Помни меня утром. Ядовитый Оазис

— Быстрее, Ян! — жёстко, глухим голосом бросил он, даже не глянув на меня. — Поступила команда успеть вернуться до...

Рёв двигателя заглушил конец его фразы, разорвав тишину низким вибрирующим гулом.

Ян буквально за локоть втолкнул меня на палубу и сразу увлёк вниз, в небольшую, но невероятно стильную каюту. Внутри всё выглядело дорого, футуристично и функционально, совсем не похоже на обычные прогулочные суда для туристов.

— Сиди здесь и не выходи, — тихо, но безапелляционно сказал Ян, усаживая меня на мягкий кожаный диван.

Катер вздрогнул, приподняв нос, и, разрезая ночную гладь моря, с огромной скоростью понёсся прочь от пылающего на горизонте берега. Мир остался где-то там, за тёмной водой, а впереди меня ждала неизвестность.

Глава 4.

Ева.

Мягкая, монотонная вибрация палубы действовала усыпляюще, но не успокаивала. Катер шёл плавно, уверенно разрезая ночную воду. В каюте пахло дорогой кожей, сухим кондиционированным воздухом и едва уловимым запахом морской соли.

Я сидела на мягком диване, поджав ноги, и пыталась хоть как-то осмыслить произошедшее. Шок от взрыва, бешеный бег по узким улицам, тёмный подвал, судорожная, дикая вспышка на земляном полу... Всё это казалось сюрреалистичным сном. Но глухой гул мотора был более чем реален.

Дверь каюты бесшумно скользнула в сторону. Вошёл Ян. В полумраке его фигура казалась ещё более собранной и подтянутой. Он прислонился плечом к косяку, разглядывая меня.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть голосу твёрдость:

— Куда мы плывём?

— На остров, — спокойно ответил он.

— Что за остров? Ян, хватит загадок. Чей он? Там есть люди?

— Закрытая территория, — Ян слегка пожал плечами. — Да, люди там есть. Молодые. Примерно нашего возраста.

— И что вы там делаете? Живёте? Отдыхаете?

— Участвуем в проекте.

— В каком ещё проекте? — Я подалась вперёд.

Ян уловил мою реакцию и тихо, едва заметно усмехнулся:

— Успокойся. Голову тебе никто не будет отрывать и пришивать обратно, чтобы посмотреть, что получится. Обычный социальный эксперимент.

Я выдохнула, откидываясь назад. Шутка была сомнительной, но его ровный тон немного сбил градус паники.

— Остров полностью автономен, — продолжал Ян, скрестив руки на груди. — Есть жильё, нормальная еда, вода, электричество, медицина. Многие живут там уже довольно долго.

— А ты? — я уставилась на него. — Ты давно там?

— Почти год.

— Почти год? — я нахмурилась. — И всё это время ты не мог уехать? Домой, в отпуск?

Ян посмотрел на меня. В его тёмно-серых глазах на мгновение проскользнуло что-то тяжёлое, закрытое, будто он наткнулся на невидимую стену.

— Не мог, — отрезал он без каких-либо объяснений.

Он явно что-то недоговаривал, но допрашивать его дальше я не успела. Из динамика на потолке раздался сухой голос капитана:

— Ян! Нам нужно её оформить пока не подошли к острову.

Ян кивнул сам себе и перевёл взгляд на меня:

— Иди. Это ненадолго.

— Что значит «оформить»? — насторожилась я.

— Обычные формальности. Пройдёшь первичный контроль и всё.

Его голос был спокойным, поэтому я покорно поднялась и вышла за ним из каюты.

Мы поднялись в небольшую техническую рубку. На столе перед мужчиной горел тусклый экран планшета и лежал небольшой прибор, похожий на утолщённый глюкометр.

— Руку, — сухо сказал капитан, даже не глядя на меня.

— Это зачем? — спросила я, сжимая пальцы в кулак.

— Экспресс-скрининг. Проверка на вирусы и опасные патологии для первичного допуска. Положи палец сюда.

Я замялась, но Ян слегка подтолкнул меня ладонью в поясницу. Всё произошло настолько быстро, что я не успела толком испугаться: лёгкий щелчок, едва ощутимый укол в подушечку указательного пальца, несколько капель крови, втянутые в картридж. Прибор тихо пискнул, отправив данные в базу.

