Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи

В голове закралась мысль, от которой перехватило дыхание. Мать Азалии... её магия... Алая Лента...

«Искра жизни», – прошептала я беззвучно.

Вчерашний разговор с Миртой, воспоминания о матери Азалии, её ласковые руки, заставлявшие цвести мёртвые ветки... и мои собственные, усталые, ничего не значащие шёпот усталые слова, обращённые к растению. «Ничего, малыш... Выжил ведь. Значит, сильный...»

Неужели? Неужели во мне всё же есть что-то от той самой «пустышки», чью кровь так презирал Райден? Только это была не та сила, которую он искал. Не сила разрушения, а сила... жизни.

Сердце забилось чаще. Часть меня кричала от восторга и надежды. Другая, более прагматичная, здравая часть, сомневалась, но другого, более разумного объяснения я не находила. Одно я точно понимала: об этом пока нельзя никому говорить. Пока.

Я сжала кулаки, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Мне нужно было узнать об этом больше.

Но как? Спросить Мирту? Она что-то знала о матери, но её знания были обрывочны. Нужен был настоящий источник. Кто-то, кто разбирался в этой «тихой» магии.

Но сначала... сначала нужно было сделать то, что я умела лучше всего. То, что всегда помогало мне привести в порядок мысли. Обычную повседневную работу.

Я глубоко вздохнула, отрывая взгляд от чудесного цветка, и обернулась к дому. Страх и смятение медленно отступали, сменяясь знакомой, жёсткой решимостью.

«Сначала приборка, – мысленно приказала я себе. – Сначала навести порядок в том, что можно починить руками. А там... там видно будет».

Я спустилась с крыльца и направилась к сараям, где уже слышались голоса и звон инструментов. Дарст, Мэри и остальные ждали указаний. А у меня как раз родился план. Масштабный, сложный и оттого ещё более заманчивый.

Глава 8

Я спустилась с крыльца. Подошла к группе собравшихся у сарая людей. Дарст, по виду уже изрядно нагрузившийся с утра, мрачно ковырял палкой землю. Мэри стояла с каменным лицом, сложив руки на груди. Несколько работников смотрели на меня с привычной апатией.

– Доброе утро, – бодро поприветствовала всех.

Все как-то разом выпрямились, пробормотав вразнобой «доброе утро» в ответ. Видимо, вчерашняя работа в пыли и поту бок о бок с ними дала неожиданный результат – в их глазах читалось уже не просто недоверие, а скорее настороженное любопытство. Ну что ж, уже кое-что, – я мысленно улыбнулась и продолжила.

– Дарст, – обратилась я к управителю. – Сегодня я хочу полностью обойти все владения. Начать с дома, потом амбары, поля, посмотреть, что осталось от сада. Вы со мной. Мне нужен человек, который знает каждую постройку.

Старик удивлённо хмыкнул, но кивнул:

– Как прикажете, мили Азалия.

– Мэри, – я повернулась к экономке. – Пока мы с Дарстом будем на осмотре, продолжите уборку в доме. Начните с кухни и кладовых. Мне нужен точный список всех запасов – муки, крупы, солений, всего. И узнайте, кто из местных женщин может помочь с большой стиркой и починкой. За хорошую плату, естественно.

На лице Мэри мелькнуло что-то похожее на одобрение. Деловитые приказы она понимала куда лучше, чем истерики.

– Остальные, – мой взгляд скользнул по работникам, – продолжайте расчищать двор от мусора и зарослей. И найдите кого-нибудь, кто может починить эту скамейку.

Я кивнула в сторону того самого места, где цвёл мой колючий друг. Мне вдруг страшно захотелось его сохранить.

Все стали расходиться по своим делам, а мы с Дарстом двинулась в обход. И если снаружи поместье выглядело мрачным, то внутри хозяйственных построек открывалась настоящая картина запустения.

Главный амбар держался на честном слове. Сквозь щели в стенах пробивался свет, а часть крыши просела так, что казалось, она рухнет от первого же порыва ветра.

– Крыша течёт, мили Азалия, – сипло пояснял Дарст, – балки подгнили. Мышами всё изъедено. Зерно тут хранить – только портить.

Я расстроенно ковыряла носком ботинка землю. Без зерна, без запасов – это голодная зима. Я-то выживу, а вот рабочие и жители поместья. А ещё я хотела теплицу поставить, чтобы и зимой продолжать работать.

Следующий сарай оказался в чуть лучшем состоянии, но и там требовался срочный ремонт. Дарст ворчал, кивал, тыкал палкой в очередную дыру, и я понимала – он не просто пьяница, он действительно знал и понимал это хозяйство. Просто годы безнадёжности убили в нём всякое желание что-либо делать.

Когда мы вышли к полям, стало ещё печальнее. Земля была тяжёлой, глинистой, пронизанной камнями. Кое-где торчали жалкие остатки прошлогоднего урожая. Заболоченный край поля подходил почти к самому лесу.

