Философские системы современной технологизированной медицины

В обществе все чаще звучит мнение о том, что пока недопустимо применение активной эвтаназии, а также пассивная эвтаназия возможно лишь при определенных и исключительных случаях. Общество должно быть информировано о том, что осуществление эвтаназии должно быть в строгом соответствии с порядком, который должен быть разработан юристами и медиками и утвержден соответствующими министерствами. Актуальность данного подхода обусловлена потребностью выработки соответствующего понятийно-категориального аппарата эвтаназии.

Экзистенциалисты заложили основу метафизики смерти, поставили тему смерти в центр всех размышлений о человеческом существовании, «возвысили» смерть, связав ее со смыслом жизни. Осознание человеком неизбежности собственной смертности они посчитали критерием подлинного бытия. Но смысл смерти в горизонте жизни понимается и трактуется по-разному. Одни мыслители делают акцент на ее негативности, другие отстаивают позитивный смысл смерти для жизни [Хог П., Рэндл Д. После жизни (философия смерти). - Ярославль: ПО «Периодика», 1994. — 304 с.].

Итак, отношение человека к смерти - это один из важнейших аспектов социальной жизни, антропологии и истории. Человека следует уважать не только в его жизни, но и в его смерти. Законодательные гарантии обеспечения интересов людей, завершающих свой жизненный цикл, охрана и сохранение памяти о них со стороны государства и общества являются необходимыми компонентами, характеризующими цивилизованное общество и правовое государство [Богомяткова Е.С. Эвтаназия как социальная проблема // Автореф. дис. канд. социол. наук. - СПб., 2006. - 30 с.].

Следует различать шесть основных форм эвтаназии: во-первых, пассивную, когда врач воздерживается от применения медицинских мер, направленных на продление жизни обреченного на смерть пациента, сохраняющего сознание; во-вторых, полупассивную, когда прекращается искусственное питание пациента, находящегося в вегетативном состоянии; в-третьих, полуактивную, когда отключается аппарат искусственного дыхания, поддерживающий жизнь такого пациента; в-четвертых, непредусмотренную - в случае, когда применение препаратов, назначенных врачом для притупления боли, ускоряет наступление смерти пациента; в-пятых, суицидальную, когда врач снабжает пациента смертельной дозой, которой тот может воспользоваться, когда и если решит уйти из жизни; в-шестых, активную, когда врач сознательно делает пациенту смертельную инъекцию или иным способом вводит ему смертельную дозу препарата [Иванюшкин А.Я., Юдин Б.Г. Введение в биоэтику: Учебное пособие. - М.: Медицина, 1998. - 304 с.].

Новоевропейская традиция в понимании общества опирается явно или неявно на понимание человека, абстрагирующегося от идеи смерти и смертности. Общество изучает свои закономерности, генезис и природу правовых, социальных институтов, содержание общественного сознания и т.д., изначально предполагая, что смерть - дело отдельного человека, и бессмысленно предполагать ее соотнесенность структуре и содержанию общественного организма [Исаев С.А. Теология смерти: очерки протестантского модернизма. - М.: Из-во полит, лит- ры, 1991. - 236 с.]. Опорой социального порядка становится ориентация не на вечность, а на качество жизни в повседневности.

Нужно подчеркнуть, что социальный порядок теперь в меньшей степени опирается на морально-этические нормы и правила, связанные с приготовлением к смерти, и в большей - на юридико-правовые законы, исполнение которых может происходить без «санкции» совести, долга и души. Безусловно, принудительное решение вопроса о том, жить ли правоспособному человеку или умереть является абсурдом. Однако для устранения этого абсурда необходимо формировать общую культуру и особенно ее составную часть - правовую культуру [Кальченко Н.В. Право человека на жизнь. - Волгоград, 2003. - 213 с.].

Между тем, законодательное решение этого вопроса должно гармонично сочетаться с уровнем правосознания граждан, общества в целом, национальными традициями, обычаями, наконец, с общим состоянием всей государственности, в соответствии с теми общественными и правовыми идеалами, которыми руководствуется общество на конкретном историческом этапе своего развития [Кальченко Н.В. Право человека на жизнь. - Волгоград, 2003. - 213 с.].

Вред медперсоналом пациенту не наносится (по первому гиппократовскому принципу - «Не навреди!»). Если мы рассмотрим другой вариант в свете проблемы эвтаназии, активную эвтаназию, то здесь эта ситуация очень спорна по сути. Если мы рассмотрим существующие этические принципы, то можно сказать, что большинство из этих принципов находится в конфликте с существующей медицинской практикой. Даже такой принцип, как принцип уважения автономии личности пациента.

