Пышка для грозного соседа

— А-а-а! — протянула я понимающе. — Ну, один пирожок не повредит! К тому же, домашние пирожки — это здоровая еда! Никаких консервантов!

— Только если уж очень... маленький, — сдался Егор.

Победа! Моя первая серьезная победа в деле завоевания сурового соседа!

— Конечно! Самый маленький! — пообещала я и понеслась домой, прижимая курицу и ликуя.

Дома быстро выбрала самый удачный пирожок — с картошкой, почти не подгоревший, пышный и ароматный. Выложила его на красивую тарелочку (тетя Клава оставила целый сервиз!) и торжественно отправилась к соседу.

Егор стоял у той же грядки и задумчиво разглядывал ущерб.

— Вот! — гордо протянула тарелку. — Специально для вас отобрала!

Он взял пирожок, осмотрел со всех сторон (проверяет качество!) и осторожно откусил кусочек.

Я замерла в ожидании. Вот сейчас он скажет, что это лучший пирожок в его жизни! Что он готов простить мне сто растоптанных грядок ради такой выпечки!

Егор жевал молча, размышляя. Потом откусил еще кусочек.

— Ну как? — не выдержала я.

— Соли маловато, — вынес он вердикт. — И тесто могло бы быть пышнее.

— Зато с любовью! — возразила я.

— Любовь — это хорошо, — согласился Егор. — Но соль важнее.

Да что же это такое! Неужели этого человека вообще невозможно покорить? Может, у него каменное сердце? Или он просто принципиально против женского обаяния?

— А вы... — решилась я на разведку, — вы всегда такой... серьезный?

— А каким я должен быть?

— Ну... не знаю. Веселым? Улыбчивым?

Егор задумался, будто это действительно сложный философский вопрос.

— А зачем? — спросил он наконец.

— Как зачем? Чтобы жизнь веселее была!

— Моя жизнь и так хорошая, — сказал Егор. — Спокойная. Предсказуемая.

— Скучная, — поправила я.

— Комфортная.

Мы посмотрели друг на друга. Я — с вызовом, он — с непоколебимым спокойствием.

— А вы всегда такая... бурная? — спросил он в свою очередь.

— Я не бурная! Я жизнерадостная!

— И куры у вас всегда бегают по чужим огородам?

— Это была случайность! — возмутилась я. — И вообще, кто знал, что они умеют убегать?

— Все куры умеют убегать, — терпеливо объяснил Егор. — Для этого их держат в курятнике.

— А у меня нет курятника!

— Тогда стоит его построить.

Логично. Разумно. И жутко занудно.

— А вы умеете строить курятники? — спросила я с надеждой.

Егор помолчал, доедая пирожок.

— Умею, — признался он наконец.

— А не поможете? — выпалила я. — Я же не умею! А курицам нужен дом!

— За какие такие заслуги я должен вам помогать? — поинтересовался Егор. — После того, как вы уничтожили мою морковь?

Хороший вопрос. За какие заслуги?

— За пирожки! — осенило меня. — Я буду вас кормить пирожками! Каждый день! Пока курятник не будет готов!

Егор на секунду задумался. И я поняла — попала в точку! Ему нравятся мои пирожки, даже если он и критикует!

— Только не сгоревшие, — поставил он условие.

— Только идеальные! — пообещала я.

— И не в шесть утра.

— В нормальное время!

— И курицы больше не убегают.

— Ни одна курица не покинет мой участок!

Егор еще немного подумал.

— Ладно, — сказал он наконец. — Но курятник строим по моему проекту. И никаких творческих доработок.

— Договорились! — обрадованно воскликнула я.

Мы пожали руки. У Егора была сильная, надежная рука. И теплая. И он держал чуть дольше, чем требовалось для обычного рукопожатия.

А когда я шла домой, то слышала, как он негромко напевает что-то себе под нос.

Значит, все-таки не такой уж он неприступный! Значит, есть в нем душа! И пирожки мои ему нравятся, несмотря на все критические замечания!

