Хромой шаг за спиной. Голоса из воды

Он закрыл глаза и заставил себя уснуть. Завтра предстоял долгий день.

«Спи, двуногий, — прошептал мопс ментально, даже не открывая глаз. — Завтра твоя очередь стучать по камням».

Глава 6. Тот, кто стучит правильно

Иван проснулся затемно — за окном солнце ещё не встало, только фонари гостиницы отбрасывали жёлтые пятна на мокрый асфальт. Ночью прошёл дождь, и воздух за окнами пах озоном и мокрой листвой. Сократ уже не спал — сидел на подоконнике и смотрел на улицу.

«Ты уверен, что хочешь этого? — спросил он без обычной ворчливости. — В прошлый раз ты стучал по скалам три часа. И это было в хорошем месте, а не в чужом лесу».

— Уверен, — ответил Иван, застёгивая рюкзак. — Лесники пропали, люди спотыкаются на ровном месте, слышат шёпот. Каменный Хозяин молчит — значит, нужно его разбудить. Может, он объяснит, что творится.

Он проверил карманы: три камня (один от подножия скалы, который он подобрал ещё в первый день, второй из сухого русла реки, что течёт у подножия Столбов, третий с перекрёстка дорог, где сворачивают к заповеднику). Мел для защитных знаков, фонарик – если вдруг глаза подведут, бутылка воды, бутерброды. Для мопса — кусок колбасы, чтобы не ныл. Перед выходом он сунул во внутренний карман куртки древнее зеркало — то самое, из Хакасии. Вдруг получится спросить про него у Каменного хозяина, если он будет в благом расположении духа.

«А я?» — спросил Сократ, спрыгивая с подоконника.

— Ты в рюкзаке будешь сидеть тихо и не высовываться. Если дух увидит собаку — может не прийти.

«Я не собака. Я — личность. Но ладно, ради колбасы потерплю».

Они вышли из гостиницы, когда небо на востоке только начало светлеть — серой полосой, разрезавшей чёрное небо. Иван зашагал к лесу, к той части заповедника, куда редко захаживают туристы. Никаких троп здесь не было — только старые звериные следы, заросшие травой и кустарником, да густой лес, сквозь который едва пробивался свет. Иван достал компас — скала, которую он выбрал по старым записям, лежала строго на юго-запад. Он двинулся в ту сторону, продираясь сквозь кусты и переступая через упавшие стволы. Лес встретил его тишиной. Ни птиц, ни ветра, ни обычного утреннего шума. Только собственное дыхание и тяжёлый рюкзак за спиной. Сократ молчал у него в голове, и это было тревожнее всего.

А ещё — ощущение, что за ним кто-то идёт. Иван дважды резко оборачивался, но за спиной были только деревья, кусты и серая предрассветная мгла. Никого. И всё же мурашки бежали по коже, и он невольно ускорял шаг.

Первые полчаса Иван шёл бодро, то и дело сверяясь с компасом. Но потом началось странное. Он вышел на небольшой холмик, спустился в низину — и увидел перед собой раздвоенную сосну. Два ствола росли из одного корня, расходясь в стороны, как растопыренные пальцы. Иван обошёл её слева и продолжил путь. Через пятнадцать минут он снова взошел на холмик и вышел к раздвоенной сосне. Той же самой — он узнал нарост на коре, похожий на рожу. «Обойду справа», — решил Иван и свернул в другую сторону. За спиной он слышал шаги, которые замолкали, стоило ему оглянуться.

Ещё через десять минут сосна стояла перед ним, как ни в чём не бывало. Третий раз. Иван остановился, вытер пот со лба. Сердце колотилось. Вокруг было тихо, но казалось, что кто-то невидимый водит его по кругу. И снова — шаги за спиной. Он резко обернулся — пусто.

«Ты заметил? — ментально спросил Сократ. — Мы ходим по одному месту. И там, сзади, что-то есть. Оно надвигается. Я чую».

— Знаю, — прошептал Иван. — Сейчас.

Он взял палку и нарисовал на земле круг с защитным знаком. Встал в центр круга, прикрыл глаза и зашептал защитный заговор — короткий, резкий, на древнем наречии. Несколько секунд ничего не происходило. Потом подул ветер — тёплый, сухой, нездешний. Он разогнал предрассветную мглу, и в просвете между стволами Иван увидел направление, которого раньше не замечал. Шаги за спиной стихли. Сократ перестал скулить.

— Пошли, — сказал Иван и шагнул в ту сторону. Больше он не сбивался.