Право на жизнь – это личное, неотчуждаемое, непередаваемое право. То есть я не могу передать кому-то свое право на жизнь. Если мы говорим, что право на смерть имплицитно включено в право на жизнь, то тогда право на смерть тоже личное неотчуждаемое и непередаваемое право [Булеца С.Б. Право физического лица на жизнь и здоровье (сравнительно-правовой аспект). - Ужгород: Лира, 2006. - 172 с]. И если пациент говорит о том, что он согласен, что он просит совершить активную эвтаназию, то мы с вами видим, что в этом случае человек является субъектом права, а выражаясь юридической терминологией, государство - обязанным субъектом.

Государство создает нормы, и обязано создать все условия для реализации этого права. Если возникает закон о легализации активной эвтаназии, государство, как обязанный субъект, обязано создать соответствующие службы, условия, разработать соответствующие процедуры и гарантировать пациенту реализацию этой эвтаназии [Бялик МА Хоспис: этический выбор // Медицинское право и этика – 2002. - № 3. - С 48-55].

Таким образом, человек реализуя свое личное право, он его отчуждает. Возникает принципиально новая обязанность, которая несвойственна медицинской деятельности. В рамках решения проблемы эвтаназии, возникает обязанность медперсонала убить данного пациента гуманным способом, то есть безболезненным способом. Однако, автономия – это независимость от государства, это возможность принятия самостоятельного решения и исполнения самостоятельного действия [Вардомацкий А.П. Моральная регуляция поведения личности. - Минск: Наука и техника, 1987. - 126 с.].

В случае активной эвтаназии самостоятельное действие здесь отсутствует. Только решение принадлежит субъекту, а субъектом этого действия пациент не является. Поэтому если считать, что право – это минимум морали, то в этом случае, даже правовые, процедурные моменты – нарушаются. С этической и юридической точки зрения мы не можем найти оправдания этой процедуре. Поскольку, личным неотчуждаемым правом на жизнь распоряжаются уже мед.работники с согласия государства.

Следует помнить, что существует и такое понятие, как неавтономный субъект [Гроф С., Хэлифакс Д. Человек перед лицом смерти. - М.: Из-во Трансперсонального Института, 1996. — 246 с.]. Скажем сторонники эвтаназии говорят – пациент в коме (бессознательном состоянии), или ребенок – он находится в тяжелом состоянии, но поддерживается его соматическая жизнь и, таким образом, ущемляется его право на эту эвтаназию. Он сам не может дать добровольного согласия на нее, а иные субъекты не в состоянии ее реализовать.

Следовательно, право неавтономного субъекта ущемлено. Но если мы говорим о возможности как это право экстраполировать на таких пациентов, то в данном случае мы никогда не можем быть уверены, что выражаем ценности и интересы этого пациента. Это суррогатное решение, решение которое будет приниматься какими угодно «заместителями» и нет никаких гарантий, что решение находится в тех рамках, которое бы соответствовало интересам самого пациента, и что пациент мог бы его принять [Глашев A.A. Медицинское право: Практическое руководство для юристов и медиков. - М.: Волтерс Клувер, 2004. - 156 с.].

Между тем, когда говорят об этической оправданности эвтаназии, мы имеем дело с подменой основных понятий. Благо – это центральное этическое понятие, в любой этической системе. В этом случае понятие экономического блага ставится в основу этической концепции, что, конечно же, несправедливо по сути. Так как человека следует рассматривать как такую сложнейшую систему, в которой смысложизненными ценностями являются не материальные ценности, а ценности духовные.

И.Кант говорил о том, что человек всегда должен иметь возможность выбора, он считал, что любой поступок, это тот поступок, который продиктован собственной совестью, собственным чувством долга. И всегда это мерило измерения человека. И поэтому тот вариант, который выберет конкретный медицинский работник, конкретный человек, работающий с умирающим, является способом оценки его собственной личности. Измерением его самого – насколько он в состоянии глубоко осмыслить те существующие принципы и проблемы, которые он экстраполирует. И принять индивидуальное решение.

Феномен эвтаназии приобрел особую актуальность именно в рамках неотьемлемого права человека. Он проблематизируется как одно из выражений нарастающей в современном обществе «автономизации» – тенденции по расширению возможностей свободного волеизъявления, автономного выбора индивидом своей жизненной позиции, включая право беспрепятственно распоряжаться собственной жизнью, в том числе и прерывать ее при содействии врачей [Глашев A.A. Медицинское право: Практическое руководство для юристов и медиков. - М.: Волтерс Клувер, 2004. - 156 с.].

