Фото на память.

Владимир Гудошник

Фото на память.

Глава

ФОТО НА ПАМЯТЬ.

Я водитель автобуса «Икарус-55 Люкс», мне 25 лет, я холостяк, женитьбы и в помыслах нет, ведь с нормальной девчонкой не то что встречаться, познакомиться негде и некогда — работа съедает всё свободное время. А под ногами вертится много особ и не очень «тяжелого» поведения.

Едем с напарником Толей Кисеевым ночным рейсом Севастополь — Харьков. Лето 1975 года. Рулим по очереди, перегоны между крупными автовокзалами. Подсел к молоденькой девчушке лет семнадцати, чтобы не скучно было в окна таращиться.

Вот уже рассвет, а вот и город Харьков. Пассажиры вышли, а девчонка мне шепчет: «Идём ко мне, у меня квартира».

- Да мне спать надо, устал!

- У меня, - говорит, - поспишь.

А у нас в Харькове забронированы места в мотеле «Интурист» и автобус там стоит на стоянке, и платить не надо, путевой лист показал – получил ключ от номера.

Ну попёрся я сдуру, купил винца, колбаски. Зашли, квартира богатая, покушали, я к ней — а она: «Ни-ни». Ну нет так нет, задремал. Просыпаюсь — в двери колотят и звонят. «Спрячься, — говорит Джульетта, — это соседка пришла цветы поливать и газеты принесла». Оказывается, квартира её дяди-профессора, приехал в Крым на отдых, дал ей ключи, чтобы пожила у него, пока она поступала в харьковский институт. Ну, напугался я, а там уже мужиков зовут, двери ломать и ментов предлагают вызвать. А моей пассии хоть бы хны: «Спрячься, — говорит, — я им засов открою». Открыла и щебечет, слышу: «Ой, я с дороги, сплю, и снится мне, что телефон звонит».

Ушли соседи, я ей говорю: «Вот скажи, зачем ты меня сюда припёрла, ведь секс тебя не интересует?» А она как и не слышит: «Пришли мне свою фотку, записывай адрес!» Стало ясно, что она ипанутая, я — ноги в руки и бежать на автовокзал, на лавочке дремать до 22:00, до нашего отправления в Севастополь. Толик, напарник, болельщик хренов, укатил на автобусе футбол смотреть на стадионе, и в отель наш не попадёшь — там путевой лист надо показывать.

Солнце уже вовсю припекало, асфальт на привокзальной площади начал плавиться, источая тошнотворный запах битума и выхлопных газов. Я сидел на жесткой деревянной скамье, и пытался забыть эту странную харьковскую «Джульетту» как страшный сон. В голове гудело от недосыпа и дешевого вина, а в душе неприятно жгла совесть — не за то, что сбежал, а за то, что вообще ввязался в эту авантюру.

Толик объявился только к вечеру, довольный как слон, с красным лицом и охрипшим голосом — видимо, орал на трибунах так, что связки посадил. Увидел меня, развалившегося на лавке, и заржал на весь вокзал, хлопая по плечу своей тяжелой лапищей: «Ну что, Казанова, нашел приключений на свою пятую точку? А я «Металлист» посмотрел, красота!». Я только отмахнулся, не хотелось рассказывать про профессорскую квартиру и нелепый побег. Времени до рейса оставалось в обрез, нужно было еще успеть загнать «Икарус» на мойку, проверить уровень масла и заправиться под завязку.