Один день - Завтра - Вся жизнь

Один день - Завтра - Вся жизнь

Предисловие.

«Самая сложная работа в мире – работа над собой»

Мухин В.В.

Дорогой читатель, в этом рассказе каждый найдёт отголоски собственной жизни — кто‑то увидит себя в прошлом, кто‑то — в настоящем, а кому‑то, увы, придётся признать, что он и сам годами жил, ничего не меняя, в тихой надежде, что завтра всё непременно станет лучше.

А потом, в какой‑то ничем не примечательный вечер, он вдруг остановился и спросил себя: «А когда же наступит это „завтра“? И что я оставлю после себя, если и дальше буду просто ждать?»

Вечер.

Зимним вечером Владимир спешил домой — рабочий день наконец закончился. Ему так хотелось оказаться в родных стенах, будто там его ждало спасение от суеты и чужих ожиданий.

— Неужели я дома… — выдохнул он, переступив порог. — Работа окончена. Как же она мне надоела… Но ладно, теперь всё хорошо.

«Мяу!» — кот Яшка требовал еды, настойчиво, будто это был вопрос жизни и смерти.

«Опять ты… Надоел. Только ешь, гадишь и спишь», — пронеслось в голове у Владимира, но раздражение вышло каким‑то привычным, почти беззлобным. Он стянул куртку, бросил её на спинку стула, снял ботинки и прошёл на кухню, достал из холодильника баночку с жидким кормом. Щёлкнул крышкой, выложил содержимое в миску. Яшка тут же примчался, будто и не слышал никаких ворчливых мыслей хозяина, уткнулся носом в еду и заурчал от удовольствия.

В животе всё бурлило, будто там рвались крошечные фейерверки. С этим странным, беспокойным ощущением Владимир торопливо направился в комнату облегчения.

Присев и сделав своё дело, он выдохнул: «Фух, успел… А ведь можно и не добежать —тогда вообще беда». Лёгкая волна облегчения прокатилась по телу. Владимир прикурил сигарету, достал сотовый телефон и снова откинулся назад — это время он любил. Сигарета, телефон, туалет — своё, почти ритуальное комбо.

Когда Владимир вышел из туалета, живот снова напомнил о себе — да так настойчиво, что игнорировать это было невозможно. Есть хотелось невыносимо.

«Блин, я как утка: только с унитаза — и уже есть охота, — проворчал он про себя. — Что бы такого вкусного съесть?»

Мысли бегали по кругу, пока вдруг его не осенило. В морозилке точно лежат пельмени! И от одной этой мысли голод будто стал чуть терпимее — словно уже почти почувствовал тот самый, такой родной вкус.

«Ну да, на ужин — пельмени. Тяжело, калорийно… Но так вкусно! Ладно, сегодня можно: я ведь даже не обедал, всё равно калории за день сжёг», — успокоил он себя.

Владимир быстро сварил пельмени, выложил их в тарелку, добавил кусочек сливочного масла, налил немного бульона и щедро поперчил. И только тогда с наслаждением принялся есть. Пельмени были такими вкусными, что он почти не жевал — скорее глотал, торопясь ощутить этот знакомый, уютный вкус.

В голове мелькнула мысль: «А не добавить ли кетчуп с майонезом?» Но он тут же одёрнул себя: «Нет, будет перебор».

Доев, Владимир налил себе горячего чая, сделал бутерброд и продолжил ужинать. Выкурив с наслаждением сигарету, он тяжело вздохнул: «Опять объелся… Каждый раз одно и то же!»

«Ладно, — подумал он, — завтра начну питаться правильно, буду есть салаты. А раз уж с завтрашнего дня новая жизнь, сегодня можно позволить себе что‑нибудь сладкое».

Объевшийся, но полный надежд на завтрашний день, Владимир перешёл в другую комнату и включил телевизор. Перебрав кучу каналов, он понял, что смотреть нечего: всё уже видел, а бесконечные ток‑шоу давно надоели.

«Точно, лучше поищу что‑нибудь в интернете, — решил он. — Там точно найдётся что‑то интересное».