– Земля плохая, – безразлично констатировал Дарст. – Отец генерала, царство ему небесное, пытался её облагородить, да не вышло. А уж после…

Он махнул рукой, давая понять, что после ухода Райдена всё окончательно захирело.

Мы подошли к тому месту, где когда-то был сад. Теперь это были заросли дикого кустарника, сквозь которые кое-где проглядывали одичавшие яблони и груши. И тут я остановилась как вкопанная.

Прямо передо мной, у края бывшей садовой тропинки, рос куст роз. Вернее, то, что от него осталось. Полусухие, почерневшие стебли, покрытые болезненными наростами. Но на одном, самом верхнем побеге, алел единственный, невероятно прекрасный, бархатный бутон. Он был совершенен. И он был абсолютно здоров, вопреки всему, что его окружало.

Я медленно подошла ближе, не в силах отвести взгляд. Вчера – колючка у крыльца. Сегодня – роза в мёртвом саду. Совпадение? После двух случаев это казалось маловероятным.

– Странно, – хрипло проговорил Дарст, почесав затылок. – Вчера его ещё не было. Совсем. Куст этот давно уже мёртвый.

Я не ответила. Протянула руку и едва заметно, кончиками пальцев, коснулась бутона. Тот же лёгкий трепет, что я почувствовала вчера, пробежал по коже. Только теперь он был сильнее.

– Живи, – прошептала я тихо. – Просто живи.

– Ничего, Дарст, – сказала я, выпрямляясь, отводя руку. – Если куст ожил, это же хорошо. Не думал об этом?

Старик что-то недовольно пробормотал, но спорить не стал.

Всё остальное время обхода я провела в глубокой задумчивости. План по спасению поместья выстраивался в голове чёткими пунктами.

Крыша.

Продовольствие.

Земля.

Но теперь к этому списку добавился ещё один, тайный пункт. Магия.

После обхода я вернулась к дому. Взяла палку и воткнула её рядом с моей колючкой, чтобы никто не захотел её вырвать. Она для меня стала знаком, что земля хочет проснуться и природа рада моему присутствию.

А ещё мне нужны были деньги. И немало. И единственным человеком, которого я могла попросить об этом, был мой муж.

Я поднялась в свою спальню, и тяжёлая дверь с глухим стуком закрылась за мной, отсекая суету и ворчание Дарста. Теперь только я, стол, перо и пугающая необходимость просить помощи у человека, который меня презирает.

Сев за массивный письменный стол, я взяла в руки перо. Оно оказалось невероятно неудобным, тяжёлым и капризным. Первый лист я замарала, едва начав, поставив кляксу вместо изящного завитка. Второе сломалось на сгибе – я слишком сильно нажала. На третьем мои мысли спутались, и я начала писать так, как писала бы в своём мире: «Приветствую, тут у меня небольшой кризисный проект, нужны инвестиции...»

Я скомкала лист, с силой швырнула на пол. Бумага с шелестом полетела в угол.

Дыши, Катя. Дыши. Ты теперь не Катя. Ты Азалия. Жена генерала Райдена, так что пиши соответственно.

Я закрыла глаза, представила его – Райдена. Его холодные, стальные глаза, его презрительную усмешку.

Что могло заставить его помочь? Не слёзы, не мольбы. Только выгода. Или долг.

Я снова обмакнула перо и начала выводить буквы медленно, тщательно, стараясь сделать почерк максимально изящным.

«Генералу Райдену от его супруги, Азалии.

Генерал, я прибыла в поместье «Чёрный Вереск». Состояние его, как вы и предупреждали, плачевно. Крыша главного амбара угрожает обрушением, запасы продовольствия недостаточны для предстоящей зимы, поля в запустении.

Я намерена навести здесь порядок и восстановить хозяйство, дабы поместье, с которого вы начинали свой путь, не пришло в окончательное запустение и не стало позорным пятном на вашей репутации. Однако для первоначальных работ – ремонта кровли, закупки зерна и инструментов – требуются средства.

Прошу вас выделить необходимую сумму. Я предоставлю подробный отчёт обо всех расходах.

С уважением, ваша жена Азалия».

Я перечитала написанное. Сухо, официально, без намёка на эмоции. Напоминание о его репутации и его же прошлом – единственные козыри, которые у меня были.

Взяв аккуратно исписанный лист, я спустилась вниз, в поисках Мирты и застала её в кладовой, где она с пристрастием пересчитывала мешки с мукой.

– Тётя Мирта, – окликнула я её. – Мне нужно отправить письмо. Генералу. Как это здесь делается?

Мирта обернулась, её взгляд скользнул по моему лицу, потом по письму в моей руке.

