Бестселлер ценою в жизнь

— Думаете, связано?

Вера усмехнулась уголком рта.

— В этом доме всё связано.

Она бросила взгляд на особняк.

— Я поеду к медикам. Узнаю, что там по вскрытию. Потом загляну в пару мест к знакомым. Встретимся здесь часов в шесть вечера. Хватит тебе времени?

Гаврилов кивнул.

Несколько секунд Вера молча смотрела на дом.

Даже при свете рассвета он выглядел чужим.

Тёмные окна. Острые шпили. Каменные стены, хранившие слишком много секретов.

Она чувствовала это почти физически.

Что-то здесь не сходилось.

Слишком много лжи.

Слишком много недосказанности.

Слишком много людей, которые явно знали больше, чем говорили.

Не просто очередное дело.

Не просто пьяный старик, выпавший из окна.

Нет.

Здесь была загадка.

Настоящая.

Такая, где каждая найденная улика рождает два новых вопроса.

Такая, где правда прячется не за одним человеком, а за целым клубком чужих тайн.

Вера почувствовала знакомый холодок в груди.

Тот самый.

Который появлялся каждый раз, когда она выходила на след.

Когда пазл только начинал складываться.

Когда ответы были ещё далеко, но интуиция уже шептала, что дело стоит того.

Она любила это чувство.

Любила искать.

Любила разгадывать людей.

Люди лгали.

Улики — почти никогда.

Вера улыбнулась уголком рта.

— Ну что ж, — тихо сказала она. — Посмотрим, какие тайны вы прячете.

Она ещё раз взглянула на особняк и направилась к машине.

Глава 4

В районе шести часов вечера машина Веры упёрлась в уже знакомые ворота. Перед ними стояла патрульная машина. Было пасмурно, моросил мелкий противный дождик.

Она моргнула фарами.

Из патрульной машины выскочил Гаврилов и, пряча голову от дождя, нырнул на пассажирское сиденье.

— Ну что? — с ходу спросил он. — Узнали что-нибудь по своим каналам?

Вера приоткрыла окно и достала сигарету.

— Есть пара интересных вещей.

Она прикурила, сделала затяжку и продолжила:

— Я была в морге, пообщалась с медэкспертами. В крови нашли алкоголь — не удивительно. А ещё — амитриптилин. Вот это уже поинтереснее. Препарат не распространён, отпускается строго по рецепту. Я подняла медицинскую карту писателя — причин принимать его не было. Причём дозировка в крови приличная. В его возрасте это почти гарантированный сердечный приступ.

— То есть он мог умереть ещё до того, как выпал? — спросил Гаврилов.

— Вполне. Сердце могло схватить прямо у окна. Был ли это приступ или реакция на падение — медики ещё уточняют.

Вера затянулась полной грудью, выпустила дым в приоткрытое окно.

Гаврилов внимательно слушал, не перебивая.

Дождь усилился, тяжело забарабанил по крыше машины. Вера замолчала, глядя на особняк. На фоне серого неба, сквозь размытое водой стекло, он казался ещё мрачнее, чем ночью.

— Ещё один интересный момент, — продолжила она, выбросив окурок и закрыв окно. — Я покопалась в прошлом писателя. Особняк принадлежал семье его жены. Он удачно женился. Недалеко — их завод по производству стройматериалов. Жена умерла от рака, когда сыну было пять.

— Печально.

— Ещё печальнее, что после этого ребёнка отправили в интернат.

— Родного сына?

— Родного сына. Именно тогда и началась карьера Воронцова как писателя.

— И как пошло?

— Первые книги были так себе. А потом вышло несколько романов, которые принесли ему настоящий успех. Ладно, остальное пока детали. Что у тебя?

Гаврилов тоже смотрел на особняк. Помолчал. Сглотнул.

— Начал со сторожа. Нашёл его. Лежит в психушке недалеко отсюда. Белая горячка. Мужик пил годами. Но его история... вы сейчас офигеете.

Вера повернулась к нему.

— Не томи.

— Он говорит, однажды ночью, когда в доме никого не должно было быть, он вышел из сторожки покурить и увидел в окне второго этажа женщину. Подошёл ближе — та стоит в белой сорочке. Сквозь неё был виден коридор. Точь-в-точь как рассказывала садовница. Понимаете?

Вера нахмурилась.

— Чертовщина какая-то. Когда это было?

— Ну... с полгода назад получается. — Гаврилов почесал затылок. — После этого он запил ещё сильнее. Вскоре его уволили, а потом уже загремел в психушку.

— То есть сторож рассказывает про женщину в окне. А через полгода то же самое рассказывает садовница. Совпадение?

— Я тоже так подумал. Но сейчас вы офигеете ещё больше. Он узнал эту женщину. Он работал здесь с самого начала, ещё когда хозяин только заселился. И говорит: в самом начале тут была молодая кухарка. Проработала пару-тройку лет, потом внезапно ушла — и больше её никто не видел. Так вот, он утверждает, что это была она. Такая же, как сорок лет назад.

Вера достала ещё одну сигарету.

— Интересно. Очень интересно.

Она закурила.

— Что ещё?

— Ещё пара деталей. Наша кухарка, Мария Сергеевна, регулярно посещает психолога. А через два года после устройства сюда, то есть двадцать три года назад, она делала аборт. Запись пытались скрыть, но она осталась в архиве. Думаю, она даже не знает, что это зафиксировано.

Вера слушала, не перебивая.

— И ещё наш дворецкий. Вот тут вообще тёмный лес. Никакой биографии. Ни места рождения, ни учёбы, ни прошлых мест работы. Появился несколько лет назад словно из ниоткуда.

— А предыдущий дворецкий?

— Умер от сердечного приступа. Мужику было почти восемьдесят, так что, скорее всего, естественно.

— Сын?

— У него серьёзные проблемы с финансами. Завод, про который вы говорили, теперь на нём. Последние годы приносит только убытки.

Вера посмотрела на Гаврилова.

— Вот тебе и мотив.

Она затушила сигарету, открыла дверь.

— Ладно. Пойдём задавать неудобные вопросы. Кто-то из них лжёт.

Она посмотрела на тёмные окна особняка.

— И мне кажется, что лгут тут все.

Когда они вошли в дом, дверь открыл дворецкий. Он молча пропустил их внутрь и проводил в гостиную.

Вера и Пётр промокли насквозь — с курток текла вода, волосы слиплись, обувь хлюпала при каждом шаге. На улице уже вовсю шёл мощный ливень. Дождь барабанил по крыше, по стёклам, по каменным ступеням крыльца — казалось, весь мир сузился до этого дома и воды, заливающей всё вокруг.

В гостиной их уже ждали.