Немного великолепия, одолженного у богов

Уже наступили быстрые южные сумерки, когда Иван Сергеевич и его спутники получили ключи от своих номеров: один для Петелина с Игорем, другой для Жанны с Альбиной.

– Через полчаса спускаемся ужинать,-сказала Альбина.-Ванечка, подыщешь нам здесь какой-нибудь ресторан?

– Непременно.

Безупречный механизм гида-переводчика внутри Ивана Сергеевича уже приступил к привычной работе. Пока истекали назначенные полчаса, Петелин обежал все имеющиеся в отеле заведения общественного питания и добыл о них исчерпывающую информацию. Его спутники выбрали итальянский ресторан. Там в приглушенном свете между столиками бродил гитарист, наигрывая что-то непритязательно-международное.

Штудируя меню, Иван Сергеевич сообщил:

– Обратите внимание, здесь предлагаются арабские блюда.

– Дешевая экзотика нам не нужна,-за всех ответила Жанна.

Иван Сергеевич понял, что в этой поездке ему не придется показывать своим спутникам, как лепешкой едят хоммус с плоского блюда, или учить, как нужно кричать, поощряя танцовщиц с монисто на бедрах: «Бус, шуф, льмар-а бтаамаль э!», то есть: «Посмотрите, что вытворяет эта женщина!», а после гаркнуть: «Шаррафти Маср, йа ситт!» – «Ты оказала Египту честь своим танцем!»...

– Я возьму пиццу с овощами,-решила Альбина.

– Я тоже,-эхом повторила Жанна.

– А ты что будешь, Игорь?-спросила Альбина.

– Все равно,-ответил красавец.-Закажите мне то же, что и себе.

Иван Сергеевич затравленно задвинул голову в громадные створки меню. Здесь на твердой бумаге было изображено столько интересных слов, весьма соблазнительных после долгого перерыва, отделяющего их от трапезы в самолете. Петелин надеялся, что Игорь закажет что-нибудь достойное его впечатляющей внешности. Теперь же, после того, как его спутники сделали выбор, было неудобно давать себе волю. Пришлось тоже взять пиццу с овощами.

«Мистики чертовы! С ними с голоду засохнешь!»

– Хотите заказать вина?-спросил Петелин слегка прерывающимся голосом.

– Нет, Ванечка, вина мы не пьем

– Почему? Виноградная лоза – дар Осириса.

– Ты можешь себе заказать, мы не против.

– Да и я… так… разве только иногда потребляю…-пробормотал Петелин.

Хотя в данный момент он, надо сказать, чувствовал потребность размагнитить нервы: начало путешествия – всегда напряжение для гида. Краем глаза Иван Сергеевич с завистью наблюдал за тем, как пьют красное вино за соседним столом. «Дар бога давильни Сешема,-грустно вспомнил он.-Вино из дельты Нила: «мех» из Имета, «хами» из Сина… гранатовый «шедех», сладкий «паур»…». Хотя напитки, которые здесь подавали, разумеется, не имели отношения ни к какому Сешему, а были продуктом итальянской и французской лозы.

Пицца, разумеется, была маленькая и травянистая.

– Ванечка, какая завтра программа?-поинтересовалась Альбина.

– Завтра мы начнем знакомиться с древнейшей идеологией мира. Мы увидим место, которое долгие века было сердцем этой идеологии. Его не случайно любят называть древнеегипетским Ватиканом.

– О какой идеологии ты говоришь, Ванечка?

– О религии древних египтян.

Спутники Ивана Сергеевича стали весело переглядываться.

– Ванечка! Неужели великая цивилизация вызывает у тебя только такие вот странные эмоции?

– Почему – странные?-пробурчал Иван Сергеевич, ковыряя пиццу.-Что попы, что коммунизм – все это идеологические структуры.

– Ты что, Ванечка!-мягко сказала Альбина.-Какие же у коммунистов боги!

