Теперь ты мой мир

Тая Александрова

Теперь ты мой мир

Глава 1

Серые тучи вновь опустились на такие же серые крыши многоэтажек. С улицы доносится звук проезжающих машин. Капли дождя в размеренном ритме стучат по окнам. Мне нравится этот звук безмятежности, когда можно ни о чём не думать, а только расслабиться и окунуться в беззаботное прошлое, в дни, когда я была счастлива. Немного приоткрываю окно, чтобы насладиться пропитанным запахом мокрого асфальта воздухом, но звон разбившегося стекла насильно затягивает меня в реальность.

— Куда? Куда ты её спрятала? — раздаётся пьяный голос матери. Даже не видя её лица, я знаю, что выражают глаза и что она собирается сказать. Не успеваю досчитать и до пяти, как по небольшой трёхкомнатной квартире в хрущёвке эхом проносится крик.

— Куда ты дела её, дрянь?! — продолжает она кричать, бросая пустые бутылки на кафельный пол.

Я быстро иду на кухню и пытаюсь её успокоить:

— Мам, если ты так продолжишь, опять придут соседи и будут жаловаться на шум, — говорю ей и увожу в комнату, стараясь уложить на немного потёртый небольшой диван.

— Да плевать, я их не боюсь, пусть приходят, — заплетающимся языком говорит она, но всё же ложится, продолжая свою невнятную речь. Но я её уже не слушаю: накрываю синим махровым пледом и иду на кухню.

— Когда это всё закончится, — тихо шепчу, собирая осколки от разбитых в хлам бутылок и окурки от дешёвых сигарет, которыми пропахла вся квартира.

Раньше эта квартира была настоящим домом, уютным и тихим местом, в котором я чувствовала себя в безопасности. Сейчас небольшая кухня с круглым столом, за которым мы когдато любили собираться всей семьёй, завалена бутылками и остатками недоеденной еды. В раковине скопилась грязная посуда, в воздухе витает сигаретный дым; кажется, что он въедается в кожу. В коридоре разбросаны вещи, и на полу — следы от грязной обуви; видимо, сегодня к маме приходил её «друг». Моя маленькая комната — единственное место в квартире, в котором ничего не изменилось: светлые обои, небольшая кровать аккуратно застелена постельным бельём с замысловатыми синими узорами, стол возле окна и шкаф для одежды. Интерьер простой, но мне всегда нравился минимализм и удобство.

— Привет, меня сегодня не будет. Встала неудачно с кровати и, кажется, подвернула ногу. Жду родителей, поедем в травмпункт, — торопливо говорит подруга.

— Надеюсь, ничего серьёзного? Помощь не нужна? — с естественным переживанием спросила я.

— Конечно, нет. Всё нормально, но мама, как обычно, слишком драматизирует. Передай классной, что сегодня не приду, а то она опять истерику устроит, — просит подруга.

— Мая, ну где ты там? — доносится высокий женский голос на фоне.

— Иду, мам! Всё, дорогая, надеюсь на тебя, — и не успеваю ничего ответить, как слышу гудки.

Мая — моя единственная подруга, мы дружим с ней год, с момента, как я перешла в новую школу. Внешне мы очень отличаемся: она выше среднего роста, кареглазая блондинка с острыми чертами лица: высокие скулы, прямой, немного вздёрнутый нос, пухлые губы и ямочка на подбородке. Мая с детства занимается художественной гимнастикой, поэтому у неё всегда прямая осанка, которая придаёт ей величественный вид. Я же ростом 158 см, с круглым лицом, шатенка, и хожу немного сутулясь, изза чего подруга вечно меня поддевает: «Если немного выпрямишься, может быть, и до 160 дорастешь».

Поправив юбку, надеваю старенькое серое пальто, доходящее до колен, и с досадой замечаю, что крайняя пуговица оторвана.

— Да что ж такое! — только и могу, что закатить глаза.

Выхожу на улицу и сразу ощущаю, что этой пуговицы сегодня мне будет очень не хватать.

На улице конец марта, но ещё очень холодно. Ветер пронизывает до самых костей, а серые тучи затянули небо — значит, скоро пойдёт дождь. Не успеваю пройти и десяти метров, как с неба закапали предательские капли дождя.

