Владимир Высоцкий на сцене Таганки

Драгунский капитан. Что вам угодно?

Печорин. Вы приятель Грушницкого и, вероятно, будете его секундантом.

Драгунский капитан. Вы отгадали. Я даже обязан быть его секундантом, потому что обида, нанесённая ему, относится и ко мне. Я был с ним вчера ночью.

Печорин. А! Так это вас я ударил так неловко по голове? Я буду иметь честь прислать к вам нынче моего секунданта.

Высвечиваются дверь и вешалка, на ней шинели, шапки, фуражки. Входит доктор [Вернер], начинает раздеваться. Слышит спор и шум, доносящийся из комнаты.

(Голоса):

Грушницкий. Ни за что не соглашусь! Он меня оскорбил публично, тогда было совсем другое.

Драгунский капитан. Какое тебе дело? Я всё беру на себя. Я был секундантом на пяти дуэлях. Зачем подвергать себя опасности, если можно избавиться? [стр. 44–47]

Последнее появление Драгунского капитана – в сцене дуэли.

Драгунский капитан (иронически). Мы давно уж вас ожидаем.

Печорин (показывает ему на часы). Извините! Мои часы уходят.

Вернер (после томительного молчания). Мне кажется, что, показав оба готовность драться и заплатив этим долг условиям чести, вы бы могли, господа, объясниться и кончить это дело полюбовно.

Печорин. Я готов.

Драгунский капитан подмигивает Грушницкому.

Грушницкий. Объясните ваши условия и всё, что я могу для вас сделать, будьте уверены…

Печорин. Вот мои условия: вы нынче же публично откажетесь от своей клеветы и будете просить у меня извинения…

Грушницкий. Милостивый государь, я удивляюсь, как вы смеете мне предлагать такие вещи?

Печорин. Что ж я вам мог предложить, кроме этого?

Грушницкий. Мы будем стреляться.

Печорин (пожимая плечами). Пожалуй, только подумайте, что один из нас непременно будет убит.

Грушницкий. Я желаю, чтобы это были вы.

Печорин. А я так уверен в противном.

Драгунский капитан шепчется с Грушницким, Вернер подходит к Печорину.

Вернер. Послушайте, вы верно забыли про их заговор? Вы странный человек! Скажите им, что вы знаете их намерение, и они не посмеют… Что за охота! Подстрелят вас, как птицу.

Печорин. Пожалуйста, не беспокойтесь, доктор, и погодите. Я всё так устрою, что на их стороне не будет никакой выгоды. Дайте им пошептаться. Господа, это становится скучно! Драться, так драться. Вы имели время вчера наговориться.

Драгунский капитан. Мы готовы. Становитесь, господа!.. Доктор, извольте отмерить шесть шагов…

Вернер. Становитесь.

Печорин. Позвольте! Ещё одно условие: так как мы будем драться на смерть, то мы обязаны сделать всё возможное, чтоб это осталось тайною, и чтоб секунданты наши не были в ответственности. Итак, вот что я придумал. Видите ли на вершине этой отвесной скалы, направо, узенькую площадку? Оттуда до низу будет сажен тридцать, внизу острые камни. Каждый из нас станет на самом краю площадки. Таким образом, даже лёгкая рана будет смертельна. Это должно быть согласно с вашим желанием, потому что вы сами назначили шесть шагов. Тот, кто будет ранен, полетит непременно вниз и разобьётся вдребезги; пулю доктор вынет, и тогда легко объяснить это скоропостижную смерть неудачном прыжком. Мы бросим жребий, кому первому стрелять. Объявляю вам в заключение, что иначе я не буду драться.

Драгунский капитан (смотрит на Грушницкого). Пожалуй! (Грушницкий отводит Капитана и что-то шепчет ему.) Ты дурак, ничего не понимаешь. Отправимся же, господа!

Идут по кругу к месту дуэли.

Вернер. Я вам удивляюсь. (Жмёт руку Печорину.) Дайте пощупать пульс! Ого! Лихорадочный! Но на лице ничего не заметно… только глаза у вас блестят ярче обыкновенного.

Грушницкий спотыкается, его поддерживает секундант.

Печорин. Берегитесь! Не падайте заранее. Это дурная примета. Все помните Юлия Цезаря! (Осматривают площадку.) Тот, кому придётся первому встретить неприятельский огонь, станет на самом углу спиною к пропасти, если он не будет убит, то противники поменяются местами.

Драгунский капитан. Бросьте жребий, доктор!

Грушницкий. Решётка!

Печорин. Орёл! (Монета падает, все бросаются к ней.) Вы сейчас помните, что если вы меня не убьёте, то я не промахнусь – даю вам честное слово.

Вернер. Пора! Если вы теперь не скажете, что мы знаем их намерения, то всё пропало. Посмотрите, он уже заряжает… если вы ничего не скажете, то я сам…

Печорин. Ни за что на свете, доктор. Вы всё испортите; вы мне дали слово не мешать. Какое вам дело? Может быть, я хочу быть убитым.

Вернер. О! Это другое!.. Только на меня на том свете не жалуйтесь.

Капитан раздаёт пистолеты и шепчет что-то Грушницкому. Грушницкий по знаку целится, потом опускает пистолет.

Грушницкий. Не могу.

Драгунский капитан. Трус! (Выстрел, пуля оцарапала колено Печорина, Печорин делает несколько шагов вперёд.) Ну, брат Грушницкий, жаль, что промахнулся! Теперь твоя очередь, становись! Обними меня прежде: мы уж не увидимся! Не бойся, всё вздор на свете! Натура – дура, судьба – индейка, а жизнь – копейка.

Печорин. Я вам советую перед смертью помолиться богу!

Грушницкий. Не заботьтесь о моей душе больше, чем о своей собственной. Об одном вас прошу: стреляйте скорее.

Печорин. И вы не отказываетесь от своей клеветы? Не просите у меня прощения? Подумайте хорошенько, не говорит ли вам что-нибудь совесть?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Крайне сомнительное утверждение! В табелях на указанную дату нет прямого свидетельства об участии Высоцкого в данном спектакле. Немного подробнее о его несостоявщейся актёрской работе в «Тартюфе» см. в Послесловии. [Ред.]

2

На самом деле, во вновь создаваемый театр Любимов взял с собой всего 10 человек из 24 студентов своего курса. Вместе с ним на Таганку пришли: Людмила Возиян, Борис Голдаев, Алла Демидова, Арнольд Колокольников, Людмила Комаровская, Владимир Климентьев, Ирина Кузнецова, Игорь Петров, Мария Полицеймако, Зинаида Славина – т. н. «таганские кирпичи». Ещё двое участников спектакля школы-студии – Анатолий Васильев и Борис Хмельницкий, учась на 2 класса «младше» остальных студентов любимовского курса, поначалу были зачислены в штат театра как «артисты оркестра». Кстати, курс назвали «любимовским» исключительно со слов Юрия Петровича (который был одним из преподавателей), забывая или сознательно опустив имя руководителя курса – Анны Алексеевны Орочко, ученицы Евгения Вахтангова. [Ред.]

3

В оригинале «Литовская». Подобного рода ошибки встречаются в сценарии неоднократно. [Ред.]

4

Пермете (от фр. permettez). – Разрешите (сделать что-л.). [Ред.]

5

В оригинале сценария некоторые действующие лица в отдельных местах обозначены сокращённо (так: Драгунский капитан = Капитан; Подвыпивший гость = Гость и т. п.). Здесь подобные моменты унифицированы и приведены в соответствие с правилами, принятыми для публикации драматургических произведений. [Ред.]

6

В оригинале «шутка». [Ред.]