Итак, мы видим, что, согласно принципам государственного устройства, жизнь человека представляется важнейшей ценностью. Данная установка, в соответствии с воззрениями русских религиозных философов, исходит из естественного чувства неприкосновенности жизни индивида, убийство которого неизменно влечёт за собой нарушение человеческой природы того, кто совершает преступление. Однако, какими бы ни были мотивы лишения жизни, важно было выделить саму установку того, что аморальный поступок, в том числе и убийство, есть нарушение человеческой природы тех, кто совершает и допускает такое тяжкое правонарушение.

В настоящее время пассивная эвтаназия законодательно разрешена более чем в 40 государствах мира. Анализ законодательства об ответственности за эвтаназию показывает, что наиболее суровая уголовная ответственность за это деяние предусмотрена в странах с сильно развитыми религиозными традициями [Петросян М.Е. Эвтаназия как моральная и правовая проблем // США.Канада. Экономика, политика, культура. – 2002. - №2. - С.66-69].

Однако, главный аргумент и у сторонников, и у противников эвтаназии - принцип гуманизма. «Убивать людей, даже по их желанию, негуманно, - заявляют противники эвтаназии. «Негуманно продлевать мучительные страдания умирающих», - возражают ее сторонники. Возникает известная дилемма выбора наименьшего зла» [Кондратьев В.Ф. Православно-этические аспекты эвтаназии / Сборник церковно-общественного совета по биомедицинской этике. - Вып. 1. - М., 2001. - С. 31]. Предписание о праве человека на жизнь гарантировано государством и содержится в конституциях практически всех стран мира. Одним из проявлений данной гарантии заключается в том, что человек, застигнутый при попытке совершения самоубийства принудительно возвращается к жизни.

Таким образом, человек не имеет законных оснований осуществлять свободу выбора между жизнью и смертью, что уже в себе содержит противоречие. Допустимость эвтаназии - это решение вопроса о праве на смерть, который, несмотря на опыт ряда стран, и в настоящее время является дискуссионным. Одни считают, что смертельно больные люди, испытывающие тяжкие страдания, должны иметь право отказаться от лечения. Тем самым реализуется суверенное и неотчуждаемое право человека на жизнь и достойную смерть. Им должно быть предоставлено право умереть как свободным и разумным существам. В некоторых случаях они имеют право на получение средств для ускорения смерти, если они сами потребуют этого. Таково право на активную эвтаназию или самоубийство, которое является частью общего и фундаментального права человека на свободную, достойную жизнь и свободу умереть осмысленно, мужественно и достойно [Рейчелс Дж. Активная и пассивная эвтаназия // Этическая мысль: научно-публицистические чтения. - М.: Мысль, 1990. - С.201-212].

Как известно, этот норматив содержал запрет на эвтаназию («я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла»), но и открыло целую череду судебных разбирательств как по поводу пассивной эвтаназии, т.е. прекращения лечебных мероприятий у пациентов в «стабильном вегетативном (растительном) состоянии», так и по поводу активной эвтаназии, т.е. тех действий врачей, которые непосредственно ведут к смерти больного («смерть на игле») [Орлов А.Н. Милосердна ли легкая смерть. Этюды биоэтики. Красноярск, 1995. - 148 с.].

С тех пор актуализировались и такие варианты, как добровольная эвтаназия, предполагающая выполнение просьбы самого испытывающего тяжелые физические страдания пациента об уходе из жизни (данная форма эвтаназии как раз и становится предметом углубленной проблематизации в аспекте «прав человека», в частности в силу того обстоятельства, что, предполагая содействие других лиц, она не может быть приравнена к самоубийству), и принудительная эвтаназия в отношении лиц, не способных стать субъектом осознанного выбора. В то же время следует отметить, что в дискуссиях о легализации эвтаназии медики выступают в качестве наиболее радикальных ее противников [Сальников В.П., Кузнецов З.В., Старовойтова О.С. Правовая танатология Научное издание. - СПб: Университет, 2002. - 176 с].

Таким образом, выраженная в эвтаназии антиномия между правом человека на жизнь и реализацией этого права в виде прерывания самой жизни – это антропологически представленная «верхушка» тех противоречий, которые накоплены современной техногенной цивилизацией по ходу преобразования первой, «естественной» природы во вторую, «искусственную» и трансформации ее в «неорганическое тело человека». Сегодня эта «природопокорительская» стратегия, обратившись, наконец, и на самого человека, сделала наглядной внутреннюю противоречивость самого понятия «естественные права человека», что задает необходимость его переосмысления вместе с аксиоматизирующими предпосылками [Ковалевский М.А. Блага «жизнь» и «здоровье»: конституционно-правовое значение и элементы правовой охраны // Кодекс-info. - 2003. - №1-2. - С.80-87].