– Конечно. У коммунистических имамов свой бог: мир создан Естественным Отбором. Столь же бездоказательно, как и любая религиозная доктрина… Все, что сформулировано людьми, есть идеология.

Альбина и прочие развеселились еще больше.

– Но здесь как раз сформулировано не людьми, Ванечка! Ты это понимаешь?

– Разумеется! Божественное откровение! Предположим: да, высшие силы дали кому-то интервью и разрешили играть роль своих личных СМИ! А теперь скажите: видели вы хоть одного непредвзятого журналиста?

– Ванечка, ну зачем так нагреваться!

Петелин насупился.

– Между прочим, мифологию Древнего Египта я весьма почитаю. Даже многим в ней восторгаюсь. Местами мифология просто замечательная. Например, суд девяти богов над Гором и Сетом – прямо дебаты в Госдуме!..

Альбина хмыкнула, и вся троица засмеялась так заразительно, что пившие красное вино соседи оглянулись.

– Ванечка, ты прелесть!

– Я не кокетничаю!-сказал Иван Сергеевич, задетый легкомысленным отношением к своим словам.-Честное слово! Я считаю, что последующие религиозные доктрины стали более примитивными и нетерпимыми. А ведь они слишком молоды, чтобы иметь моральное право говорить категорически. Египетская религия просуществовала пять тысяч лет – и все-таки умерла. Не исключено, что лет через двести не будет ни христианства, ни ислама. Так стоит ли разбивать друг другу головы из-за лозунгов, которые не вечны?..

Петелин прервался, чтобы налить себе в стакан воды. Может и хорошо, что вина не заказал, а то бы наговорил с три короба, чтобы потом раскаиваться. Да и зачем, собственно говоря, устраивать в итальянском ресторане дискуссионный клуб? Не глупость ли? Жена права: дурацкий характер.

Он обвел глазами собеседников, точнее – слушателей его сбивчивой тирады.

– Вот… Извините, довел до вас свое мнение… так сказать.

– Все в порядке, Ваня,-сказал Игорь.-Ты рассказывай, не стесняйся. Девушкам интересно. (Жанна и Альбина снова заулыбались) В одном ты только не прав. То, что ты думаешь… оно не умерло. Может быть, ты это еще поймешь.

8.

Иван Сергеевич проснулся от солнца, внезапно заполнившего гостиничный номер. Он приоткрыл глаза и увидел размытую ярким светом фигуру Игоря в чем-то вроде шароваров. Ничего не скажешь, фигура эта смотрелась неплохо. Игорь раздвигал тяжелые шторы на окне, за которым, судя по приглушенным звукам, уже бился в конвульсиях буднего дня безбрежный Каир.

– Наставники глубинного постижения учат не спать много, Ваня. Начнем новый день с пользой.

Иван Сергеевич наблюдал из постели, как его сосед по номеру размещает на гостиничном столике затейливые вещи: три мраморных яйца на блюдечках (красное, синее с белыми прожилками и черное), медную загогулину на подставке, колокольчик, кучку четок из деревянных и стеклянных бусин, каменную пластинку (на которой Иван Сергеевич еле разглядел рисуночек: треугольник, обведенный окружностью, и вместе с этой окружностью заключенный в квадрат) и прозрачную коробочку с серым порошком. Разумеется, Петелину сразу стало ясно, что это набор магических предметов, и что предстоит некий ритуал. Ну-ну, посмотрим…

Выложив все вещички, Игорь развернул что-то вроде большого платка и завесил им псевдоархаичную картинку на стене, изображающую древнеегипетскую даму и ее служанку.

«Это еще зачем?»-подумал Иван Сергеевич.

Сосед Петелина укрепил на каменной пластинке темную палочку и поджег. Вверх тут же потянулась и закудрявилась нитка дыма, а комнату до краев наполнил душный запах благовоний. Иван Сергеевич терпеть не мог церковный ладан и прочие запахи мракобесия, но ныне приходилось смириться.