Он начал листать ролики и каналы, то и дело залипая на коротких видео. Время летело незаметно, и Владимир не успел оглянуться, как пришло время ложиться спать.

Владимир лежал на кровати, уставившись в темноту. Сон не шёл, а настроение было испорчено: казалось, вечер прошёл зря.

«Снова я ничего не делал, — кручинился он. — Всё как всегда…»

Но тут Владимир мысленно встряхнулся. «Ничего, завтра всё будет по‑другому, — убеждал он себя. — Начну новый образ жизни: брошу курить, утром — зарядка, контрастный душ, потом — работа, вечером — лёгкий ужин и физические упражнения».

Эти мысли о новом себе понемногу успокоили, и Владимир, цепляясь за надежду на перемены, наконец провалился в сон.

Утро.

Зимнее утро. За окном — темно, свежо и по‑своему красиво. Сквозь свет окон и фонарей видно, как сыплет пушистый снежок.

«Пилим‑пилим…» — сработал будильник на сотовом телефоне. Пять часов одна минута.

Владимир проснулся и, ещё не очнувшись от сна, дотянулся до телефона. Сонный мозг никак не мог сообразить, как отключить этот противный сигнал.

«Ещё пять минут посплю, и всё, встану», — подумал Владимир, отключил будильник, перевернулся на другой бок и снова уснул.

Снова «пилим‑пилим». Будильник прозвенел в 5:30.

«Всё, надо вставать, дальше спать нельзя», — пронеслось в голове.

Нехотя, лениво, словно живой труп, Владимир поднялся и поплёлся на кухню.

Владимир на автомате насыпал в миску корм — лишь бы Яшка перестал мяукать и требовать еды.

«Какая там зарядка — еле ноги передвигаю, спать хочу! Опять на работу… Поскорее бы вечер. За окном темно, надоела эта зима…»

Он зажёг газовую плиту и поставил чайник. Взгляд скользнул по пачке сигарет. Владимир взял одну и тут же подумал: «Надо бросать курить». Но следом привычно пришла отговорка: «Сегодня уже поздно — я же вчера не выкинул пачку. Завтра брошу. Или со следующего понедельника».

С этими мыслями он направился в туалет. Сигарета и телефон — утреннее комбо, от которого никак не избавиться. Присев, Владимир прикурил первую за утро сигарету и слегка закашлялся.

«Противная зараза… Во рту будто кошки побывали. Первая сигарета всегда такая. Завтра брошу… Нет, с понедельника. Или, может, в этом году…»

Взяв в руки телефон, он рассеянно пролистал ленту:

«Так‑так, что у нас в мире творится? Ничего интересного, всё одно и то же… Сейчас гляну рилсы».

«Фигня… Фигня… О, вот это интересно. Да ну, ладно, перешлю друзьям».

Немного стряхнув с себя утреннюю дремоту, Владимир вдруг услышал свист чайника.

«Что так быстро? Почему, когда я в туалете, он вскипает моментально?»

Он налил себе кипятка и приготовил растворимый кофе. Сделав первый глоток, Владимир чуть расслабился и снова закурил.

«Надо бы в душ… Хотя вроде чистый. Не пойду — только время терять».

На завтрак он приготовил яичницу с колбасой на масле. Пока ел, мысленно оправдывался:

«Какая каша на завтрак? От неё через час снова есть захочется, да и не люблю я каши. Яичница — сытная, яйца полезные. А масло? Да ладно, везде есть что‑то неполезное. Ещё неизвестно, из чего эти каши делают — лишь бы продать».

Так Владимир завтракал, терзаемый противоречивыми мыслями о правильном питании и мечтая лишь об одном — чтобы по скорее наступил вечер.

После еды в нём проснулись отголоски совести.

«Так, сейчас по приседаю…» — начал он уговаривать себя, но тут же оборвал эту мысль: «Да терпеть не могу приседать! И вообще: одни говорят, что нужен полный присед, другие — что это вредно для суставов. Не буду».