«Завтра, — решила я, укладываясь спать под звуки деревенской ночи, — завтра я сделаю такие оладушки, что он забудет про всю свою принципиальность!»

А за окном в доме Егора Владимировича снова горел свет, и он снова что-то печатал на компьютере. Но время от времени останавливался, задумчиво смотрел в мою сторону и... улыбался.

Да, определенно улыбался. Я же видела!

Глава 3

Проснулась я от стука в дверь. Громкого, настойчивого, как будто в мой дом вломились судебные приставы. За окном было ровно девять утра — я проверила на телефоне.

— Иду, иду! — крикнула, натягивая халат.

На пороге стоял Егор Владимирович во всей своей утренней красе: выглаженная рубашка, джинсы без единой складочки, волосы аккуратно причесаны. В руках у него была папка — толстая, официальная, страшная.

— Доброе утро, Мария Георгиевна, — произнес он тоном чиновника, который пришел описывать имущество. — Мне нужно с вами поговорить.

— А нельзя было позже? — зевнула я. — Или хотя бы позвонить?

— У вас телефона нет, — невозмутимо ответил Егор. — А позже я буду занят. График у меня плотный.

— Какой график? Вы же на даче!

— Дача — не повод для безделья, — назидательно сообщил он и прошел в дом без приглашения.

Наглость! Я еще даже кофе не выпила, а он уже тут со своими делами разгуливает!

— Проходите, конечно, — язвительно сказала я. — Располагайтесь как дома!

— Спасибо, — серьезно ответил Егор, не почувствовав сарказма. — Но я ненадолго.

Уселся за стол, открыл папку и достал оттуда... список. Настоящий машинописный список на нескольких страницах!

— Что это? — с подозрением спросила я.

— Правила добрососедства, — торжественно объявил Егор. — Я их составил специально для вас.

— Для меня?! — возмутилась я. — А с какой стати?

— С той стати, что за два дня вы умудрились нарушить все мыслимые нормы совместного проживания, — спокойно пояснил он. — Поэтому я решил все формализовать.

Взяла список и начала читать. Глаза у меня становились все шире с каждой строчкой:

"ПРАВИЛА ДОБРОСОСЕДСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ для жильца участка №12 (Кругловой М.Г.)

1. ЗВУКОВОЙ РЕЖИМ:

Пение, напевание и мурлыканье допускается с 10:00 до 20:00

Громкость не должна превышать 40 децибел (тихий разговор)

Народные песни исполнять только по праздникам

Радио и телевизор — только в наушниках"

— Вы с ума сошли?! — взвизгнула я. — Децибелы?! У вас что, шумомер есть?

— Есть, — невозмутимо подтвердил Егор. — Профессиональный. Читайте дальше.

"2. ПОЖАРНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ:

Готовка только под постоянным присмотром

При появлении дыма немедленно сообщать соседу

Печь топить исключительно в присутствии лица, имеющего соответствующие навыки

За каждый ложный вызов пожарной службы — штраф"

— Какой еще штраф?! — подскочила я.

— Пирожки, — деловито ответил Егор. — Десять штук. Не подгоревших.

Читаю дальше, и у меня челюсть отваливается:

"3. СОДЕРЖАНИЕ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ:

Куры должны находиться в специально оборудованном помещении

Выгул строго на своей территории

За нарушение границ соседнего участка — возмещение ущерба

Кудахтанье в утренние часы (до 8:00) запрещено"

— Вы хотите заткнуть рот моим курицам?! — ахнула я.

— Хочу, чтобы они кудахтали в разумное время, — поправил Егор. — Читайте пункт четвертый.

"4. ВЕДЕНИЕ ОГОРОДНЫХ РАБОТ:

Сорняки складывать в компостную кучу, а не разбрасывать по участку

Полив производить ранним утром или вечером

Не допускать зарастания границ участка

Согласовывать с соседями посадку высоких растений возле забора"

— Согласовывать?! — заорала я. — Да кто вы такой, чтобы я с вами что-то согласовывала?!