Красавчик Игорь между тем сел в нежно облегающее зад шератоновское кресло, положил правую ладонь на левую и поместил их возле пупка.

«Благородный восьмеричный путь буддизма,-дилетантски прикинул Иван Сергеевич.-А может и нет.»

Игорь прикрыл глаза и сидел, держа локти на отлете, напоминая изнемогающую от жары птицу, растопырившую крылья. Голову он наклонил немного вперед.

«Сосредотачивает взгляд на конце носа»,-догадался Иван Сергеевич.

Потом Игорева голова стала слегка раскачиваться, губы приоткрылись и выпустили наружу звук, напоминающий тихое мычание.

«Под действием воскурений, усиленных вибрацией звука, медитирующий впадает в прострацию, погружаясь в состояние внушаемости и подчинения,-припомнил Петелин соответствующее место из своего труда «От россказней жрецов – к мифам поповщины».-В этом состоянии человек способен возбудить в себе любые мыслеформы, так что к нему запросто явятся и Кришна, и Дьявол, и сам Абсолют.»

Игорь пошевелился, наклонился к столу и позвонил в колокольчик, а потом, подхватив коробочку с серым порошком, проворно встал с кресла. Ритуал закончился, понял Петелин, наблюдая, как его сожитель приближается, и ощутил некоторую растерянность и даже робость, когда Игорь, подойдя совсем близко, вдруг наклонился к нему. Палец Игоря опустился в порошок в коробочке, и Иван Сергеевич почувствовал, как этот палец сначала прижался к его затылку, потом ко лбу и, проехав мимо носа, погрузился в беззащитную ямку в основании шеи.

– Не стирай!-предупредил Игорь.

– Эт… то что?-спросил Петелин.

– Алмазный путь единения с Просветлением,-сообщил Игорь.

– Я о порошке. Это что? На пепел похоже...

– Не гадай, не нужно.

– А… для чего надо было картинку завешивать?-спросил Иван Сергеевич.-Потому что на ней женщины нарисованы, верно?

– Нет. Неверно. Просто чтобы не мешала энергия чужих богинь.

– Это не богини.

– Как – не богини? А что у них на головах?

– Конусы из жира, пропитанные благовониями. Использовались вместо нынешней парфюмерии. Жир понемногу таял, и благовония стекали по телу.

– Надо же. Откуда ты все это знаешь, Ваня?

– Читал,-скромно сказал Петелин. Его потянуло добавить: «Для путешествия с вами, к примеру, пришлось книг купить на пятьдесят долларов», но он сдержался. Этим людям все равно не понять глубокий смысл его слов. Для них пятьдесят долларов не деньги.

– А если бы на картинке были просто цветочки?-вместо печального рассказа о безвременно потраченных долларах спросил он.

– Всё равно пришлось бы завесить,-сказал Игорь.

Но Петелин заметил, что полсекунды перед этим он размышлял. Очевидно на тему: считать ли цветочки тоже вредной энергией?

«Уж не сам ли он себе свои прибамбасы сочиняет? Тоже мне, гуру!»

– Как тебе? Интересно?-спросил Игорь.

– Интересно,-слицемерил Петелин. И веско добавил:-Но по-нашему, по-древнеегипетски, не совсем так.

– А как?

– Сейчас расскажу.

Петелин вылез из одеяла, немного стесняясь выпирающего живота (хотя древние жрецы на аполлонов тоже вряд ли были похожи). Он взял все еще курящуюся палочку.

– Начало правильное: прежде всего надо пройти очищение в «Доме утра», для чего – пронести курильницу по всем промежуточным покоям, очистив их дымом… (Иван Сергеевич пофланировал по номеру, помахивая дымной палочкой и морщась от нелюбимого запаха) Но не этим вот, а благородным дымом фисташковой смолы сенечер… Потом снять глиняную печать... (он взялся за ручку ванной комнаты) открыть створки дверей, ведущие в сет урет – великое место, главное святилище храма, где находится статуя бога…

Петелин распахнул дверь в ванную, увидел вместо бога свое собственное отражение в зеркале и засмеялся.

