Космокислотный овердрайв. Реквием

Ян Карнов

Космокислотный драйв. Реквием

Пролог

Меня вряд ли можно назвать великим героем космоса вроде джедаев с их светящимися фаллоимитаторами. Старина Фрейд бы точно задал пару вопросов этому французу. Как его там — Жорже Лукас? Что-то типа:

— Жорже, мальчик мой, скажите, что вы ещё и курите, — спросил бы Фрейд, посасывая, эм, что-либо.

В общем, расклад такой. Дело обычное в своей необычности. Сижу я, значит, в кресле своего межзвёздного тазика с именем Кумико. Не берите в голову — угарал какое-то время по японской теме. Знаете: аниме, хентай, манга. Думал сначала назвать эту посудину «Нормандия», но на сайте, оказывается, название уже было занято каким-то чуваком под ником «Шепард». Ну, думаю, хрен с тобой, кувыркайся с синекожими инопланетянками на своей «Нормандии». Я бы тоже хотел. Так, отвлёкся, простите, бывает: СДВГ, все дела.

Сижу, значит, в кресле. Приходит сообщение от моей давней заказчицы:

«Я молилась всем богам, чтобы никогда, повторю, НИКОГДА звёздный путь не свёл меня с тобой. Кажется, молилась недостаточно. Некая Мария Уотс оставила заказ на проникновение. Всё по старому: взлом, кража, побег. Была убедительная просьба сделать всё тихо и без жертв. Я прямым текстом сказала ей, что тихо и ты несовместимы. Она замолчала. Я думала, отказ. Но нет — предоплата упала. Держи координаты. P. S. Не сдохни там. Аманда Янг».

Первый вопрос, который завис в моей голове, — это почему какая-то Мария Уотс просит меня о проникновении. Она, кажется, не в себе. Второй вопрос — почему у меня лютый стояк на фамилию Янг. Неважно. Значит, закинул я свою тощую задницу в кресло моей милашки и двинул на всех парах к крейсеру с зловещим названием «Жнец». Без комментариев.

Пропустим всю эту лабуду про то, что «Кумико» под моим охерительным управлением влетела аккурат в отсек с реактором. Тот факт, что от удара о приборную панель я, кажется, сломал себе все рёбра и пришлось накачаться парочкой веселящих препаратов, чтобы сбить боль.

А теперь к главному.

— Блядь, блядь, блядь, — я летел по коридорам разваливающегося крейсера и выкрикивал это как мантру.

Я ржал во весь голос — ведь ситуация была либо охренеть какой смешной, либо охренеть какой смертельной. Плюсом к этому — транки, которые напрочь отшибли, кажется, последние клетки моего мозга. Был ли план? Был. Конфуций: «План — не сдохнуть». Ноги сами перепрыгивали через оголённые кабели и трупы. Трупы? Хе-хе. Одно моргание — и теперь это пряничные человечки. Жопой чуял, как позади начало люто напекать. Кажется, классическая сцена с взрывающимся коридором сейчас станет реальной. Ещё более классическая сцена — гермодверь впереди медленно закрывается. Я теперь главный герой боевиков 80-х. Ну, четырёхствольного гранатомёта у меня с собой не было, поэтому с грацией кошки проскочу в эту микрощель. Без смазки. Как тот тигр из Мадагаскара. И вот я по ту сторону, штаны целы, а транки, кажется, решили вдолбить на полную. Где-то в башке начал играть лютый синт-драм-энд-бэйс. Голова сама пошла дрыгать в такт. И тут слышу:

— Сынок, — коридор крейсера окутал дым. — Не бойся, это не кислород.

И правда, запах был как от забористой травы.

— Папа? — удивился я. — Но как? Ты же ушёл двадцать пять лет назад за хлебом.

— Да какой папа, чувак.

Я обернулся. Серьёзно. Буквально — шаровая молния с лицом Снупа мать его Догга.

Такого удара моё сознание явно не ожидало. Я рванул дальше и сам не понял, почему так испугался. Но моим ногам было похер на интеллектуализацию, и они тащили меня дальше. Дальше — ещё одна дверь. Поняли, как на диком западе, вот эта деревенская калитка. Я в панике пнул её с ноги. Она открылась, но назад. Чего? Похер. Летим вперёд. Или не летим. Передо мной открылась абсолютно чёрная комната.

— Как в заднице, — прошептал мне на ухо Снуп Догг.

— Да, — я посмеялся. — Как в заднице. Стоп, Снуп?

— Не бойся, сынок, — он всунул мне в рот косяк. — Расслабься.