Согласно новоевропейской мировоззренческой парадигме в ее как классических, так и неклассических вариантах, человек – это дуализированное, биосоциальное, формирующееся на границе «природы» и «культуры» существо, разделенное на «душу», т.е. сознание и «тело», т.е. организм, тяготеющий к природе, но подвластный управлению со стороны сознания. Причем, в качестве гаранта уникальности «природы человека» всегда выступала «естественность» сознания во всех его теоретических интерпретациях: cogito Декарта, трансцендентальное априори Канта, феноменологизирующее я Гуссерля и т.д. [Муравьев И.Б. Экзистенциальный диалог в современной ментальности // Автореф. дис... канд. филос, наук. - Тюмень, 1998. - 19 с.; Кант И. Метафизика нравов // Сочинения: В 6 т. — М.: Мысль, 1965. - Т. 4. - С. 107-438].

Эвтаназия как социально-философская проблема. Эвтаназия – это социальное явление. С момента своего появления она представляет собой огромный клубок социальных, моральных, теологических, медицинских и юридических проблем [Жизнь и смерть: загадки и противоречия. По материалам «Круглого стола». - М.: Знание, 1990. - 62 с.]. Критики утверждают, что ей могут злоупотреблять родственники, уставшие ждать наследства или просто не желающие ухаживать за пожилыми людьми. В то же время сторонники эвтаназии уверяют, что выбирая между смертью от продолжительной и мучительной болезни в больнице, в окружении чужих людей, многие предпочтут быстрый и безболезненный переход в иной мир в домашней обстановке [Карпов М. М. Смысл жизни. - Ростов- н/Д; 1994. - 552 с.].

Для многих, решившихся на эвтаназию, важную роль играет и то, что они избавляют не только себя от мучений, но и своих близких от проблем по уходу за больным. Что здесь истина, а что ложь? Либеральные идеологи пытаются уйти от использования слова «убийство». Они даже утверждают, что действие, приводящее к смерти пациента по его просьбе и с его согласия, не может быть названо «убийством». Но как оно может быть названо? И как симптоматично для нас, что в языке, по крайней мере, в русском, нет слова, обозначающего такое действие - убийство остается убийством, сохраняя всю тяжесть преступления заповеди «не убий».

Ээвтаназия, какие бы благовидные маски она ни принимала, была и остается превращенной формой убийства и самоубийства одновременно [Аванесов С.С. Введение в философскую суицидологию. - Томск: изд-во ТГУ, 2000. - 124 с.]. Социальное и юридическое признание эвтаназии не сможет освободить человечество от болезней и страданий. Но стать мощной и самостоятельной причиной роста самоубийств, и не только по мотиву физических страданий, может.

В настоящее время, безусловно, возросло внимание к проблеме эвтаназии, как древнейшему социальному феномену. Это связано, во-первых, с достижениями новых технологий и медицинской науки, а, во-вторых, с кардинальными изменениями в системе ценностных ориентаций личности и общества и, связанных с ними актуализацией проблемы приоритетности прав человека [Булеца С.Б. Право физического лица на жизнь и здоровье (сравнительно-правовой аспект). - Ужгород: Лира, 2006. - 172 с].

Следует согласится с тем, что возникла парадоксальная ситуация, когда, по данным социологических опросов, примерно две трети населения разных стран считает эвтаназию допустимой, тогда как против эвтаназии выступают представители религий, а также законодатели. Между тем, в последнее время, даже среди них сложилась тенденция более лояльного отношения к эвтаназии, исходя из милосердия и сострадания к тяжелобольным [Борзенков Г.Н. Квалификация преступлений против жизни и здоровья. - М.: ИНФРА-М, 2005. - 421 с.]. Никто не может отрицать, что эвтаназия - это, прежде всего, лишение жизни другого человека. Потому возникает законный вопрос: нет ли здесь подмены понятий, когда за стремлением избавить от страданий другого нередко скрывается стремление избавить от лишних волнений и забот самого себя? Что лежит в основе такого противоречия?

В любом случае речь идет о посягательстве на самое святое - человеческую жизнь. И самым удручающим явлением становится постепенная медикализация смерти, которая становится делом исключительно врачей и менеджеров в сфере здравоохранения [Венедиктов Д.Д. Социально-философские проблемы здравоохранения // Вопросы философии. - 1980. - №4. - С. 137]. То, что представители ритуальных услуг уже давно превратили эвтаназию в очень доходный бизнес-индустрию, говорить не приходится.