– Не смешно,-заметил Игорь.

– Извини старого материалиста,-примирительно сказал Петелин.-Я же не ритуал совершал, а так, показывал…

– Ничего страшного,-извинил красавчик.-А насчет ритуала ты правильно сказал. Но даже если бы ты его совершал, то, кроме ритуальных действий, нужно еще направить, как надо, свои чувства. Иначе лудильщик, который каждый день жжет канифоль, втыкая в нее свой паяльник, был бы любим богами больше всех. Ты согласен?.. Кстати, ты обратил внимание на узоры, которые делал дым?.. (Иван Сергеевич заморгал, поскольку внимания не обратил, но кивнул). Впрочем, ладно. Сегодня я показывал тебе. Потом буду проводить сеансы исключительно с девушками. Как ты догадываешься, им это важней.

«Так он у них все-таки гуру!»-понял Петелин.

Закончив тираду, Игорь взял с тумбочки свои часы и выразительно посмотрел на соседа.

– Надо поторопиться, Ванечка, а то нас будут ждать. Я, между прочим, умыт.

– Я мигом, только ополоснусь,-опомнился Иван Сергеевич.

Когда он, спешно почистив зубы и ополоснувшись, вышел из ванной, гуру в сафари и шикарных оливковых сандалиях подстригал себе ногти. Харе Кришна, какой у гуру был маникюрный наборчик!

– Надо позвонить… (Иван Сергеевич запнулся, но героически продолжил) девушкам, что мы выходим.

– Не надо,-сказал гуру, закрывая маникюрный набор и складывая в рюкзачок свои магические предметы.-Не спеши вращать колесо дхармы.

– А…-сказал Петелин.-Ну да…

Когда они спустились в ресторан, там уже была Жанна.

– Привет, как ты? (Ивану Сергеевичу места в ее приветствии не нашлось)

Игорь усмехнулся уголком рта.

– А ты как думаешь?

– Думаю, лучше некоторых,-сказала Жанна, повернулась и пошла к столам, на которых ждали водопады еды.

«Был бы у нее хвост – наверняка еще бы и презрительно взмахнула им»,-подумал Иван Сергеевич, ноги которого тут же сами двинулись следом за Жанной так резво, что их хозяин чуть не обогнал ее.

Какое счастье, что на свете существует шведский стол, где можно брать, что душе угодно, не оглядываясь на вкусы сотрапезников! Иван Сергеевич сноровисто положил себе того и сего, взял еще одну тарелку и наполнил ее тоже.

«Хеопс и Хефрен!»-подумал он, ласково разглядывая две образовавшиеся пирамиды.

Однако радость от общения со шведским столом потускнела, когда он взглянул на полупустые тарелки Жанны и Игоря.

«Ну и черт с ними!»

Но все-таки, страдая, Петелин тайком вернул кое-что обратно с тарелок на подносы. Гиду-профессионалу непростительно есть в два раза больше, чем его туристы.

Сев рядом с Игорем напротив Жанны, он старался жевать неспешно и непринужденно. И поддерживать при этом разговор.

– Как спалось на новом месте?

– Спасибо, Ванечка. Спалось.

– А где же Альбина Эдуар… Альбина, то есть?

– Не волнуйся, Ванечка, сейчас придет. Без нее не уедем.

– Опять телефон?-спросил Игорь.

Жанна посмотрела на него выразительно, что она умела делать очень хорошо.

– Ты же знаешь, с ней бывают некоторые странности.

– Ты это мне говоришь?-спросил Игорь с подчеркнутым удивлением.

– Здесь не только ты.