Продрогшая от сильного ветра и вся мокрая от дождя, я подхожу к центральному входу трёхэтажного здания из белого кирпича, но путь мне преграждает чёрный «Мерседес». Из машины быстрым шагом, держа зонт, выходит одетый в чёрный классический костюм шофёр. Но не успевает он открыть дверь на пассажирском сиденье, как из машины выходит король нашей школы — да и не только школы, а всего города — Дамир Аверин. Он лениво стряхивает капли дождя с одежды, недобрым взглядом смотрит на водителя, забирает зонт и тихо чтото ему говорит. Но наблюдать за этой картиной у меня времени уже нет, так что я быстрым шагом направляюсь к парадной входной двери и вхожу в здание.

В коридоре стоит небольшой гул, но не такой, как это бывает в обычных школах. Я учусь в частной школе: поступить в такую даже по внутренним экзаменам сложно. Здесь работают лучшие учителя, которые проходили международную подготовку. Все классы светлые и просторные, с интерактивными панелями; есть современные лаборатории, библиотека, медкабинет, большой спортивный стадион, тренажёрный зал, творческие мастерские, бассейн. На первом этаже — фудкорт с горячими напитками и снеками. Есть зона отдыха с мягкими белыми кожаными диванчиками и пуфами. Территория вокруг школы благоустроена: небольшой сад, скамейки, велодорожки. Эта школа оправдывала своё название — «Империя».

Пока иду к своему классу, снова завибрировал телефон.

— У меня небольшое растяжение, несколько дней поваляюсь дома, — расстроенным голосом проговорила Мая, — так что не смогу с тобой пойти на лекцию к Аверину.

— Да ничего. Главное — лечись и приходи быстрее. Без тебя мне будет совсем грустно.

— Слушай, лекция будет сегодня в шесть, тебе придётся долго ждать, да и на улице дождь. Может, не пойдёшь?

— Я ждала эту лекцию почти месяц и просто не могу её пропустить. Ты же знаешь, что для меня Тимур Сергеевич Аверин — кумир. Если бы не он, я не справилась бы. Я обязательно пойду, — уверенно говорю я.

— Ладно. Надеюсь, оно того стоит. Всё, не скучай без меня, скоро увидимся, — сказала Мая и сбросила вызов.

Хочу положить телефон в рюкзак, но рюкзак соскальзывает с плеча и падает на кафельный светлосерый пол.

— Меня явно ктото проклял, — устало шепчу про себя и тянусь, чтобы поднять рюкзак, но в нескольких сантиметрах от моих пальцев останавливаются чёрные лоферы и нагло наступают на лямку рюкзака.

Подняв голову, замираю перед пронзительными тёмносерыми, почти как гранит, глазами, которые прожигают насквозь. От этого взгляда по всему телу бегут мурашки, а сердце забывает, как стучать: ведь глаза Дамира Аверина словно выносили мне молчаливый приговор. Его высокая фигура возвышалась надо мной. Волосы средней длины, чёрные; тёмные широкие брови; высокий прямой нос; пухлые губы; чёткие черты лица, выразительные скулы, острый подбородок. Он был очень красивым, однако в его глазах было чтото, что кричало о том, что от него надо держаться как можно дальше.

— Эй, вот ты где? Я тебя везде искал. Пошли, мегера, уже в классе, — говорит высокий светловолосый парень с зелёными глазами — Захар Ильянов, лучший друг Дамира; только ему разрешено находиться рядом с ним.

— Уже иду, — отвечает Дамир и демонстративно переступает через рюкзак.

Мне лишь остаётся недоумённо смотреть им в спину. «Что это было? Что он задумал?»

Пока сидела на уроке, в голове прокручивала эти воспоминания. Может быть, я просто себя накручиваю? Для таких людей, как он, я всего лишь невидимка. Мы учимся в разных классах, но несколько раз пересекались в коридоре: он всегда проходил мимо, не удостоив даже взгляда. Да, наверное, я себя лишний раз накручиваю.