— Ваш сосед, — терпеливо объяснил Егор. — И член правления дачного товарищества.

— Вы член правления?!

— Председатель правления товарищества, — поправил он. — Уже третий год.

Вот тебе раз! Оказывается, мой зануда-сосед еще и местный начальник!

— А это что? — ткнула пальцем в последний пункт.

"5. ОСОБЫЕ ТРЕБОВАНИЯ:

Не оставлять во дворе предметов, создающих угрозу для соседских животных (ведра, тазы, лестницы)

Не использовать участок для художественных экспериментов без согласования

Уведомлять соседей о планируемых работах повышенной опасности (консервирование, выпечка, любые действия с огнем)"

— Это уже совсем издевательство! — взорвалась я. — Консервирование — повышенная опасность?!

— Если взорвутся банки -- да, — невозмутимо ответил Егор.

— У кого? У меня ничего не взрывалось!

— Пока не взрывалось. Но я предпочитаю предупреждать проблемы, а не решать их.

Я перечитала весь этот бред еще раз, и во мне закипела праведная ярость.

— А знаете что? — сладко улыбнулась я. — Идите к черту со своими правилами!

Егор поднял брови, как будто я сказала что-то неожиданное.

— Простите?

— Идите. К. Черту! — повторила я по слогам. — Вместе с вашими децибелами, согласованиями и прочей ерундой!

— Это не ерунда, — возразил Егор. — Это цивилизованный подход к решению конфликтов.

— А это, — сказала я, демонстративно разрывая список пополам, — мой цивилизованный ответ на ваш цивилизованный подход!

— Вы понимаете, что отказываетесь от мирного урегулирования? — спросил Егор, аккуратно складывая клочки бумаги.

— Понимаю. И что дальше?

— Дальше я буду действовать через официальные инстанции.

— А я буду действовать через неофициальные! — рявкнула я.

— Что это значит?

— Это значит, Егор Владимирович, что теперь между нами война!

Егор внимательно посмотрел на меня, как будто оценивал серьезность угрозы.

— Война, — повторил он задумчиво. — И что вы собираетесь делать?

— А вот увидите! — пообещала я. — Я покажу вам, что такое настоящее нарушение ваших дурацких правил!

— Интересно, — сказал Егор, вставая. — Очень интересно.

— Вам не будет интересно! Вам будет кошмарно!

— Посмотрим, — невозмутимо ответил он и направился к выходу.

— И не думайте, что я испугаюсь вашего правления! — крикнула я ему вслед.

— А я и не думаю, — отозвался Егор из-за двери. — Но предупреждаю: на войне как на войне.

Остался я одна, трясясь от возмущения. Ну и наглец! Ну и бюрократ! Списки мне составляет! Децибелы считает! А еще и председатель правления!

— Ладно, — сказала я пустой кухне. — Хочешь войны — получишь войну!

Первым делом я включила радио на полную громкость. Пусть послушает «Русское радио» в качестве! Потом распахнула все окна — для лучшего распространения звука.

Из динамика полилась «Желтые тюльпаны» Натальи Королевой, и я подпевала во все горло, демонстративно глядя в сторону соседнего дома. Егор как раз поливал свои драгоценные грядки и при первых же звуках песни замер, как статуя.

— Же-л-тыееее тюльпаны оуо оуо! — орала я, высунувшись в окно. — Вестники разлукиииии!

Егор медленно повернулся в мою сторону. Даже издалека было видно, как у него дергается глаз.

— Цвета запоздалой! — продолжала я концерт. — Утренней звездыыыы!

Егор поставил лейку, достал из кармана телефон и что-то записал. Наверняка замеряет мои децибелы! Ну и пусть! Пусть записывает!

Когда песня закончилась, я торжественно объявила в окно:

— Это была разминка, Егор Владимирович! Дальше будет интереснее!