При этом ни Жанна ни Игорь даже не посмотрели на Ивана Сергеевича. Но у того все равно пища, что была во рту, на некоторое время словно превратилась в пластилин, а та, что съезжала по пищеводу, похоже, так и застряла там.

«А ведь это было сказано специально для меня,-сообщил сам себе Петелин.-Гм... Не очень-то вежливый способ донести до меня информацию... Тем более – о своей знакомой... »

Соседи Петелина между тем стали обсуждать красоты какого-то Варанаси – совершенно не знакомого Ивану Сергеевичу места (очевидно, находящегося все в той же Индии) – и голоса их шелестели ровно и спокойно.

«А с другой стороны, что же им – отвести меня в сторонку и сказать: знаете, с ней случается...»

Иван Сергеевич вообразил себе такую ситуацию: как они втроем обсуждают Альбину, как приходится делать сочувствующее лицо, качать головой и что-то говорить...

«Бррр!.. Неужели она действительно временами не вполне... м-м... адекватна?.. Странно, не замечал... Жалко, если так. Она из них самая приятная».

Иван Сергеевич ощутил сострадание к несчастной Альбине, и, как только увидел ее в ресторане, замахал ей рукой.

Альбина была спокойна и приветлива, как всегда. Никаких следов безумия Иван Сергеевич не обнаружил.

– Ну, что?-спросила она, присаживаясь к столу с чашечкой кофе и скромной тарелочкой.-Ты нас сегодня куда-нибудь везешь, Ванечка?

– Машина заказана,-с готовностью ответил Петелин.-Выезжаем сразу после завтрака.

– И ты нам что-нибудь расскажешь, правда, Ванечка?

– Как обещал,-гордо подтвердил Петелин.-Сохранилось там, правда, совсем немного, но место очень важное. С точки зрения исторической ретроспективы.

– А Игорь нам по секрету скажет, на самом деле это важное место или нет, правда?

Глаза Альбины облили красавца таким лучезарным светом, что величественная древняя история вдруг словно бы поблекла, и Ивану Сергеевичу на миг показалось, что он не сможет начать свои рассказы. Однако этот миг прошел, и Петелин сообщил:

– Мы едем, как я и обещал, в город Эй-н-Ре, который в Библии называют еще короче: Он, а греки именовали Гелиополем, то есть городом солнца. Почему? Потому что пять тысяч лет назад здесь образовался культ бога солнца Ра. Начиная с пятой династии, каждый фараон официально именовал себя сыном Ра. И немудрено: ведь основателем пятой династии стал Усеркаф, верховный жрец Гелиополя. Разумеется, вместе с ним главным богом всей страны стал Ра. Жрецам только дай власть!.. Кстати, идолы и боги были, очевидно, первой интеллектуальной собственностью в этом мире. Копирайт принадлежал... кому?

– Кому, Ванечка?-простодушно спросила Альбина.

– Жрецам!-веско ответил Петелин.

9.

Только самые любознательные туристы посещают в Каире это место. И только опытный гид знает, как оно зовется у местных жителей.

– В мусаллу, да побыстрее,-сказал Иван Сергеевич таксисту.

Над Каиром еще царил Нефертум – стоящий на льве сын бога Птаха, олицетворяющий нежное тепло восходящего солнца. Но уже скоро его сменит беспощадный бог Сет, грозящий разрушительной силой полдневного жара. Злодей Сет не случайно носит две короны: верхнего и нижнего Египта, ибо от испепеляющего солнца в этой стране спасения нет нигде.

Такси бодро перескочило через Нил по гигантскому мосту и увязло в традиционных пробках у президентского дворца. Итеру аа, великая река Нил, несла свои воды к земле папируса та меху – то есть, к дельте – быстрей, чем двигались они теперь в нервном стаде каирских авто. На человека незакаленного шум и гарь каирских улиц производят неизгладимое впечатление.