Когда уроки закончились, было уже четыре вечера. Я сразу пошла в аудиторию, где должна была состояться лекция. В конференцзале я была одна, поэтому заняла место в первом ряду, чтобы быть ближе к своему герою — человеку, которого боготворила. Тимур Сергеевич Аверин — старший брат короля нашей школы. Для меня он стал спасением.

Всё началось год назад. Мой старший брат, Даниил, очень хорошо учился, особенно по физике. Он выигрывал все олимпиады и был настоящей гордостью семьи. Я же училась средне и «выезжала» по большей части на усердии и Божьей помощи, поэтому всегда была в тени брата.

На одной из олимпиад Даню заметил главный спонсор школы «Империя» и предложил там обучение. Для нашей семьи это было большим везеньем, так как мама с зарплатой медсестры в обычной государственной больнице не могла «потянуть» такие деньги.

Но спустя три месяца, как брат начал там учиться, произошёл несчастный случай: его сбила машина, когда он переходил дорогу в неположенном месте. В полиции нам сказали, что в крови Дани нашли большой процент алкоголя. Мы с мамой в это не поверили, но следователь показал нам видео из одного бара, где брат выпивал.

После аварии Даня неделю не приходил в себя, а потом впал в кому. Маму это сильно подкосило: она начала выпивать. Сначала я не придавала особого значения тому, что она каждый вечер пила вино, но потом вино медленно сменилось водкой, и остановиться она уже не могла. Я изо всех сил пыталась её вразумить, но она меня не слушала. Изза её состояния её выгнали с работы. Теперь она работает уборщицей в ночном клубе — да и туда её взяли только благодаря нашей соседке, которая работает там администратором.

И вот, когда помощи совсем неоткуда было ждать, появился Тимур Аверин. Он предложил мне обучение в школе и стипендию, а также на период моего обучения оплачивать брату содержание и лечение в частной больнице: это очень дорого, и одна я не потяну.

Конечно, я понимаю, что он это сделал, чтобы скрыть скандал: ведь ученик элитной школы выпивал в баре. Но с его деньгами и положением «замять» это дело не составит труда. При этом Тимур Сергеевич проявил настоящую человечность, так что до конца всей жизни буду ему благодарна. Надеюсь, и я когданибудь смогу помочь и стать опорой хоть комуто.

Из грустных воспоминаний меня выдернул голос охранника.

— А ты что здесь делаешь так поздно? — спросил невысокий мужчина средних лет.

— Сегодня должна быть лекция, — ответила я и только сейчас понимаю, что в светлой аудитории, кроме меня и охранника, никого нет.

— Какая лекция? Её же отменили. Иди домой.

— Что? Отменили? А когда она теперь будет? — растерянно спрашиваю я, поправляя волосы.

— Мне никто не отчитывается, — усмехается он и показывает на выход.

— Да, извините, — собираю вещи и выхожу из помещения.

Как странно… Никто не говорил, что лекцию отменят. Но делать было нечего, поэтому я, расстроенная, пошла домой.

На следующее утро, когда я поднималась на второй этаж в свой класс, меня окликнула завуч — или, как её здесь прозвали ученики, Мегера. Тучная женщина с редкими чёрными волосами, которые она всегда собирает в высокий пучок. Маленькие карие глаза на фоне крупного лица как будто теряются и придают лицу ещё больше злости. Характер у неё тоже злобный — но не ко всем, а только к тем, кто учится по социальной программе.

— Верникова, тебя с сегодняшнего дня переводят в класс «А», — поправляя чёлку, говорит она.

— Меня? Но почему? Я же в классе «Е»! — ничего не понимая, задаю вопрос.

Женщина недовольно смотрит на меня:

— Директор изза ситуации в твоей семье хочет увеличить стипендию и предложить пройти стажировку за границей после обучения. В классе «А» появилось место — оно поможет это сделать. Да и вообще, что ты споришь! Просто делай, что говорят, — раздражённо пробубнила она и ушла, оставив меня в замешательстве.

В нашей школе нет как таковых рангов, но есть своя чёткая иерархия, которой все придерживаются.

