Исповедь нестарого мента

— Ну ладно, я пошла, если что — заходи.

С этими словами она вышла.

— Ну ни хрена себе! — произнёс Витя, встав со стула и слегка проглатывая слова от удивления. — Димон, она с тобой явно заигрывает!

— Да ну, Вить! Она просто весёлая и жизнерадостная.

— Дима, не будь дураком! Посмотри на неё: вся жизнь и радость у неё скрываются под одеждой. Думаешь, она тебя просто так с собой в ночное дежурство зовёт? Я её, пока ты учился, целый месяц безрезультатно обхаживал, а тут — на тебе! Только пришёл — и она тебя зовёт подежурить.

— Да она меня просто хочет чему-нибудь научить, я же её стажёр.

— Думай что хочешь, но ты будешь полным дураком, если не воспользуешься этой возможностью.

— А вы видели её мужа? — подал голос Игорь. — Я здесь работаю дольше вас, вместе взятых, и неоднократно его видел. Он к ней время от времени приезжает, забирает после работы. Поверьте мне, лучше встретиться с поездом в тоннеле метро, чем с ним. Он очень здоровенный. Забудьте вы про неё! К тому же у них в семье всё в порядке.

— Да блин… гадство… вот чёрт… — произнёс Витя, садясь за свой стол. Слюни при этом летели у него в разные стороны.

Надо учесть, что он одессит, и когда волнуется, выражает эмоции с характерным лексиконом. От этого его фразы становились только причудливее.

Так за разговорами незаметно для нас пришло время обеда. Куда идти обедать, я, как и в первый рабочий день, не представлял. Мой желудок спас Виктор.

— Димон, ты где обедаешь? — спросил он.

— Не знаю, пойду куплю чего-нибудь в ларьке.

— Пошли со мной в столовку! — предложил Витя.

— Пошли, если недалеко.

Столовка и правда была недалеко — на соседней улице при каком-то заводе. Цены там были умеренные, а кормили вполне вкусно.

После плотного обеда, возвращаясь в отдел, мы зашли в попавшийся по пути магазин — без всякой причины, просто чтобы убить свободное время. Осматривая прилавки, послонялись немного по торговому залу, и уже на выходе Витя увидел симпатичную кассиршу. И понеслось!

— О-о, привет, симпатичный, загадочный кассир!

— Здравствуйте…

Она была явно воспитаннее Виктора и вежливо пыталась ему намекнуть, что он мешает ей работать. Но Витя не унимался.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Марина.

— Меня — Виктор. Я старший следователь.

При этом он достал какую-то визитку, отпечатанную явно на машинке, и «торжественно» вручил ей.

— Спасибо, мне она не нужна, — застенчиво сказала Марина.

— Бери-бери, — настаивал Витя. — Вдруг пригодится! Чем думаешь заниматься вечером?

— Встречаюсь со своим женихом, мы идём сегодня в кино.

— Пошли лучше со мной!

— Нет, спасибо, я не могу: я уже ему обещала, и вообще у нас скоро свадьба.

Глядя на часы, я не мог не вмешаться:

— Марина, извините его: он дурно воспитан… Витёк, обед закончился, пошли на работу!

С большим трудом вытащив его из магазина, мы направились в сторону отдела.

— Витя, ты вроде не старший следователь? И откуда у тебя визитка?

— Да не бери в голову! Это я так, для понта, сам на машинке напечатал, чтобы с девчонками знакомиться. «Старший следователь» ведь круче звучит, чем «младший»!

— Слушай, а давай на каждом обеде с кем-нибудь знакомиться? Смотри, сколько вокруг всяких магазинов, киосков и всего такого! — предложил вдруг Витя.

— Ну не знаю, можно попробовать…

ПЕРВЫЙ ДОПРОС

Ровно в 10:00, как и было написано в повестке, постучав в дверь, в кабинет вошёл мой первый подозреваемый. Точнее, это я его сделал подозреваемым: в деле он был допрошен в качестве свидетеля — и то только потому, что жил рядом и был ранее судим.

Скорее всего, опер, чтобы не везти с выезда «голый глухарь», опросил первого, кто пришёл на память, да и материал опять же получше будет, а это хорошо. Как я позднее неоднократно убеждался: толще дело — чище попа.

Из материалов дела следовало, что мой подозреваемый в день преступления сидел дома пьяный и смотрел телевизор.

Именно это и не давало мне покоя. Я не мог понять, как можно сидеть пьяным и смотреть телевизор. Обычно людей тянет на подвиги ну или просто на приключения, а этот сидел и смотрел телевизор!

Полон решимости «расколоть врага», я начал допрос.

Поскольку собственной тактики допроса у меня не было, я решил использовать увиденную ранее у знакомого опера: неторопливый, но всезнающий следователь. Говорить при этом полагалось спокойно, но очень убедительно. Так я и старался делать.

— Ну, проходи, садись, — начал я с полной уверенностью, что у меня всё получится. — Рассказывай: куда дел кур? Я практически всё знаю, так что решил тебе шанс дать облегчить свою участь.

Парень, нахмурив брови, опустил голову.

— Я кур не брал, — прошипел он едва слышно сквозь зубы. — Я уже это оперу говорил. Пьяный я был, сидел дома и смотрел телевизор.