– Какой дикий город!-сказала Альбина.-Почему они все так гудят и суетятся? Ванечка, это же ужасно!

Иван Сергеевич мог бы рассказать про то, каким был Каир раньше. Подмывало его также заметить, что вот так одурело суетиться, потеть и надсаживаться – и есть привычный образ жизни большинства людей, не отягощенных лишними деньгами. Причем, не только египтян. Но вместо этого он сказал:

– Интересна история соперничества Гелиополя, куда мы едем, и еще одного древнего города – Гермополя. Жрецы Гермополя или Шмуну, который тоже был религиозным центром и находился на противоположном берегу Нила, отстаивали свою собственную концепцию сотворения мира. Но гелиопольские жрецы первыми догадались записывать священные тексты на папирусе, поэтому в священные книги в основном вошли их тексты, а гермопольских богов гелиопольские жрецы «зажимали». Тем не менее, и в «Текстах пирамид» и в «Книге мертвых» мы все равно находим гермопольских богов, упоминающихся, правда, лишь вскользь. Позднее Гелиополь сам попал в похожую ситуацию, когда ему пришлось соперничать с новой столицей, стовратными Фивами…

Иван Сергеевич готов был продолжать это увлекательнейшее повествование, но Жанна решила, что он уже достаточно осветил данную тему:

– Ладно, Ванечка, отдохни немного, в этом шуме от твоих рассказов только голова болит.

Иван Сергеевич поджал губы. Странные люди! Разве они не понимают, что его прямая задача как гида – рассказывать. Заполнять паузу. Любой гид-профессионал имеет набор дежурных историй для поддержания атмосферы и заполнения пауз. Ну что ж, прискорбно… хоть и медиумы, а не понимают вот, оказывается, простых вещей…

Петелин надулся и, когда проезжали Матарию, не поведал своим клиентам о растущей в этом месте древней сикоморе, под которой отдыхала сама Богородица во время бегства в Египет.

Такси остановилось у сторожки с турникетом, за которыми угадывался пустырь, окруженный пятиэтажными египетскими Черемушками. Здесь было потише, только галдели школьники, бегающие стаями через улицу и гоняющие мяч по усеянным мусором свободным пространствам.

– Вот он, город Он или Гелиополь, где научен был Моисей всей мудрости египетской,-торжественно произнес Петелин, когда все выбрались из авто.-Здесь великие греки Гомер, Страбон, Солон, Платон учились у египетских мудрецов Патенея, Охоапса, Сехтофа. Сорок две книги, приписываемые богу мудрости Тоту, хранились когда-то здесь в секретной комнате. Говорят, Эвдокс вывез отсюда идею солнечных часов… Пожалуйста, приобретайте входные билеты.

Билетер с охранником и несколько бездельников из соседних домов уже глазели на подъехавших иностранцев. Лица были почти радостными, словно египтяне увидели родственников, объявившихся после долгого отсутствия. Совершенно не удивительно, поскольку местечко здесь заброшенное, и развлечения типа приезда иностранных туристов случаются нечасто.

Видя, что один из четырех иностранцев билет покупать не собирается, охранник указал на Ивана Сергеевича пальцем и обнаружил несомненную сообразительность, громко сообщив:

– Гид!

– Гид,-вежливо подтвердил Петелин.

– Откуда, брат?

– Русья.

– О! Русья!

Вся компания радостно заулыбалась.

– Добро пожаловать!

Впрочем, любого китайца ожидал бы не менее теплый прием.

От великого города Гелиополя осталось что-то вроде скверика с подстриженными по линеечке кустиками. В геометрическом центре этого благолепия торчал обелиск. Огромный каменный палец и падающая от него тень превращали скверик в большие солнечные часы. Те самые, идею которых вывез отсюда Эвдокс, как уже поведал Петелин. Иван Сергеевич ощутил, как у него за спиной затрепетали крылья всемогущего путешественника, летящего сквозь время, и как эти крылья наполнились ветром Великой Истории.