Так или иначе, процесс идет к легализации эвтаназии во всем мире, что видно потому, как в обществе активно обсуждаются технические, медицинские и юридические детали эвтаназии. И это все, несмотря на то, что она по-прежнему остается умышленным деянием по умерщвлению безнадежно больных людей [Вишев И.В. Проблема смерти и бессмертия человека: становление, эволюция, перспективы, решения // Автореф. дис... д-ра филос. наук. Свердловск, 1990. – 46 с.].

В чем заключается смысл эвтаназии? Оказывается, смысл эвтаназии заключается в принятии решения об умерщвлении, а не каким образом умертвить больного. Об этом свидетельствует опыт и история человечества, ибо, ситуаций, когда людям приходилось решать дилемму: обрекать ли своих собратьев на мучительную смерть или разом прекратить их страдания, возникали всегда [Аристотель. Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. - Минск: Литература, 1998. — 392 с.]. В настоящее время, преимущественно возникая в рамках системы здравоохранения, они требуют учета всех без исключения аргументов, как «pro», так и «contra» эвтаназии, их глубокого социально-философского осмысления, достижения сбалансированной аксиологической, морально-нравственной, правовой позиции и адекватного нормативно-правового регулирования.

Нужно понять, что эвтаназия является, в первую очередь, актуальной социально-философской проблемой, хотя эта проблема затрагивает медико-биологические, юридико-правовые и прочие аспекты [Биоэтика проблемы и перспективы. - М.: ЙФРАН, 1992. - 210 с.]. В современной философии проблема смерти стала объектом рассмотрения специального раздела философского и общенаучного знания танатологии, а морально-этические проблемы, связанные с эвтаназией, отошли в соответствующие разделы биоэтики, которая провозгласила, что в ряде случаев ценность смерти может выше ценности жизни [[Быкова С. Ю. Эвтаназия: гуманна ли она? // Вест. МГУ. - Сер. 7: Философия. - 1992. - №6. - С.80-82].

Содержанием же эвтаназии выступают действие и (или) бездействие, приводящие к преждевременной смерти человека, имеющих целью устранение боли и страдания в безнадежных для него ситуациях и с его согласия (согласия родственников или людей, их заменяющих). В чем же заключается социальная сущность эвтаназии? По своей социальной сути эвтаназия - это преднамеренное убийство или ассистируемое самоубийство, совершенные «из жалости» для того, чтобы положить конец невыносимым страданиям, или для того, чтобы избежать трудностей жизни, которая считается «нечеловеческой», «не достойной человека». Именно в зависимости от наличия или отсутствия проявленной вовне и очевидной для окружающих воли человека на наступление его преждевременной смерти принято выделять две основные формы эвтаназии: добровольную и принудительную [Голубчик В.М., Тверская Н.М. Человек и смерть. Поиски смысла (этические аспекты явления). - М.: Наука, 1994. - 303 с.].

А что же в зависимости от характера действий, направленных на эвтаназию? В зависимости от характера действий или бездействия, направленных на наступление преждевременной смерти человека, эвтаназия может осуществляться еще в двух основных формах: активной («помочь человеку умереть» или «метод наполненного шприца») и пассивной («дать человеку умереть» или «метод отложенного шприца») [Громов А.П. Эвтаназии // Судебно-медицинская экспертиза. – 1992. - №4. - С 3-6].

Следует отметить, что в научной литературе используются иные классификации форм эвтаназии. В частности, в странах, где эвтаназия легализирована, принято выделять криминальную (подлежащую уголовной ответственности и наказанию) и легальную (допустимую при соблюдении предусмотренных законодателем условий) эвтаназию [Дмитриев Ю.А., Шленева Е.В. Право человека в Российской Федерации на осуществление

Удорожание медицинских услуг и коммерциализация медицины ведет к тому, что, в процессе подготовки «врач остается углубленным лишь в естественные науки, а гуманитарное начало его практики полностью подавлено узкопрофессиональными задачами. Его поступками руководит узкий прагматизм: надо хорошо знать и уметь лишь то, за что тебе платят» [Зильбер А.П. Трактат об эйтаназии. – Петрозаводск, 1998. - С.307]. В целом современная медицина из гуманистической практики, каковой она была на протяжении столетий, все больше трансформируется в ситуативно-прикладной набор технических манипуляций, что чревато угрозой для здоровья и даже жизни пациентов. [Демиденко Э.С. Философское осмысление здоровья человека в техногенном мире // Философия здоровья. Под. ред. А.Т.Шаталова. - М.,2001. - С.185].