Все классы разделены на «А», «В» и «Е». В классе «А» учатся дети, родители которых занимают особое положение в обществе, недосягаемое для других: политики, владельцы крупных корпораций, доход которых исчисляется в миллиардах. В классе «В» учатся дети из богатых семей: бизнесмены с миллионным доходом и дети известных людей. В классе «Е» — дети среднего класса (адвокатов, прокуроров), те, кто поступил по внутренним экзаменам, и «социалы» — те, кто поступил по социальной программе и кому платят стипендию. «Социалов» в школе не так много — примерно пятнадцать человек, но все они — победители различных олимпиад.

Както очень странно, что стипендию отдали мне… Ладно, не буду думать об этом, — говорю себе и иду в класс «А».

Подойдя к нужной двери, я глубоко выдыхаю и вхожу в класс. Сразу ощущаю на себе всеобщее внимание. Ненавижу это чувство, когда все смотрят только на тебя, пытаются оценить. В такие моменты мне всегда становится не по себе, и я неосознанно начинаю вонзать ногти в кисти рук.

Среди всех этих взглядов один — с последней парты среднего ряда — прожигает до самого мяса. Дамир Аверин смотрит на меня так же, как вчера: напряжённо. Слегка наклонив голову, он замечает, что я заламываю руки, и еле заметная усмешка касается его губ. Не знаю, о чём он думает, но во взгляде его появляется чтото недоброе.

Глава 2

— Верникова, тебе нужно особое приглашение? Садись на свободное место, — указывает на последнюю парту правого ряда учитель истории.

Сев за своё новое место, я стараюсь сосредоточиться на уроке, но это никак не получается сделать. Ощущение, что ктото пытается меня во чтото втянуть, чётко засело в моей голове — я нутром это чувствую.

Как только звенит звонок, учитель покидает класс, а ко мне подходит группа людей. Два братаблизнеца среднего роста, голубоглазые блондины, и две девушки. Про таких говорят: «девушки мечты» — высокий рост, стройные фигуры, ухоженные волосы, высокомерный взгляд.

— Эй, ты перевелась из класса «В»? — с неподдельным интересом спросил близнец, окидывая меня внимательным взглядом.

— Нет, из класса «Е», — спокойно отвечаю я, так как ждала этот вопрос.

— Хах, с каких это пор в наш класс переводят социалов? Ты что, в Оксфорд поступаешь? — не унимается он, нагло рассматривая меня.

Мне от его вопроса становится смешно: училась я ниже среднего, потому что это только в фильмах бывает, что бедная девушка днём учится, ночью работает. В реальной жизни всё не так: моих сил хватает только на то, чтобы не бросить школу. А ещё очень помогает Мая — она тоже из класса «Е», но её мама — прокурор, которая ей уже готовит почву, так что Мая учится очень хорошо и меня тянет.

— Нет, я не сильна в учёбе. Я учусь по социальной программе. Мне дали стипендию изза непростой ситуации в семье, — всё так же спокойно говорю я и достаю из рюкзака учебник математики. — Нет смысла врать, всё равно узнают.

— И вот зачем социалов к нам переводят? Как будто у нас здесь пристанище для всех малоимущих, — недовольно закатила глаза длинноволосая брюнетка.

— Почему в «В» её не отправили? — ужаснулась другая девушка. Она выглядела очень миловидной: густые каштановые волосы, аккуратный высокий нос, высокие скулы, медовые глаза. Но её высокомерный и надменный взгляд сразу выдавал в ней стерву.

— Зачем к нам её переводить? Она же не вписывается в наш класс. Капец, она даже форму надела, — показывает на меня пальцем девушка.

— Словно меня здесь и нет, — подхватывает другая — невысокая, с круглым лицом и большим носом, девушка.

Осмотревшись по сторонам, только сейчас понимаю, что ни на ком, кроме меня, нет формы.

— Если хочешь учиться в нашем классе, сиди тихо, как будто тебя и нет, — участливо советует мне близнец. И наконец вся компания уходит, потеряв ко мне всякий интерес. Но это и к лучшему: не люблю находиться в центре внимания. Я планирую быть незаметной, доучиться до конца года и спокойно покинуть это «замечательное» заведение.

Наконец раздаётся громкий звонок, говорящий о том, что учебный день закончился. Не прощаясь ни с кем, собираю вещи и спешу домой. В гардеробной беру своё пальто. «Сегодня первым делом пришью пуговицу», — обещаю себе. И, открывая массивные двери, выхожу на улицу.