Через час ходьбы скала показалась из-за сосен. Это был не самый знаменитый монолит — о нём не писали в туристических проспектах, к нему не вели асфальтированные дорожки. Просто огромный каменный выступ, поросший мхом и лишайниками, стоявший в глухом лесу в стороне от любой тропы. Место было безлюдным — ни людей, ни следов костров, ни мусора. Только камни и деревья. Это было то, что нужно для спокойного проведения ритуала без случайных свидетелей – ранних туристов.

Иван сбросил рюкзак у подножия, достал Сократа.

— Сиди здесь, — сказал он. — И не высовывайся.

«А если тебя раздавит?»

— Тогда колбасу доешь сам. Можешь кусочек меня прихватить, я как раз буду в фарш, даже твои зубы осилят.

Сократ только возмущенно хмыкнул и спрятался за пень. Иван взял три камня, подошёл к скале. Она была холодной, шершавой, покрытой мелкими трещинами. Он положил камни у основания, прижал ладонь к камню и начал читать — шёпотом, на древнем наречии, которое сам уже плохо помнил, но выучил наизусть по этнографическим дневникам. Потом простучал по скалам особым образом – в нужном ритме. Так он повторил призыв трижды, но камень под ладонью оставался холодным. Иван уже хотел остановиться, когда почувствовал вибрацию — едва заметную, как при землетрясении. Глухой гул раздался изнутри скалы, и на гладкой поверхности начали расходиться трещины. Не хаотично — они складывались в узоры, похожие на древние письмена, которых Иван не знал, но которые, казалось, были здесь всегда, даже до того, как появились люди.

Из трещин вырвалась искристая пыль — мелкая, белая, холодная. Она закружилась в воздухе, и прямо из неё зазвучал голос. Шершавый, как наждак, с долгими паузами между словами. Он не шёл из конкретной точки — он заполнял всё пространство вокруг, заставлял воздух дрожать.

«Ты... стучал. Я услышал. Редко кто стучит правильно».

Иван сглотнул. Голос заполнял голову, отдавался в рёбрах. Почти как с Сократом, но давалось это гораздо труднее физически, хотя в нём не было ни злобы, ни доброты. Только бесконечная древность, каменная память о том, как ледники ползли по этой земле, как вырастали горы, как текли реки, которых больше нет. Человек для этого голоса был — секунда. Одно короткое движение века.

Иван собрался с духом и произнёс, стараясь говорить ровно и торжественно:

— Хозяин скал и корней, древний, вечно спящий в камне. Я пришёл спросить тебя о судьбе двух лесников, что исчезли в твоих владениях. Их ищут уже четырнадцать дней, но не находят. А ещё я спрашиваю о том, что заставляет людей спотыкаться на ровном месте и слышать шёпот в тишине. Что происходит в твоём лесу?

«Пришла чужая. Я не знаю её имени. Она из мяса и злобы. Её принесли с собой люди — со своей жадностью, со своей алчностью. Ею питается. А когда возникали эти скалы, ничего этого не было. Я не вижу её — она чужая. Но чувствую, как паразита на теле».

— У нее должно быть гнездо, как мне найти её? Только скажи, и я справлюсь с ней.

«Старый пень в овраге, где осыпаются камни. Там она прячется. Найдёшь — сожжёшь. Тогда она ослабнет».

Иван почувствовал, как в голову вливается образ: заросший овраг, сухие корни, старый трухлявый пень в самом низу. Он знал это место.

— А лесники? Они живы?

«Живы. Пока. Но у тебя мало времени. Скоро они умрут, и чужая станет сильнее».

Иван помолчал, собираясь с мыслями, и спросил то, что мучило его всё это время:

— Ещё одно. Моё проклятие. Зеркало, которое я взял в Хакасии. Я не отражаюсь в нём. Это зеркало меня прокляло?

Пыль замерла на секунду. Голос зазвучал глубже, почти печально:

«Не зеркало. Ты сам себя проклял. Ты не отражаешься, потому что тебя уже нет до конца. Ты сам немного на этой стороне. Дело не в зеркале, Иван. Оно лишь показывает то, что стало с тобой. Ты стал видеть нечисть, потому что сам стал почти как они. Но ещё не перешёл. Поэтому ты можешь вернуться, если найдёшь путь».

— Какой путь?

«Сначала разберись с чужой. Потом приходи снова. Я подскажу дорогу. Если ты достоин».

В этот момент Сократ, который до сих пор сидел тихо за пнём, вдруг громко чихнул. Искристая пыль метнулась в его сторону, и голос Каменного Хозяина изменился — в нём появилось не то удивление, не то любопытство и даже какая-то доброжелательность. Такая, какая может появиться у камня, заметившего необычную трещину.