Мужчина бегло оглядел зелёные строки на экране и достал из бокового отсека тонкий планшет с выведенным документом.

— Подпиши. Временный допуск на территорию, согласие на въезд и первичный осмотр.

Я взяла в руки электронное перо. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Усталость, стресс и качка давали о себе знать. Мелкие строчки текста расплывались в сплошную серую полосу.

— Что здесь конкретно? — пробормотала я, пытаясь вчитаться хоть во что-то. — Тут слишком много пунктов...

— Временный допуск. Согласие на пребывание. Правила процедуры, — спокойно повторил капитан.

Я повернула голову и посмотрела на Яна. Он стоял совсем рядом, спокойно глядя на меня.

— Подписывай, если хочешь попасть внутрь, — тихо, но твёрдо сказал Ян.

Я затаила дыхание. В состоянии полного шока, измотанности и глупого доверия к человеку, который только что спас мне жизнь, я поставила размашистую подпись на электронном стекле.

И в этот же момент меня накрыло. Палуба ушла из-под ног. К горлу подступила тошнотворная волна, в ушах зазвенело. Я бессильно оперлась о край стола.

— Мне что-то... нехорошо...

Ян среагировал мгновенно. Без лишней суеты он подхватил меня под локоть, возвращая обратно в каюту.

— Тебя просто укачало. После такого стресса организм отпускает не сразу, — проговаривал он, усаживая меня на диван.

Из тумбочки он достал маленький блистер, вылущил одну круглую белую таблетку и протянул мне вместе с открытой бутылкой воды:

— Пей. Это обычное средство от укачивания и тошноты. Через десять минут отпустит.

Я проглотила таблетку, запила несколькими глотками прохладной воды и бессильно откинулась на подушку. Препарат подействовал удивительно быстро: накатила глубокая, тяжёлая дремота.

— Ты точно здесь? — прошептала я, уже засыпая и теряя связь с реальностью. — Не уйдёшь?

— Здесь, — слышался его глухой голос.

Я почувствовала, как диван слегка прогнулся: Ян лёг рядом, прямо поверх покрывала. А затем его широкая, тёплая ладонь опустилась мне на голову. Он медленно, ритмично проводил пальцами по моим волосам, успокаивая меня.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

***

Ян.

Я слушал её ровное, глубокое дыхание.

Таблетка сделала свое дело. Ева уснула крепко. Я осторожно убрал руку с её волос, поднялся с дивана и тихо выскочил из каюты, задвинув за собой дверь.

Нужно было закончить дело. Главную часть заказа я успел привезти из города и сгрузить на борт ещё вчера. А вот за последней партией сходить так и не успел. Взрывы в городе перечёркнули все графики, и возвращаться на катер пришлось с пустыми руками. Зато с Евой.

Я спустился в нижний отсек, проверил крепления груза и вышел на палубу. Ночной воздух обжигал свежестью. Морской ветер трепал волосы, выветривая душный запах каюты.

В голове была каша.

«Я не должен был её брать». Эта мысль билась в затылке с того самого момента, как мы ступили на борт. Задание было простым: выйти в город, забрать груз и вернуться. Без лишних глаз.

И на той гребаной площади я увидел её.

Я мог пройти мимо. Должен был пройти мимо. Вокруг метались сотни людей, спасая свои шкуры, но я зацепился взглядом именно за неё. За ту самую девчонку в белом платье, которая дерзко показала мне язык в ответ на мою наглость.

Вот же чёрт.

До закрытия периметра оставалось совсем немного времени. Я знал главное правило проекта: в установленный момент транспортные коридоры блокируются, и попасть на остров уже не получится.

Я вёз Еву на остров на свой страх и риск. Она не проходила отбор, она даже не понимала, куда и зачем плывёт. А после закрытия периметра уже не сможет просто взять и уехать.

Я сжал кулаки, вглядываясь в тёмную воду, и посмотрел на светящийся циферблат часов.

— Подходим к островной гавани, Ян, — откликнулся из рубки капитан. — До закрытия периметра успеваем.

Я лишь кивнул, глухо процедив про себя ругательство.