Тогда он решил: «Завтра точно сделаю зарядку: отжимания, приседания, пресс, турник. Ну и что‑нибудь можно сегодня вечером…»

Оправдав себя и заключив внутренний договор, Владимир начал собираться на работу

Путь на работу.

Владимир вышел на улицу. Было ещё темно, сыпал снежок, а свет из окон домов и фонарей ложился на снег причудливыми пятнами. Зимний город выглядел по-особенному красиво — но Владимир не замечал этой красоты. В голове крутились одни и те же мысли: только бы не опоздать на автобус, только бы поскорее отбыть рабочий день.

Он пришёл на остановку, как всегда, пораньше.

«Когда же приедет этот автобус… Что-то прохладно. Спать хочется. Как всё надоело… День сурка какой-то», — пробормотал он себе под нос.

Наконец подъехал старенький, до отказа набитый автобус. Владимир втиснулся внутрь.

В автобусе было не протолкнуться. Люди ехали на работу: кто‑то с сумками, кто‑то налегке; кто‑то уткнулся в телефон, кто‑то слушал музыку в наушниках, кто‑то оживлённо болтал с попутчиками, а кто‑то стоял, мрачно глядя перед собой и, казалось, ненавидел весь мир.

От такого скопления людей в салоне было душно. Воздух пропитался смесью запахов: терпким запахом пота, резким духом перегара, сладкими нотами женских духов — и ещё чем‑то неприятным, от чего хотелось отвернуться.

— Готовьте за проезд, проходите по салону, не стойте в дверях! — раздался голос тёти‑кондуктора, резкий и громкий, словно раскат грома посреди тихого дня.

Кондукторша была невысокой, но очень крупной, с лицом строгим и неизменно недовольным. Ловко, будто зная каждый сантиметр салона, она пробивалась сквозь плотную толпу, собирая оплату за проезд. Её напористость раздражала пассажиров. Кое‑кто не выдерживал и вступал в перепалку, но связываться с ней было себе дороже: тётя‑кондуктор палец в рот не клади — в ответ тут же сыпались колкие фразы, и спор быстро затухал, оставляя недовольных тихо бурчать себе под нос.

«Опять столько народу… И всем, конечно, нужен именно этот маршрут, — думал Владимир, вжимаясь в толпу. — Как же тут тесно и жарко… Опять весь пропотел — неприятно, пот течёт, а вытереть нечем».

Он провёл рукавом по влажному лбу, но это почти не помогло. Рядом стояла женщина, от которой шёл такой густой аромат духов, «Да она что, весь флакон на себя вылила? — пронеслось в голове. Запах бил в нос, кружил голову. Владимир поморщился и осторожно, дюйм за дюймом, протиснулся подальше от навязчивого аромата., стараясь не задеть никого локтями.

Где‑то неподалёку кто‑то громко спорил с кондуктором. В воздухе витал целый букет ароматов: духи, пот, перегар, утренний кофе, чьи‑то бутерброды,… и ещё один специфический оттенок, о котором лучше было не задумываться..

«Все какие‑то недовольные… Пахнет со всех сторон… Пока доедешь до работы — уже сплошной стресс. И почему с утра так мало автобусов?» — продолжал мысленно ворчать Владимир.

Взгляд скользнул по кондукторше.

«Опять крупная… Прямо как на подбор. Интересно, есть вообще где‑нибудь в мире миниатюрная, хрупкая кондукторша, которая тихонечко спрашивает: „Проезд, пожалуйста…“? Народу столько, а она всё равно как‑то умудряется пробираться сквозь толпу. Вот нервы у человека… Не хотел бы я на её месте работать — адский труд».

Кондукторша двинулась в его сторону. Владимир внутренне сжался.

«Идёт прямо ко мне… Как в этой тесноте вообще достать бумажник? Неудобно… Может, пройдёт мимо? Ну пожалуйста…»»

Владимир чуть отвернулся, стараясь стать незаметнее, втянул голову в плечи, будто это могло помочь раствориться в толпе. И — о чудо — кондуктор действительно не задержалась рядом, скользнула дальше.