Дома меня опять ждало то же самое: шумная компания маминых приятелей, грязная посуда и чувство одиночества. Не успеваю разложить вымытую посуду по полкам, как раздаётся дверной звонок. Только не это — пришла соседка снизу: невысокая женщина лет шестидесяти пяти, с короткими седыми волосами и плотным телосложением.

В её добрых карих глазах блестел гнев.

— Агния, я, конечно, всё понимаю, но если так продолжится, я вызову полицию.

— Вера Александровна, извините, я поговорю с мамой, мы постараемся больше не шуметь.

— Я терплю только потому, что тебя жалко, но нервы сдают. У меня внук маленький — даже в час тишины поспать не может, — сетует женщина.

— Да, я всё понимаю, извините нас.

— Ладно, — качает она головой и уходит.

На кухне нахожу маму: она тянет ко рту стакан с белой жидкостью.

— Мам, приходила Вера Александровна, просила не шуметь, иначе вызовет полицию.

— Да кто она вообще такая? У меня такое горе, а ей шум мешает, — говорит мама и залпом выпивает всё содержимое стакана.

Поднимается и, шатаясь, падает на диван. Покачав головой, иду на кухню убирать оставшийся бедлам. Иногда мне кажется, что жизнь — это сплошной круг, по которому я хожу изо дня в день и в котором нет спасения. Просто нет ничего.

Утро встречает меня усталостью и разбитостью. Взглянув в окно, вижу унылые серые панельные дома, «голые» деревья, качающиеся, как мотыльки на ветру. Всё это добавляет грусти, но ещё больше меня терзает чувство надвигающейся беды. Это чувство будто обволакивает меня, заставляет переживать и нервничать. Я всем нутром чувствую угрозу.

Открыв шкаф, вспоминаю вчерашние слова девушки о том, что я одна в классе хожу в школьной форме. Им за нарушение правил ничего не будет, а меня могут исключить. Поэтому достаю форму и надеваю её.

С неспокойным сердцем подхожу к центральному входу школы, но с каждым шагом это чувство усиливается — и, как оказалось, не зря. Как только я переступаю порог школы, сразу ощущаю, что чтото изменилось. Не знаю, как правильно описать это чувство, но это тот момент, когда ты перестаёшь быть невидимой и все взгляды прикованы лишь к тебе.

За спиной слышу шёпот и смех, но не обращаю на это внимания и иду в класс. С удивлением не нахожу своего стула, а парта исписана различными оскорблениями: «Уродина», «Пиксель», «Гоблин».

— Эй, «Пиксель», кажется, не оценила наши усилия, — раздаётся голос одного из близнецов. Он хочет ещё чтото сказать, но ему мешает учитель математики.

— Верникова, ты почему стоишь? — спрашивает Алексей Петрович, хмурит свои чёрные брови и подходит к моей парте. — Решила устроить забастовку? Возьми свободный стул и садись, — говорит он и, поджав тонкие губы, идёт к доске.

Во время урока на телефон не переставая приходят сообщения: меня добавляют в разные чаты, в которых состоит вся школа, и я — главная участница. «У неё кривые ноги», «Она выглядит как четвероклассница», «Просто сдохни» — не прекращая сыплются уведомления. Мне несколько раз бросают записки со словами «Гоблин», «Уродина», но учитель оставляет это без внимания и лишь делает мне предупреждение, чтобы я не мешала учиться. Как смешно и до абсурда ужасно — обвинять жертву.

Признаться честно, к насмешкам я привыкла. Если начну им отвечать, они только больше заведутся. Нужно немного потерпеть. Уверена, им скоро это надоест. Поэтому только методично отсчитываю минуты, когда закончится день.

Когда урок заканчивается, спешу выйти из класса, но ктото подставляет мне подножку — и я падаю на пол, больно содрав себе колени и ладони.

«Главное — терпеть. Мне осталось продержаться только месяц, и всё закончится», — повторяю про себя как мантру. Но от обиды и несправедливости мне хочется плакать.

— Осторожнее надо быть, — раздаётся голос надо мной. Больше не сказав ни слова, Дамир идёт на выход в окружении своей свиты.