Что я теперь с ней буду делать? Она ничего не знает. Не готова к Оазису. Находится в шоке и сдуру поставила подпись на планшете, даже не понимая, куда шагнула.

Я снова вернулся в каюту.

Ева спала, чуть наморщив нос во сне. В полумраке она казалась совсем хрупкой и уязвимой.

Она должна была остаться в городе. Я должен был вернуться один. Это было бы правильно и безопасно. Но сейчас, глядя на неё, я понимал только одно: оставить её там, на площади, я уже не мог.

Я принял это решение сам. И теперь назад дороги нет.

***

Ева.

Когда я открыла глаза, в каюте стояла полутьма. Гул мотора изменился, теперь он работал тихо, на малых оборотах, лишь слегка вибрируя под ногами.

Я резко села. Яна рядом не было. Паника мгновенно ударила в грудь. Я выскочила из каюты на свежий воздух. На палубе стоял только капитан, подтягивая какой-то канат.

— Где Ян? — задыхаясь, спросила я.

Мужчина мельком глянул на меня:

— Сейчас придёт. Не суетись.

Я огляделась по сторонам, мы больше не были в открытом море.

Катер вошёл в защищённую гавань. Два длинных волнореза уходили в темноту по обе стороны от входа, оставляя между собой достаточно широкий проход. За ними вода становилась почти неподвижной.

Внутри располагался отдельный защищённый бассейн для катеров, скрытый от открытого моря. У пирса стояли несколько таких же тёмных судов.

— Это... это и есть остров? — спросила я у капитана.

— До причала ещё пара минут, — сухо ответил он. — Нам в технический сектор.

Из нижнего отсека поднялся Ян.

— Проснулась? — он подошёл ближе, оценивающе глядя на меня. — Как голова?

— Нормально. Где мы?

— Уже почти приехали.

Катер вошёл в небольшой закрывающийся шлюз технического причала. После темноты моря яркий белый свет резанул по глазам. По обе стороны поднимались бетонные стены, а впереди виднелись технические ворота.

Ян первым сошёл на причал. И в этот момент над нами раздался короткий цифровой сигнал. Это была не сирена, не тревожный вой. Три сухих, одинаковых звука. Пауза. Ещё три. По стенам дока прокатился едва слышный щелчок — где-то сработала автоматика.

Ян замер. Я посмотрела на него:

— Что это?

По краям входного бассейна медленно пришли в движение две массивные створки. Из темноты они казались продолжением волнорезов, но теперь становилось понятно: створки сходились навстречу друг другу, перекрывая вход в гавань.

Над входом в док загорелся небольшой красный индикатор. Следом из скрытого динамика раздался безэмоциональный женский голос:

— Протокол один. Периметр закрыт. Все транспортные коридоры переведены в режим блокировки. Ожидать дальнейших распоряжений.

— Что происходит? — вновь спросила я.

Ян посмотрел вверх.

— Периметр закрыли, — спокойно сказал он. — Пойдём.

Голос его изменился, совсем немного. Но я всё равно заметила.

К причалу подошёл молодой мужчина лет тридцати в тёмных брюках и строгом свитшоте. В руках он держал тонкий планшет. Лицо у него было спокойным и открытым, почти располагающим.

— Ева? — мягко спросил он, глядя прямо на меня.

— Да... — я сделала шаг назад, инстинктивно ища поддержку.

— Слава Левин. Я отвечаю за медицинскую часть проекта. Пойдёмте со мной, нужно пройти краткий осмотр.

— Вы врач? — вырвалось у меня.

— В том числе, — с едва заметной улыбкой ответил он. — Не волнуйтесь, это стандартная процедура.

Я испуганно обернулась на Яна.

— Иди, — спокойно сказал Ян, делая шаг вперёд и становясь рядом со мной. — Я рядом.

Он действительно пошёл со мной плечом к плечу, и это немного укротило нарастающий страх.

Мы прошли по гладкому бетонному коридору и вошли в небольшую, идеально чистую лабораторию. Несколько мониторов, эргономичное кресло, аккуратные диагностические приборы. Никакого страха или давящей атмосферы, всё выглядело буднично и технологично.

— Присядь, пожалуйста, — попросил Слава, указывая на кресло.