Я затянулся. Голова уже не просто дрыгалась, а жила своей жизнью. А в сердце стучал какой-то лютый бит с растекающейся магмой. В центре комнаты сразу появился столб светящегося света, а под ним — постамент. С моим старым тапком. Ореол, херувимчики поют.

— Это твой тотем, сынок, — прохрипел Снуп. — Ты давно не нюхал травку реальности.

— Старый, трава в космосе не растёт.

Мы поржали. Я залип на тапке, он залип на мне. Снуп залип. Просто залип. Волны гипноза вернули меня в 2019-й. В то время, когда я ещё был муравьём. Тапок упал мне на голову, да с таким звуком, будто кто-то закрыл книгу со скучным концом. Ну и хуй с ним. Я уснул как младенец.

Очнулся от того, что кто-то с садистским удовольствием тыкал мне чем-то острым в щёку. Хорошо хоть не за щёку.

— Сквозь миражи пустынь и белый шум космоса я услышал…

— В конец ёбнулся, бормочет что-то.

— Да, это и услышал: «В конец ёбнулся, бормочет что-то».

— Чейз! Ты здесь, со мной?

— Голос был женский, с соблазнительной хрипотцой.

— Ясно.

Под яростный стук каблуков она удалилась. Подозрительный треск хлама стал разноситься из соседнего отсека. Тишина.

— Чейз, ты сам вынудил.

Что-то прошуршало. Так. Что у меня было в соседнем отсеке? Всякая мелкая херня для ремонта Кумико, ребро тиранозавра (того самого тиранозавра) и прям на отдельной витрине, на бархатной подложке с надписью «дефибриллятор», лежал дефибриллятор. А. Понял. Меня жахнуло так, что я будто осознал, кто такой Джон Голт. Прибавьте к этому боль от вообще-то сломанных рёбер. Глаза чуть не вывалились из орбит и сразу зависли на ней.

— Угольные волнистые волосы, белоснежная кожа. Кожаное пальто, а под ним то самое, что будоражит умы любого, кто повёрнут на космооперах. Обтягивающий белый комбинезон. Узнать бы, что под ним. А этот шрам. Magnifique[1]. Этот шрам на пол-лица — он прекрасен и придаёт особого шарма её милому личику. А главный прикол — это её повязка на глаз с рисунком голой героини из хентая. Кажется, я в раю.

— Ты в курсе, что всё это вслух произносишь? — она помассировала глаза и тяжело выдохнула. — Псих.

— О, хай, Аманда, — я поприветствовал её с нежной улыбкой.

Она села рядом со мной на кушетку. Моё сердце забилось чаще. Что же будет? Поцелуй? Признание в любви, а затем красивый взрыв сверхновой? Ну конечно: её стальная рука с треском влетела в мою челюсть. А затем снова дефибриллятор.

— Ты на кой хер туда попёрся? — произнесла она, выделяя каждое слово.

— Смотри, — она развела руки, показывая на великолепный внутренний мир моей Кумико. — Я задолбалась латать каждую дырку в твоём корыте.

И правда, скотча будто стало чуть больше, чем было. А приборная панель стала похожа на выкидыша либеральных трансформеров. Аманда продолжила свои возмущения:

— Бригада эвакуаторов еле вырвала Кумико из крейсера. Скажи спасибо, что они её вообще отдали, а не разобрали на запчасти.

Так, а чего она вообще возмущается? Я жив, а значит, миссия выполнена.

— Аманда, ты меня за идиота держишь? Я чуть не сдох там. Провёл внеплановый демонтаж реактора боевого крейсера. Я мать его Снупа Дога видел.

— Пиздец.

— Ты сама дала мне заказ.

Аманда что-то быстро набрала на планшете и молча вручила его мне.

Ну а дальше будет чтение переписки:

К — Аманда!К — Аманда!К — Аманда!А — Да ёб твою мать, Кумико, какого хрена, ты время видела?К — Время 03:16 по солярному исчислению. Дата 23.03.2142.А — Это риторический вопрос.К — А. Аманда, Чейзу нужна помощь.А — Что ты опять натворила?К — Ну… Чейз со мной не разговаривает, и я решила над ним пошутить.А — Так, первый вопрос: почему он с тобой не разговаривает?К — Я удалила все его хентайные игры с компьютера.А — Ты же понимаешь, что это был нож в спину.К — Но он не уделял мне внимания.А — Так, ладно, как ты решила над ним пошутить?К — Ну, написала от твоего имени сообщение о заказе. Я знаю, что он тебе не откажет.А — Так.К — Ну и отправила его в кластер B-754 на кражу данных со «Жнеца».А — Пиздец, Кумико, вы где? Вы там?К — Да, я торчу из реакторного отсека, а Чейз бегает по крейсеру под транками и стреляет во всё, что движется. Биомониторы показывают критическое состояние.А — Вылетаю.

