Следы на коже

Она стояла перед ним обнажённая по пояс. Утренний свет падал на её кожу. Он смотрел на неё, и она не пряталась. Он опустился на колени, и его губы коснулись её соска. Она вздрожала. Его язык обводил сосок, его пальцы сжимали её грудь. Она чувствовала, как он сосёт, как его зубы осторожно прикусывают. Её тело выгибалось навстречу его рту. Она слышала, как он дышит, как его руки скользят по её животу, как он расстёгивает её джинсы.

— Я хочу чувствовать, как ты ломаешь меня, — сказала она.

Он поднялся, и его руки легли на её бёдра. Он снял с неё джинсы, и она осталась в кружевных трусах. Он провёл пальцами по краю кружева и медленно опустил их вниз. Она стояла перед ним обнажённая. Он смотрел на неё, и она чувствовала, как его взгляд проходит по ней: от шеи до бёдер, от бёдер до колен. Она не пряталась, но внутри неё всё дрожало, всё ждало.

— Ты красивая, — сказал он, и в его голосе она услышала дрожь.

Он опустился на колени, его лицо оказалось между её бёдер. Она чувствовала его дыхание на своей коже. Его язык коснулся её — медленно, кругами, ритмично. Она вцепилась пальцами в его волосы. Она чувствовала, как его руки сжимают её ягодицы. Его язык двигался глубже, быстрее. Она слышала, как она стонет. Волна нарастала. Её бёдра сжимались вокруг его головы. Она хотела, чтобы он не останавливался. Она была так близко. Волна остановилась на грани.

Он поднялся. Она чувствовала вкус его губ — кофе, горечь, что-то сладкое. Он взял осколок чашки. Положил ей в ладонь.

— Ты помнишь, что это?

— Моя чашка.

— Ты разбила её. И ты не можешь её склеить.

— Я знаю.

— Теперь ты будешь жить с этим.

Она смотрела на осколок в своей руке. Он взял её за талию и развернул обратно к стене. Она чувствовала холод плитки на своей груди. Его пальцы скользнули по её бёдрам. Он соединился с ней сзади — медленно, глубоко. Она прогнула спину, чувствуя, как он заполняет её. Его руки сжимали её грудь, его пальцы играли с её сосками. Она слышала, как он дышит. Её тело отвечало ему. Её бёдра двигались в ритм его толчкам. Она чувствовала, как его пальцы скользят вниз, находят центр её удовольствия. Её дыхание сбивалось. Он ускорился. Волна нарастала. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, пульсирует. Волна остановилась на грани.

— Я была близко, — прошептала она.

— Я знаю, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты запомнила это.

Он выскользнул из неё. Она почувствовала пустоту. Он подхватил её под бёдра и усадил на край стола. Холодное дерево коснулось её кожи. Она чувствовала его руки на своих бёдрах, его дыхание на своей шее. Он соединился с ней снова — сверху, глядя ей в глаза. Она обхватила его ногами, притягивая ближе. Он двигался медленно, глубоко. Каждое его движение отдавалось в ней. Она чувствовала, как он касается стенок, как меняется угол, когда она приподнимает бёдра. Она видела его лицо, его глаза, его губы. Она видела, как он смотрит на неё.

— Смотри на меня, — сказала она.

Он смотрел. Она начала двигаться навстречу ему. Его руки сжимали её ягодицы. Она чувствовала, как он входит в неё глубже, когда она опускается. Его дыхание становилось прерывистым. Её тело напрягалось. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Она хотела больше. Она хотела, чтобы он ускорился. Но он не ускорялся. Он держал её на грани. Волна остановилась снова.

— Я хочу кончить, — сказала она.

— Я знаю. Но я хочу, чтобы ты чувствовала это как можно дольше.

Он перевернул её на живот. Она чувствовала холод стола под собой. Он соединился с ней сзади — глубже, жёстче. Её пальцы вцепились в край стола. Она чувствовала, как его руки сжимают её бёдра, как он входит в неё ритмично. Она слышала его дыхание у своего уха. Его пальцы скользнули между ней и столом, нашли центр её удовольствия. Она чувствовала его пальцы, его ритм. Волна поднималась. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, пульсирует. Волна была готова накрыть её, но он замер.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, — сказал он и перевернул её на спину.

Она лежала на столе, смотрела на него. Он соединился с ней сверху, медленно, глубоко. Она чувствовала его жар, его дыхание, его руки на своих бёдрах. Она смотрела в его глаза. Её тело дрожало. Волна нарастала. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, как пульсация становится сильнее. Она хотела, чтобы он не останавливался. Она кончила с криком, с дрожью, с полной потерей контроля. Её тело выгибалось, сжималось вокруг него. Он почувствовал её пульсацию и кончил в неё, с глухим стоном. Его тело дрожало, выгибалось. Она сжимала его, не давая уйти. Она чувствовала его пульс внутри себя.

Она лежала на столе, чувствуя холод дерева под собой. Он лежал на ней, тяжело дыша. Тишина в кухне. Только их дыхание. Она повернула голову и увидела осколок чашки, который лежал на полу. На нём была её кровь. Она сжала его в руке.

— Ты уйдёшь? — спросила она.

— Я не могу уйти.

— Почему?

— Потому что я хочу остаться.

Она села. Посмотрела на него. Его глаза были открыты. Он взял её руку, разжал пальцы, посмотрел на осколок. Поднёс её руку к губам и поцеловал туда, где была кровь.

— Ты не можешь остаться, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты уйдёшь.

— Я знаю.

Он встал. Надел рубашку, не застёгивая её. Подошёл к двери. У выхода остановился.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Он повернулся к ней.

— Тогда позови меня. Когда будешь готова.

Он вышел. Она осталась одна на кухне. Осколки чашки лежали на полу. Кофе растекался по плитке, по дереву стола, по скатерти, оставляя тёмные, маслянистые следы. Запах горечи был повсюду — она вдыхала его, и он был горьким, как его губы, как его уход. Она подошла к столу. Взяла осколок чашки. Тот самый, который он поцеловал. Сжала его в ладони. Чувствовала тепло металла и боль от стекла, впивающегося в кожу. Она знала, что он ушёл. Она знала, что он вернётся. Или нет. Она смотрела на осколок, на свою кровь и думала о том, как найти того, кто оставил её наедине с её виной и её желанием.