Я села, сжимая подлокотники. Слава подсоединил к моему запястью лёгкий беспроводной датчик и приложил сканер к моему пальцу, подтягивая в систему экспресс-данные крови, взятые ещё на катере. На стенном экране побежали графики, диаграммы и цифровые показатели.

— А что... что вы вообще проверяете? — нервно спросила я, следя за бликами на мониторе.

— Здоровье, — спокойно ответил Слава, не отрываясь от планшета. — Состояние нервной системы, репродуктивный статус, отсутствие инфекций.

— Только?

Слава поднял на меня спокойный взгляд:

— Для начала — да.

Я снова посмотрела на Яна. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, не сводя с меня глаз. Его присутствие действовало на меня успокаивающе.

Слава вернулся к экрану. Вдруг его пальцы замерли над сенсорной панелью. Он вглядывался в высветившуюся на мониторе сводную таблицу. Прошла секунда, другая. Слава слегка нахмурился, перелистнул страницу данных, затем снова поднял глаза и внимательно, уже совсем иначе, посмотрел на меня. А затем абсолютно буднично, тихим голосом произнёс в тишину кабинета:

— Макс.

Я моргнула, абсолютно не понимая:

— Что? Какой Макс?

Слава уже опустил взгляд обратно в планшет, гася экран:

— Ничего. Базовый профиль сформирован.

Я повернула голову к Яну. Ян ничего не сказал. Он лишь медленно выпрямился у стены. Его челюсти сжались, на скулах заходили желваки, а лицо стало совершенно неподвижным.

Слава тоже замолчал. Между ними повисла какая-то странная, тяжёлая тишина, смысла которой я абсолютно не понимала.

Но именно в эту секунду мне впервые стало по-настоящему страшно.

Глава 5.

Ева.

Тишина, зависшая в помещении после произнесённого Славой имени, казалась тяжёлой, сухой и почти осязаемой.

Я переводила взгляд со Славы на Яна, ожидая хотя бы какого-то объяснения, но его не последовало. Для Левина имя «Макс» явно не было секретом или поводом для драмы. Это была просто рабочая метка, очередной показатель, который он спокойно зафиксировал в базе.

Слава провёл пальцем по планшету, завершая ввод, и поднял на меня ровный взгляд:

— Всё, первичная диагностика закончена. Физические показатели в норме, всё в пределах допустимого.

Я посмотрела на Яна. Он продолжал стоять у стены. Челюсти сжаты, взгляд устремлён куда-то сквозь Славу. В этом молчании читалось жёсткое, глухое раздражение. А я пока ничего из этого не понимала.

— Идём, — Левин поднялся с места, убирая планшет в карман халата. — Нужно завершить оформление участника.

— Какого ещё участника? — тихим, хриплым от усталости голосом спросила я.

— Давай, Ева, — тихо перебил Ян. Его голос звучал глухо и отстранённо. — Иди за ним.

Он не стал двигаться с места, оставаясь у стены.

Слава перешёл в смежную комнату при медблоке, служебный отсек с голыми бетонными стенами и широким металлическим столом. На нём стояли защищённый терминал и планшет.

— Присаживайся. Нужно закончить регистрацию.

Я опустилась на стул, сжимая пальцы в кулаки.

— Основное соглашение участника, — Слава открыл нужный раздел. — Нужно подписать. А я пока объясню тебе условия. Всё понятно? — спросил он, глядя на меня ровным, сухим взглядом врача, принимающего очередную смену.

— Нет, — честно ответила я, почувствовав, как внутри закипает отчаянная злость. — Ничего не понятно.

— Тогда начнём с самого начала, — спокойно кивнул Левин. Он опёрся о край стола и заговорил вежливо, предельно чётко: — «Оазис» — это закрытая автономная территория. Здесь проводится социальный эксперимент. Его цель — исследование поведения и взаимодействия группы людей в полностью изолированной среде, при ограниченных ресурсах и в отсутствие привычных социальных институтов.

Слова падали одно за другим, образуя в моей голове холодную, жуткую цепочку. Они не спасали людей из зоны бедствия, не были благотворительной организацией. Людей сюда отбирали и привозили по определённым критериям, а дальше оставляли жить в созданных для них условиях.

Но зачем? Я пока не понимала.

— Сколько вас здесь? — голос мой дрогнул.