В ответ он молча показал мне блокнот, где что-то записывал. Видимо, протокол нарушений составляет.

Ладно, посмотрим, кто кого переупрямит!

Следующим пунктом моей военной программы были курицы. Я выпустила всех троих во двор и объявила им:

— Девочки, у нас новая задача! Видите вон тот участок с идеальными грядками? Вам туда нужно!

Цыпа, как самая сообразительная, тут же направилась к заветной дырке в заборе. Остальные потянулись следом.

— Молодцы! — подбадривала я. — Покажите этому зануде, что такое настоящая свобода!

Куры исчезли на соседнем участке, и почти сразу оттуда донеслось возмущенное:

— Мария Георгиевна! Ваши куры опять на моей территории!

— А вы их выгоните! — крикнула я в ответ. — Или согласуйте с ними свои возражения!

— Я их поймаю и отнесу в службу по отлову животных!

— Попробуйте! Цыпа у меня боевая!

Действительно, рыжая курица оказалась не из пугливых. Когда Егор попытался ее поймать, она ловко увернулась и принялась носиться по его грядкам, как мотоциклист по пересеченной местности. За ней помчались остальные курицы, а за ними — разъяренный Егор.

Картина была уморительная: солидный мужчина в выглаженной рубашке гоняется за курицами по собственному участку, а те устраивают ему настоящий квест с препятствиями.

— Стойте! Немедленно стойте! — командовал Егор.

— Они не понимают команд! — подсказала я. — Попробуйте «цып-цып-цып»!

— Я не буду кудахтать!

— Тогда не поймаете!

В конце концов курицы сами решили, что достаточно нарезвились, и величественно удалились обратно ко мне. Егор остался стоять посреди разгромленного огорода с видом полководца после поражения.

— Это еще не все! — предупредила я.

— Жду продолжения, — мрачно отозвался он.

А продолжение не заставило себя ждать. Я решила заняться «художественными экспериментами без согласования». Достала из сарая старые краски, оставшиеся от тети Клавы, и принялась раскрашивать забор со своей стороны.

Выбрала самые яркие цвета: розовый, желтый, зеленый, синий. Забор превратился в радугу! Красота невероятная! Правда, краска была старая и местами потекла, но это только добавляло художественности.

— Как вам мое творчество? — крикнула Егору, который наблюдал за процессом из-за своей стороны забора.

— Ужасно, — честно ответил он.

— Зато ярко! И весело!

— И нарушает эстетический облик поселка.

— А кто сказал, что ваш серый забор — эталон эстетики?

— Правление товарищества. В уставе прописано.

— А меня в уставе не спрашивали!

— Потому что вы не состоите в товариществе!

— И не буду состоять! А забор покрашу как хочу!

Когда творческий порыв закончился, я отошла полюбоваться результатом. Забор действительно получился... специфический. Но зато точно не серый и не скучный!

— А теперь музыкальная пауза! — объявила я и снова включила радио.

На этот раз играли «Владимирский централ». Я подпевала с особым чувством, представляя себя борцом за справедливость.

— Владимирский центраааал! — орала я, обращаясь к Егору. — Ветер северныыыый!

— Мария Георгиевна, — раздался его голос через забор, — вы понимаете, что провоцируете эскалацию конфликта?

— Понимаю! И что?

— А то, что у меня тоже есть способы воздействия.

— Какие? — заинтересовалась я.

— Увидите завтра.

— Не боюсь!

— Зря.

Вечером, когда страсти немного улеглись, я сидела на крылечке и размышляла о прошедшем дне. Война так война! Пусть этот бюрократ знает, с кем связался!

Правда, немного жаль было портить отношения. Егор, конечно, зануда редкостный, но... симпатичный зануда. И помогал же мне, когда дым был. И пирожки ел с удовольствием.

— Да ладно! — сказала я вслух. — Сам виноват! Нечего списки составлять!