Спи со мной. Убей за меня

Я обернулась. В другой вечер я бы поспорила. Сегодня не стала.

Мы вышли из дома. Я уже направилась к своей машине, когда охранник шагнул наперерез.

— Синьорита Сантьяго, подождите. Я вызову сопровождение.

— Открой ворота.

— Вы не можете выехать одна.

— Я не одна.

Он посмотрел на Альваро. Не впечатлился.

— Я имел в виду охрану.

— Тогда садись сам.

Охранник на секунду замер.

— Синьорита…

— У меня нет времени. Либо ты едешь со мной, либо машина охраны догоняет нас по дороге. Выбирай быстрее.

Он больше не спорил. Кивнул второму охраннику. Ворота начали открываться ещё до того, как я дошла до машины.

Дорогу я почти не помню. Помню красный свет светофора. Альваро сказал, чтобы я сбросила скорость. Я сказала ему заткнуться. Он заткнулся.

Помню, что телефон лежал у меня на коленях. Экран оставался тёмным. Дамиано так и не ответил.

Помню, что несколько раз звонила отцу. Первый звонок шёл долго. На второй кто-то сбросил. На третий телефон уже был выключен.

А потом появились машины. Слишком много. Чёрные внедорожники. Две полицейские. Скорая. Наши люди.

Я затормозила раньше, чем Альваро успел что-то сказать, и распахнула дверь ещё до полной остановки.

— Бьянка!

Я не слушала. Кто-то попытался меня остановить. Я прошла мимо.

— Синьорита Сантьяго.

Ещё одна рука. Я вырвала локоть.

— Где он?

Никто не ответил. Вот тогда я испугалась. Не когда позвонили. Не когда увидела скорую. Когда взрослые мужчины, которые работали на моего отца десять, пятнадцать, двадцать лет, начали отводить от меня глаза.

— Где мой отец?

Машина стояла поперёк дороги. Его машина. Задняя дверь открыта. Стекло разбито. На асфальте блестело что-то маленькое. Я подошла. Телефон. Чёрный чехол. Я узнала его. Ещё шаг. Часы. Я остановилась. Отец никогда не снимал часы вне дома. Никогда. Я знала каждую царапину на их корпусе. Мне было двенадцать, когда я уронила их на кухне. Он тогда сказал, что убьёт меня. Не убил.

Ещё шаг.

— Бьянка, не надо.

Альваро. Где-то сзади. Очень далеко.

Я пошла дальше. Сначала увидела руку. Странно, что именно руку. Не лицо. Не кровь. Руку.

На безымянном пальце было кольцо. Простое. Золотое. Мамино имя было выгравировано внутри. Я знала, потому что однажды примеряла его, пока отец спал. Мне было девять. Он проснулся и сказал, что оно слишком большое. Я ответила, что вырасту. Шутки закончились раньше, чем я успела понять почему.

Кто-то встал передо мной.

— Не смей.

Мой голос прозвучал чужим. Мужчина отступил.

Я увидела отца. И мир почему-то не остановился.

Вот что показалось мне самым неправильным. Где-то работал двигатель. Кто-то говорил по телефону. Мигала синяя лампа. Ветер шевелил край его пальто.

Всё продолжалось. Кроме него.

Я не помню, сколько стояла. Может, секунду. Может, десять минут. А потом подняла голову. И увидела Дамиано.

Он стоял по другую сторону машины. Чёрная рубашка. Без пиджака. На правой руке кровь. Много. Я посмотрела на неё. Потом на него. Дамиано не сделал ни шага ко мне. Не попытался объяснить. Не сказал моего имени. Просто смотрел.

Я вспомнила закрытый кабинет.

Не сегодня.

Потом может быть поздно.

Я вспомнила его руку на моей талии.

Это не самая большая проблема в этой комнате.

Я вспомнила сообщение. Прочитано. Без ответа. А теперь кровь.

Я подошла к нему. Альваро что-то сказал за моей спиной. Кто-то ещё попытался меня остановить. Я не слышала.

Дамиано смотрел только на меня. Я остановилась в двух шагах.

— Что ты здесь делаешь?

Он молчал.

— Я спросила, что ты здесь делаешь.

Его взгляд на секунду опустился к телу отца. Потом вернулся ко мне.

И в тот момент я впервые посмотрела на Дамиано Кастро и подумала не о том, как его поцеловать.

Не о том, как заставить его заткнуться.

Не о том, как снова оказаться с ним в одной постели.

Я подумала, что, возможно, мужчина, которого я впустила в свою жизнь и в свою постель, только что убил моего отца.