-Блин, следующая физра не хочу идти-протянула Настя, завязывая рыжие волосы в высокий хвост-Опять заставит бегать несколько кругов, хорошо потом большая перемена, успеем в душ сходить. -И не говори,достал уже, зачем вообще эта физра нужна? - поправляя белый топик, который подчёркивает стройную фигуру согласилась Камилла-Я и так в зал хожу каждый день, ну ты посмотри на Надю, она места себе не находит от ожидания встречи с любимым-засмеялись они и посмотрели на симпотичную темноволосую, невыскую девушку. Ходили слухи, что они с физруком втсречались, но я никогда в такие слухи не верила. Люди зачастую любят преувеличивать. Девушка никак на это не отреагировала, а только бросила на меня грустный взгляд карих глаз и вышла. Наконец я осталась одна, надев свободного края темно-синие спортивные штаны и однотонную черную с круглым вырезом футболку, аккуратно сложила вещи в шкафчик и вышла из раздевалки. На физре нас действительно заставили бегать, но я была рада. Во время бега, я полностью погружаюсь в себя, мне нравится это чувство, в такие моменты ты можешь ни о чем не думать и ничего не слышить, кроме собственного дыхания, наконец- то становишься свободной. -Она похожа на таксу засмеялась у меня за спиной Камилла - У неё не ноги, а отростки какие-то - весело продолжила Настя-Зато смотри как старается бежать, думает стать олимпийской чемпоионкой? -Максмиум ей светит олимпийский пиксель - включился в разговор Максим Девин один из близнецов. Они говорили обо мне, но никто из класса, даже из школы ни разу не заговорил со мной. Их слова меня задевали за живое и обижали, добавляли неуверенности к самооценке, но я старалась , представить, что они говорят не обо мне, а о ком-то другом, не знакомом. -5 минут отдыхаем - объявил Виктор Серегевич и ушёл из спортивного зала. Всё разбились на группы, я не хотела ни к кому присоединяться, да и знала, что никто меня к себе не примет. Для всех я изгой, которого нужно сторониться. Я села подальше ото всех на холодный пол и поджала ноги под себя. Неожиданно меня оглушил удар по голове, от которого потемнело в глазах. -десятиочковый, я же сказал, что попаду - радостно проговирил Денис Мурин.Его тонкие губы расплылись в кривой улыбке, а в болотного цвета глазах отобразилось неподдельное восхищение собой -Да, ты бы ещё ближе подошёл, перебрасывай-недовольно возразил один из близнецов - С такого расстояния любой может попасть - включился в спор второй близнец, показывая в мою сторону, а у меня от удара закружилась голова -Да, вы гоните, удар точный, Дамир рассуди - обратился Денис к Аверину, тот лишь лениво посмотрел в мою сторону, а у меня весь мир остановился перед глазами. -Удар точный-вынес он свой вердикт и потеряв весь интерес к происходящему вернулся к разговору с Захаром. -Ну, я же говорил гоните бабки - хлопнув по плечу близнеца сказал Мурин. Я не могла сказать ни слова, они что спорили на деньги с какого расстояния поподут мне по голове? Да, они сумасшедшие, так же нельзя с живым человеком крутилось у меня в голове. Все смотрели в мою сторону, и ни у кого в глазах я не видела сочувствия или жалости, только злобу и чувство превосходства, только в одних глазах, что на мгновение остановились на мне я увидела своё отражение.

