацель и Эдвард прибыли на место. Идеальная декорация для полуночного визита. Стены, покрытые слоями потрескавшейся краски, напоминали то ли истерзанный временем мрамор, то ли сморщенную кожу закоченевшего старца. Окно на первом этаже мерцало приглушенным светом, оценивающе взирая на путников, а одинокий фонарь у ворот ворчливо мигал, хрипя электрическим кашлем. Эдвард потянулся к калитке, но та, словно повинуясь невидимому приказу, таинственно заскрипела и распахнулась сама, приглашая гостей в свою зловещую обитель.

— Эдвард, — напрягся Ацель. — Ты уверен, что здесь живет безобидная старушенция, а не какой-нибудь вампир?

— Ты перечитал романов…

— Говорит мне любитель комиксов про супергероев.

Эдвард испепелил пришельца взглядом, уже открыл рот для колкого ответа, но в тот же миг клубящаяся тьма ночи разверзлась оглушительным раскатом грома, и вспышка молнии на миг выхватила из мрака готические шпили особняка. Суть спора улетучилась.

— Беру свои слова назад, — пробормотал Эдвард, зачарованный зловещей красотой. — Этот дом и впрямь напоминает логово Дракулы… Не думал, что в таких еще кто-то живет.

Они миновали одичавшие заросли роз, где не знавший ножниц газон отчаянно боролся за жизнь с цепкими сорняками, чьи грубые усики оплетали декоративную кирпичную кладку. Проигнорировав изящный дверной молоточек в виде бычьей головы, Ацель грохнул в дверь кулаком. На пороге возникла старушка в халате из лоснящейся оливковой парчи. Сеть глубоких морщин избороздила её лицо — такое же белое, как краска фасада, — когда она улыбнулась губами в красной помаде. Впрочем, маленькие обесцвеченные тяготами лет глазки выдавали затаенную тревогу.

— Здравствуйте, вы… миссис Мэллоу? — поздоровался Эдвард первым. — Вы звонили нам сегодня, — пояснил он, почувствовав, как нескромно скользит по нему старушечий взгляд.

— Да-да, мальчик мой, я помню. — Старушка тряхнула седым «бобом» на голове. — Просто я немного удивилась, что вы так молоды. Простите.