— На данный момент в проекте двадцать девять участников, — ответил Слава. — Это молодые люди, прошедшие отбор.

— Двадцать девять? — я сглотнула. — И все они пришли сюда сами? Добровольно?

— Абсолютно. Каждый из них подписал соглашение.

— А я? — тихо вырвалось у меня. — Я ведь не просила... Я ничего не подписывала!

Слава коснулся экрана планшета:

— Вы подписали предварительное согласие на въезд и временное пребывание во время транспортировки. На катере.

Перед глазами мгновенно всплыла каюта, кружащаяся голова, расплывающиеся строчки и Ян, стоящий рядом и тихо шепчущий: «Подписывай, если хочешь попасть внутрь».

Я доверилась ему. Я едва держалась на ногах и поставила подпись.

— Я не читала... — проговорила я. — Вы же понимаете, в каком я была состоянии?! Я спасалась! Там всё взрывалось!

— Мы понимаем, — совершенно безэмоционально произнёс Левин. — Именно поэтому та подпись являлась лишь временным допуском.

Слава развернул ко мне планшет с юридическим текстом. В верхнем углу экрана и на самом тонком металлическом корпусе устройства блестел оттиск, тот самый вытянутый овал со звездой в центре, который я уже видела на борту катера.

— Документ на катере давал нам право временно принять тебя на борт, провести через периметр и провести медицинский осмотр. Это временный допуск. А вот это — твой основной договор участника.

Я посмотрела на экран. Под светящейся эмблемой-овалом тянулись чёрные, ровные, мелкие строки:

«Соглашение об участии в социальном проекте "Оазис"...»

— Каков срок? — перебила я, подняв на него глаза. — На сколько этот ваш эксперимент?

Слава указал пальцем на шестой пункт документа.

— У эксперимента есть установленная дата окончания. Четырнадцатое августа 2028 года.

— Два года? — тихо переспросила я. — Два года?! А если кто-то приехал позже?

— Его срок просто короче.

— А Ян?

— Ян прибыл почти год назад. Он пробудет здесь до той же даты.

— То есть почти три года?

— Да.

— А что потом? Когда дата наступит?

— После завершения программы участник беспрепятственно покидает территорию. Ему возвращаются все личные вещи и выплачивается вознаграждение.

Никакого насилия. Никаких пыток. Всё официально, строго, логично и безупречно. В нижней строке таблицы на экране горела цифра: 2 000 000.

— Половина миллиона перечисляется на твой счёт сразу после подписания, — произнёс Слава. — Остальные полтора миллиона выплачиваются по завершении срока и выходу с территории проекта. Или твоим доверенным лицам.

Два миллиона за два года жизни в изоляции. Я быстро перевела всё в привычные категории: чуть больше восьмидесяти тысяч в месяц. Работая обычным агрономом, я о такой стабильной цифре могла только мечтать, там мой потолок едва дотягивал до пятидесяти. Пятьсот тысяч прямо сейчас, чтобы закрыть прошлую жизнь и дыры в бюджете и полтора миллиона на выходе. Не астрономический куш, но вполне реальная цена за два года, вычеркнутых из реальности.

— Правила просты, — продолжал Левин. — Проживание с соблюдением внутреннего порядка. Регулярные медицинские обследования. Участие в предусмотренных программой мероприятиях и процедурах. Внешняя связь строго ограничена, изоляция является ключевым условием исследования.

— То есть это всё-таки тюрьма, — сделала вывод я.

— Нет. Это контролируемая среда.

Я положила стилус на стол.

— А если я не хочу?

Слава даже не моргнул:

— Ты имеешь право отказаться от подписания основного соглашения.

— И тогда я уеду? Вы меня выпустите? — В груди вспыхнула надежда.

— Не сейчас.

— Почему?

— Периметр закрыт по Протоколу один.

Я нахмурилась:

— Что это значит?

— Чрезвычайный режим. Он вводится при угрозе внешней безопасности или нарушении транспортного сообщения. После активации все выходы с территории блокируются автоматически.

— И когда меня выпустят?

— В установленную дату открытия транспортного коридора.

Я смотрела на него, не сразу понимая смысл услышанного.

— То есть дата уже есть?

— Да.

— Какая?