Аманда посмотрела на меня так, будто ждала от меня какой-то реакции. Так. Какой реакции? Признать свою вину? Признать вину Кумико? Удивиться и сказать, что Марии Уотс не существовало? Но как — симуляция же она была. Если есть её имя, значит, есть и проекция. Нельзя назвать то, чего нет.

— Чейз, — сухо выдала Аманда.

— А, да, значит, не было никакого заказа.

— В точку, — она провела пальцем по экрану. — Теперь главное.

Ну а то, что я увидел, мне не понравилось. Очень не понравилось. Я был в ярости.

«Выписка счета от E-16. За принесённый ущерб в (дохрена) стартокенов Аманда Янг добровольно признаётся собственностью компании SLAInterprise до полной уплаты долга господином Чейзом Карлайлом».

Дальше я читать не стал — не люблю грустить, сразу умереть хочется.

— Поговори со своей яндере, натворила она делов.

— Аманда, да ты прикалываешься, вы с Кумико решили меня разыграть.

Я наиграно расхохотался. Она положила свою нежную руку на моё плечо. Клянусь богами, я с трудом удерживал баланс между слезами и приподнимающимся дружком в штанах.

— Ты справишься, — с улыбкой произнесла она. — Теперь моя жизнь зависит от тебя.

Она напоследок потрепала меня за щёчку. Она чудо. И молча ушла. В иллюминаторе я только увидел, как её забрал «странник» SLAI. Мы всё это время, походу, были у них на захвате. Я же остался в гробовой тишине.

Пытался сидя на этой скрипучей кушетке как-то отвлечься: смотрел на потрёпанные стены моего космического тазика, вдыхал пыльный воздух и всё такое. Хотя я пару недель назад чистил систему фильтрации. Кумико понравилось. Любит, когда я ползаю по ее дырочкам. Я по обычаю занимался всякой хернёй, лишь бы с ней не говорить. Разговоры по душам — не моё это. Там посидел, тут походил, погладил ребро тиранозавра. Ха. Нашёл ещё в куче хлама какую-то странную безделушку. Долго не мог понять, что за херня. Хотел спросить у Кумико, но мы не разговариваем. Ситуация патовая.

В отчаянии я сел обратно на кушетку и попытался испариться. Помнится, в какой-то цыганской школе был плащ-невидимка. Хотя каких фокусов там только не было. Бегали такие с палочками, как с заточками. Был у них там сад интересный. В нём проблема — я уверен. Затягивались, наверное, всей школой своей. На этой волне я почувствовал знакомый запах.

— Держи, сынок, — Снуп Догг протянул мне косяк.

— Спасибо, Снуп. Снуп?

— Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшш, сначала затяжка, потом разговор тяжкий.

Ну, я человек не гордый, от такого добра не отказываются. Сразу почувствовал, как по лёгким разошлось приятное жжение. И, представляете, я моргнул — и мы уже сидим где-то на лавке в космосе. Витали близ какой-то звезды. Кстати, о звёздах.

— Сынок, ты слишком много думаешь, остановись и послушай.

Я смотрел на звёзды и весело болтал ногами. Как не думать? Я однажды перестал думать — и такое произошло. Но это оставим как-нибудь для ориджина героя. Перестать думать — значит потерять контроль. А я этого не хочу. Я и так больной.

— Вот, — Снуп показал на пролетающую летающую тарелку. — Смотри, они нам машут.

— И правда. Снуп, кажется, я не справляюсь.

— Перестанешь думать — справишься, обязательно справишься. Ты уже такую историческую хрень творишь.

— Да прям.

Не люблю, когда меня хвалят.

— Сынок, ты успешно выполнил миссию, которой не существовало, по заказу, которого не было, на корабле, который тебя же и подставил. И заметь — выжил.

Снуп похлопал меня по плечу. Стоп, как? Он же шаровая молния. Сиплая усмешка вырвалась из его уст.

— Старик, а что делать с девчонками? Я их, ну, того самого…

— Думай меньше, а они… они ждут не маски, а искренности. Бывай.

Он упорхал. И оставил меня на лавке. Среди бесконечного космоса.

Ну и заебись.

Примечания

1

Заебись с французского