Глава 3

Вода шумела и заглушала все посторонние звуки, заставляя тело расслабиться и привести чувства в порядок. Я выключила душ и уже обмоталась белым махровым полотенцем, когда услышала шорох, а затем тихий смех, который заставляет насторожиться. Завязав волосы в пучок, осторожно выхожу из душа. В помещении уже никого нет, только открыта дверь моего шкафчика. Внимательно осмотревшись, понимаю, что моих вещей нет, только одиноко лежит телефон. В надежде найти хотя бы спортивную форму просматриваю все открытые шкафчики в раздевалке, но не вижу ничего — всё безрезультатно! Отчаяние уже поглощает меня. Вскрикнув, решительно иду на выход, но не успеваю дотянуться до металлической ручки белой двери: на телефон приходит сообщение с незнакомого номера: «Крайний верхний шкафчик в правом углу, там есть чистая футболка. Код 0504. Прости — это всё, что я могу сделать». Отправитель мне неизвестен, но я хватаюсь за это сообщение, как за последнюю соломинку. Встаю на носочки и дотягиваюсь до нужного шкафчика, нащупываю рукой мягкую ткань. И в самом деле — большая серая футболка с чёрными линиями по плечам. Она достаточно длинная и доходит мне до середины бедра. В первый раз в жизни радуюсь своему невысокому росту. Но что делать? Так идти на урок нельзя. «Думай, думай», — говорю сама себе, пока хожу кругами по светлому кафельному полу. Остался последний урок — история, но я не могу на неё не идти: у меня и так куча пропусков. Дмитрий Николаевич косо смотрит; ещё несколько пропусков — и меня точно выгонят, но и за такой внешний вид по голове не погладят. Доказывать, что мои вещи украли, смысла нет: на мою сторону никто из учителей и администрации школы не встанет. Посмотрев на телефоне время, понимаю, что осталось 5 минут до звонка. Так, самое главное — незаметно дойти до гардеробной и надеть пальто. Хорошо, что оно длинное и доходит до колен.Осторожно открыв дверь, выхожу в коридор. Вокруг двери уже столпилась толпа, человек 10. Они включили камеры на телефонах и приготовились снимать, но, увидев меня, начали переглядываться.— Что за фигня? Почему на ней футболка? — спросил близнец у брата.Тот лишь недоумённо пожал плечами:— Да я без понятия.— Лера, ты что, не все шкафчики проверила? — обратился Максим к девушке с копной непослушных рыжих волос. Она лишь передёрнула плечами:— Вот не надо на меня вину перекладывать! Все открытые шкафчики я проверила и забрала всё, что было. Так что от меня отстаньте! — оборонительно пропищала она высоким голосом.— Да хватит вам препираться друг с другом! Посмотрите на нашего Пикселя, — перевела всё внимание окружающих на меня Камилла. Похлопав в ладоши, она самоуверенно проговорила: — Да, у неё ноги не только короткие, но ещё и кривые, — ехидно сказала она.— Блин, у неё что, растяжки на ногах? Кошмар! Я бы с таким телом боялась на улицу выходить, — усмехнулась Настя. Её слова меня смутили, и я интуитивно начала оттягивать футболку вниз, чтобы прикрыть хоть немного ноги.— Уродская футболка на уродском теле, — начал смеяться Максим, а за ним и все остальные.В этот момент слёзы уже подступили к глазам. Мне казалось, что я задыхаюсь и мне нечем дышать. Эта жестокость сводила с ума. Я не понимала, за что они так со мной, что я им всем сделала. Я подняла голову выше, чтобы не дать слезам выдать мою слабость перед ними. И в этот момент наши взгляды встретились с тем, кто заставил сердце замереть. Дамир стоял на втором этаже, возле лестницы, и, как король с пьедестала, наблюдал за этим кошмаром. Он смотрел внимательно, словно хотел запомнить каждую деталь. Его глаза бегло прошлись по мне, немного задержались на моих голых ногах. Его губы тронула усмешка, а в глазах появился блеск. От этого я резко прихожу в себя, словно с меня сняли заклинание. Не обращая больше ни на кого внимания, быстрым шагом иду на выход, но врезаюсь в чьюто фигуру.— Воу, никогда не думал, что в школе такое увижу, — улыбаясь, говорит высокий парень. Его зелёные, цвета весенней листвы, глаза удивлённо и нагло меня рассматривают. Я отхожу от него на безопасное расстояние и окончательно осознаю, насколько он высокий — выше меня, наверное, на голову. Густые каштановые волосы ниспадают на его лицо, широкая линия подбородка, с небольшой горбинкой нос. Я вижу впервые этого парня.