— Четырнадцатое августа 2028 года.

Внутри всё похолодело.

— То есть... если я не подпишу, всё равно останусь здесь до этой даты?

— Да.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Тогда какая разница, подпишу я или нет?

— Существенная.

Слава забрал планшет со стола и спокойно перечислил:

— Подписав соглашение, ты становишься участницей проекта. Получаешь жильё в жилом секторе, доступ к внутренней инфраструктуре, ресурсам и предусмотренным программой мероприятиям. После завершения цикла тебе выплачивается вознаграждение.

— А если не подпишу?

— Отказываясь от статуса участника, ты не получаешь ни копейки. Ни сейчас, ни через два года. Кроме того, без договора ты переходишь в категорию временно изолированных лиц. А это значит: технический сектор, закрытый блок, базовый паёк и ограничение перемещений. Ты просто будешь ждать окончания срока на закрытой территории без прав и ресурсов.

— И всё?

— И всё.

Я снова посмотрела на планшет. Выбора не было. Точнее, формально он существовал. Я могла отказаться. Могла не поставить подпись и провести почти два года в техническом блоке, не имея права на нормальную жизнь внутри острова. Но уехать я всё равно не могла.

— То есть без подписи я даже эти пятьсот тысяч не увижу? — уточнила я, цепляясь за последнюю деталь.

— Никаких выплат, — сухо отрезал Левин. — Деньги перечисляются только действующим участникам программы.

Я коротко усмехнулась. Получалось, мне предлагали не свободу. Мне предлагали условия. Всё упиралось в одну дату: четырнадцатое августа 2028 года.

Я медленно протянула руку к стилусу.

— Если я подпишу сейчас, ничего уже не изменится?

— В отношении срока выхода — нет.

Я посмотрела Славе прямо в глаза:

— Тогда давайте закончим.

Пальцы сводило от холода. Я взяла стилус и вывела подпись на стекле планшета, вычерчивая каждую букву.

Слава забрал планшет, кивнул и внёс данные в терминал:

— Экстренный профиль активирован. Распределение сформировано.

Я нахмурилась:

— Какое ещё распределение?

Левин уже закрыл вкладку, не поднимая головы:

— На сегодня всё. Тебе нужно отдохнуть.

Я поднялась и вернулась в первую комнату. Ян всё так же стоял у стены, скрестив руки на груди. Услышав звук открывшейся двери, он повернулся. В его взгляде стояло тяжёлое, тёмное напряжение.

Я подошла к нему вплотную:

— Ты всё это знал?

— Да, — не стал отворачиваться он.

— Ты знал, куда меня везёшь? Знал про эти два года? Про подпись на катере?

Ян смотрел на меня тяжело:

— Знал.

Внутри что-то окончательно оборвалось. Человек, за которого я цеплялась последние несколько часов как за единственную соломинку, оказался частью того самого проекта, о котором ещё час назад я вообще ничего не знала.

Я ничего больше не сказала. Просто развернулась и пошла к выходу.

— На сегодня всё, — сказал Слава, выходя вслед за нами на крыльцо медблока. — В жилой сектор её сейчас вести поздно, да и вымотана она. Пусть ночь проведёт на катере, в жилой каюте. Завтра утром покажешь жильё.

Ян молча кивнул. Мы уже сделали несколько шагов, когда Слава окликнул его:

— Ян.

Тот обернулся.

— Я с ней побуду, — сказал Ян.

Слава посмотрел на него несколько секунд, затем коротко кивнул:

— Хорошо. Только дай ей выспаться.

Мы вернулись к причалу в полной тишине. Ночной остров дышал сыростью и шумом прибоя. За пределами освещённой зоны всё тонуло в темноте. Мы поднялись на борт катера. Капитан, видимо, уже спал в своей каюте. Я остановилась у входа в жилой отсек, не решаясь зайти.

— Ты останешься? — тихо спросила я.

Ян посмотрел на меня:

— Да.

— Почему?

Он чуть нахмурился, будто сам вопрос казался ему странным:

— Не оставлю тебя одну.

Я опустила глаза:

— Здесь опасно?

— Нет. — Он помолчал. — Просто не оставлю.

Я ничего не ответила. Спустилась в каюту и легла на узкую кровать. Через