– Ни один город, как я уже говорил, не сыграл столь большой роли в формировании египетской религии, как Гелиополь. Знаменитое гелиопольское сказание повествует о том, как воссуществовали все существования. Тем не менее, в египетской религии торжествует принцип «множественности подходов». У египтян нет одной-единственной истории создания мира, а сразу несколько вариантов: мир поднялся из непроглядной тьмы и вод предвечного океана Нуна, небесная корова вынырнула из предвечных вод с солнцем между рогами, священная цапля Бену вышла из первичного яйца и ее крик возвестил о начале времени, бог Птах задумал вселенную в своем сердце и вдохнул в нее жизнь посредством слова…

Еще одну версию о том, что в то время, когда создатель вселенной Атум занимался мастурбацией, ему в рот попало его же семя, от которого родились боги и в конечном итоге – жизнь, Иван Сергеевич рассказывать туристам стеснялся. Впрочем, кроме этой сомнительной истории, ему было о чем рассказать.

– То же касается создания человека: люди появились из слез бога Атума, но, может быть, сделаны богом Хнумом из глины. Египтяне были мудры: неважно, из чего сделаны люди: из слез или глины – все равно никто этого не узнает, зачем же копья ломать?-Петелин щедрым жестом очертил воздух вокруг себя.-Выбирайте, что вам больше нравится? Я – за глину.

– Я – за космическое пение, которое творит мир,-сказал Игорь.

Иван Сергеевич вопросительно посмотрел на него:

– Это чья космогония? Какого города?-но красавчик уже прошел вперед, не слушая больше Петелина.

Жанна захихикала, а следом за ней улыбнулась и Альбина.

– Что, Ванечка, в твоих конспектах такого нет?

– Да ведь главное не в том, есть что-то в моих конспектах или нет!-снова вдохновился Иван Сергеевич и, обращаясь к оставшейся аудитории, продолжил окрепшим голосом:-Для меня эта религия удивительна тем, что в ней очень терпимо относились к разным гипотезам божественной сущности. В этой местности другие боги, не как у нас? Ну что ж, значит, они здесь такие, значит, мы еще не все знаем. Мир создан из яйца? Из божьего смеха? Что ж, и так и эдак возможно. И нет кровавых разборок по поводу, скажем, того, на какое число кусков злобный Сет разрезал Осириса. Удивительно, не правда ли, зная историю некоторых других религий? Получается, что все эти мифы о сотворении мира – просто разные аспекты. Вроде как разные ветви наук: химия, физика и тому подобное. А боги… ну, как бы синонимы природных сил…

– Ванечка,-сказала Альбина, взяв Ивана Сергеевича под руку,-а можно рассказать что-нибудь более теплое, живое?

Петелин напрягся, подумал.

– Тогда – о том монументе, что сейчас перед нами. Гелиополь исчез с лица земли, от него остался лишь вот этот обелиск, воздвигнутый фараоном Сенусертом Первым в двадцатом веке до нашей эры. Всего один-единственный обелиск из многих десятков, когда-то украшавших эту местность. Заостренный наверху высокий камень был символом почитания солнца. По утрам лучи светила прежде всего попадали на гладко отполированные верхние грани гранитных столбов и зажигали их ярким светом. Впрочем, при желании несколько обелисков из священного города Она можно увидеть в неожиданных местах: в Лондоне на набережной Темзы, в Центральном парке Нью-Йорка, в Риме... В наши дни мы тоже используем обелиски как торжественный элемент архитектуры. Ну-ка, где мы их видели?.. Так, правильно!-ободряюще воскликнул он, хотя Жанна и Альбина явно ничего не собирались говорить.-Вспомнили Бородинский мост, вспомнили высотное здание на Лермонтовской площади!.. Что еще? Правильно: памятный комплекс на Мамаевом кургане…