— Ну-ну, не рассказывай мне сказки! Кто, будучи пьяным, смотрит дома телевизор?

Парень продолжал негромко шипеть сквозь зубы:

— У нас в деревне больше делать нечего. Дискотек нет, кино только по выходным, девки все разъехались по домам после летних каникул, фонари на улице и то не горят. Автобусная остановка далеко, с пацанами вечером не посидишь…

Понемногу в наш разговор стал вмешиваться Виктор. Он медленно встал, надел на руки боксёрские перчатки, которые достал из стоящего рядом с его столом шкафа, и запрыгал перед моим допрашиваемым в нелепой боксёрской стойке, не выражавшей никакой реальной угрозы.

— Слышишь, тебя нормально спросили: где курицы?! — начал Виктор, размахивая кулаками в перчатках перед лицом парня.

Я не сильно преувеличу, если скажу, что эта сцена напоминала баснословный сюжет: Слон и Моська. Парень хоть и был явно испуган, но внешне значительно превосходил Виктора в размерах. Неизвестно, чем бы закончился их спарринг, встреться они в тёмном переулке.

Вскоре Витя успокоился, и я смог продолжить допрос.

— Послушай, почему опер по курам именно тебя зацепил?

— Не знаю. Может, я ему первым из кандидатов на глаза попался? Может, потому что судим? Может, настучал кто? Я правда не брал этих кур!

В конце концов всё получилось так, как мне говорила наставница Света: я тупо переписал его показания из бланка объяснения в бланк протокола допроса свидетеля, после чего вынужден был отпустить его — несмотря на все Витины возражения.

— Димон, ты чего наделал?! Давай его немного попытаем! Я чувствую, он вот-вот расколется!

— Витя, тебе же объясняли: наша работа, «глухаристов», заключается в другом. Просто переписываем объяснения в протокол допроса — и всё.

Витьку можно было понять: ему как бывшему омоновцу хотелось кулаками и ногами помахать, применить где-нибудь свою «невиданную» силу, допросить кого-нибудь с пристрастием ну и всё такое. Я же пока мало в этом понимал и предпочитал сначала научиться, а потом действовать.

ПЕРВОЕ ДЕЖУРСТВО

Через пару дней, как и обещала Света, она заступила на суточное дежурство, заранее предупредив меня. Пистолета у меня пока не было; от меня требовалось иметь при себе немного денег (на случай обеда при длительной задержке на выезде), никуда без разрешения не уходить и найти себе место для ночлега.

День начался как обычно: после утреннего совещания сел за рабочий стол, назначил какую-то экспертизу, написал оперу отдельное поручение (на которые они чаще всего отвечали справками, даже не пытаясь ничего выполнить). Своей работы у них было предостаточно, а за справкой с ответом нужно было ещё побегать. Бывали случаи, когда следователь, отдавая оперу отдельное поручение, сразу отдавал и справку с ответом, заполненную собственноручно — чтобы тот просто расписался, и довольный следователь тут же подшивал её в уголовное дело. Обе стороны при этом получали желаемое: следователь — справку, а опер — свободное время.

Ближе к обеду в кабинет позвонила Света и сообщила, что мы едем на кражу продуктов из столовой.

Прибыв на место преступления, наставница объяснила мне, что первым делом необходимо составить протокол осмотра места происшествия.

— Смотри: чтобы не запутаться, войдя в помещение, осматривай его справа налево или наоборот — как тебе удобнее. Не торопясь записывай всё, что видишь. Если разбито окно — описываешь размер окна и размер отверстия, через которое проник преступник. Разломана мебель — описываешь мебель. Самое главное, запомни: всегда пишешь только то, что видишь. Никогда не пиши протокол осмотра со слов потерпевших, неважно, что они говорят. Если на момент осмотра всё исправлено, дыры заколочены, сломанные двери поменяны — значит, так и пишешь. Неважно, что было до этого. Всё понял?

— Да, — ответил я с любознательным видом.

— Запомни ещё: следователь в оперативной группе — самый главный. Само собой, все знают, что делать, их ведь тоже учат делать работу грамотно. Но время от времени тебе придётся их подгонять, так как за все их ошибки спросят с тебя как со старшего. Купи себе папку — ровную, без всяких рифлений, чтобы писать было удобно. В половине случаев писать тебе будет негде, а так очень удобно: подложишь папку и стоя пиши всё, что нужно.

— Хорошо, куплю.

Мне действительно всё было очень интересно: для человека, недавно отошедшего от токарного станка, всё это казалось работой спецагента, расследующего что-то крайне важное.

Мы сделали примерно половину работы, когда к нам обратилась женщина деревенской наружности в белом халате:

— Молодые люди, вы, наверное, проголодались?

— Да, есть немного, — ответил не растерявшийся опер.

— Пойдёмте к столу, время-то обеденное. К счастью, продукты украли не все, и кое-что мы смогли наскрести.

На столе в обеденном зале стояла огромная сковорода с яичницей — десятка два яиц, не меньше. Поглотив приготовленную вкуснятину, мы доделали работу и поехали в отдел. Больше ничего интересного в это дежурство не было.

В