— Извини, я спешу и не заметила тебя, — приношу извинения и хочу его обойти, но парень меня не пропускает, а хватает за правую руку, притягивая ближе к себе, так что я голой кожей чувствую ткань его одежды.Наклонившись ко мне, он тихо спрашивает:— Помощь нужна или вводишь новую школьную форму? Если второй вариант — верный, я очень даже не против, — говорит незнакомец и растягивает губы в улыбке.— Увы, но первый вариант верный. Но если хочешь получить новую форму, обратись к ребятам из класса 11А, они тебе с этим помогут, — дрожащим голосом отвечаю ему и освобождаю свою руку. Делаю шаг назад и открываю в телефоне приложение, чтобы заказать такси.— 11А? Так мы одноклассники? — удивлённо говорит он, склоняя немного голову вбок, оценивая меня. — Я думал, ты младше.— Ну что ж, все так думают, — поджимая плечами, говорю, пытаясь найти точку на карте для подачи машины.— Меня, конечно, всё устраивает, — ещё раз проходясь по мне взглядом, говорит парень. — Но Мегеру сейчас инфаркт хватит, поэтому накинь. — Снимает с себя серый пиджак и накидывает мне на плечи. От этого движения я дёргаюсь: не люблю, когда незнакомцы ко мне прикасаются.— Вот это у тебя реакция, я аж испугался, — смеётся он и поправляет на моих плечах пиджак.— Спасибо, я верну, — благодарю я и запахиваю пиджак сильнее. Ветер начал дуть сильнее, и по телу уже побежали мурашки.— Да забей, — снисходительно говорит он.Но я не обращаю на это внимание. Моя главная задача — разобраться, как правильно вызвать такси. Здесь закрытая территория, проезд только по пропускам, а моя проблема с детства — это географический кретинизм: я всегда теряюсь и вообще не ориентируюсь на местности. Но сейчас мне повезло, и точку посадки определить удалось. Но не успеваю нажать на кнопку «Заказать», как мой телефон берёт незнакомец и улыбчиво проговаривает:— Я думал, ты не ищешь острых впечатлений. Если точку посадки укажешь здесь, тебе придётся идти на вторую проходную через лес. Вот сюда закажи. Я скажу охране, чтобы пропустили машину. — Както похозяйски меняет точку посадки и нажимает «Заказать».— Спасибо. Мог бы отдать мне телефон, — прошу я. Его самоуверенный вид ясно даёт понять, что он не из социалов, а из богатеньких мажоров, а с ними у меня отношения не сложились. Их я опасаюсь: все они считают себя выше других, поэтому не хочу ещё больших проблем.— Конечно, держи. Раз мы одноклассники, как тебя зовут? — спрашивает он, протягивая телефон. На его запястье едва заметное тату в форме знака прерывающейся бесконечности.— Агния Верникова, — отвечаю я, высматривая такси.— Агния, — повторяет он, словно пробуя моё имя на вкус. — У тебя редкое имя. Почему так назвали?— Не знаю. Наверное, родителям нравилось это имя, — пожимаю плечами. Я несколько раз спрашивала маму про имя, но она всегда говорила, что особой причины не было: ей просто нравилось это имя. Брата она назвала Даниилом в честь дедушки, а меня просто так.— Меня, кстати, Влад зовут. Миронов Влад. Я уезжал на два года учиться в Швецию, сейчас вернулся обратно.— Почему решил вернуться?— Соскучился по родной стране, школе и одноклассникам. Говорят, в школе в последнее время весело, — ответил он, улыбаясь.«Да уж, веселья хоть отбавляй», — промелькнуло в моей голове, но свои мысли я держу при себе. В этой школе никому, кроме Майи, нельзя доверять.Наконец, шурша шинами, подъехала чёрная «Лада». Садясь в машину, я хотела снять пиджак, но Влад меня остановил:— Потом отдашь. Накинь пиджак на ноги, а то у деда от твоего откровенного наряда давление может подскочить, — подмигнул он водителю, мужчине лет 65. Он выглядел очень добрым: седые волосы с проседью рыжих волос, глубокие морщины на лбу, нос картошкой, голубые глаза. Серый вязаный свитер обтягивал его большой живот. Тот лишь смущённо отвёл взгляд.Не говоря больше ни слова, я закрыла дверь, и машина тронулась. Стоило выехать за территорию школы, моя броня спала, и слёзы покатились из глаз. Водитель в зеркале увидел моё состояние и тихо пробормотал:— Поплачь, дочка, поплачь. Поверь, станет легче.