– Письмо? – Она тяжело вздохнула, вытирая руки о фартук. – Так, сразу-то и не отправишь. Гонцов специальных нет. Обычно ждут, когда кто-то по делам поедет. Или... – она задумалась. – Должны быть почтовые голуби. В старой голубятне, на конюшне. Но кто их там теперь знает, живы ли, летают ли. Давно уж не пользовались.

Почтовые голуби. Конечно. В мире с драконами – почтовые голуби. В этом была своя логика.

– Ну голуби так голуби, – согласилась я. – Главное, чтобы доставили генералу в руки.

Глава 9

Пока голубь, будь он неладен, летел с моим письмом, я решила завоевать ещё один плацдарм в этом доме – кабинет.

Комната была просторной, с большим дубовым столом и стеллажами до потолка, забитыми книгами и свитками. Пахло старым пергаментом и пылью, густой, как войлок. Я вооружилась тряпками, водой и решимостью.

Первый день ушёл на то, чтобы просто вымести годы забвения. Пыль поднималась тучами, заставляя меня чихать и вытирать слёзы. Но под этим слоем открывались сокровища. Книги по истории Империи, трактаты о драконьих кастах, военные стратегии. Я аккуратно протирала каждую, складывая их по темам – пока для себя, чтобы хоть как-то систематизировать новые знания.

На второй день, передвигая тяжёлый стеллаж, чтобы вытереть пыль за ним, я наткнулась на свёрток, заботливо обёрнутый в грубую ткань и забытый в самом углу. Развернув его, я ахнула. Это были портреты. Небольшие, написанные маслом, в простых деревянных рамах.

На одном – суровый мужчина с пронзительными серыми глазами и тёмными волосами, собранными в практичный пучок. Его лицо было испещрено морщинами, но в нём читалась несгибаемая воля. На другом – женщина с грустная глазами, добрым лицом и пшеничными волосами, уложенными в простую косу. И в чертах обоих – неоспоримое сходство с Райденом. Его родители. Серые драконы, чей сын смог стать бронзовым. Но он спрятал их портреты, как нечто постыдное. Это маленькое открытие заставило моё сердце сжаться от странной жалости к тому мальчику, которым он когда-то был.

Я не стала прятать их обратно. Аккуратно протерев рамы, я поставила оба портрета на каминную полку. Пусть смотрят. Они заслужили право быть увиденными.

К вечеру второго дня кабинет преобразился. Книги стояли ровными рядами, стол был выскоблен до блеска, а на нём, в простой глиняной вазе, стояла та самая роза из сада. Её единственный бутон распустился в пышный, бархатный цветок алого цвета, наполняя комнату лёгким, едва уловимым ароматом. Она была моим талисманом, молчаливым доказательством того, что даже здесь, на этой проклятой земле, возможны чудеса.

На третий день, когда я уже составляла список самых необходимых покупок на те скудные средства, что нашла в доме, снаружи донёсся топот копыт и окрик. Сердце ёкнуло. Я выглянула в окно и увидела всадника в потрёпанной дорожной накидке, но с гербом генерала на груди. Гонец.

Я не побежала ему навстречу, сохраняя достоинство. Спустилась в прихожую как раз в тот момент, когда Мэри, сурово сдвинув брови, впускала его в дом.

– Мили Азалия, – коротко поклонился гонец, снимая шлем. Его лицо было покрыто пылью и усталостью. – Письмо от генерала Райдена. И… распоряжение.

Он протянул мне два предмета: небольшой, туго свёрнутый свиток с сургучной печатью и… тяжёлый, туго набитый кожаный мешочек, который с глухим лязгом упал мне в ладонь. Звук был знакомым и прекрасным – звон монет.

– Благодарю вас, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Отдохните и подкрепись на кухне.

Гонец кивнул и последовал за Мэри.

Я вернулась в кабинет, на свой завоёванный командный пункт. Руки слегка дрожали. Сначала я разломила печать на свитке. Почерк был резким, угловатым, без единого лишнего слова.

«Азалия.

Средства выделены. Отчёт потребую.

Не опозорь имя, которое носишь.

Р.»

Ни приветствия, ни пожеланий удачи. Но это не имело значения. Он прислал деньги.

Я развязала шнурок на мешочке и высыпала содержимое на стол. Монеты были тяжёлыми, из бледного жёлтого металла, с изображением драконьей головы на аверсе и имперской короны на реверсе. Золотые кирины. Их было… много. Достаточно, чтобы начать. Я пересчитала их ещё раз, уже мысленно распределяя по статьям расходов. Большая часть уйдёт на самое необходимое – ремонт амбара, постройку оранжереи, закупку зерна и инструментов и материалов. И оплату работников, конечно. Что я буду за хозяйка поместья, если не заслужу своим отношением расположение людей, которые работают на меня.

Я давно усвоила для себя. Самый ценный ресурс – это люди. Создай им условия, относись со всей справедливостью и уважением и заслужишь не только уважение, но и настоящую преданность.

Я хотела пустить монеты в полный оборот и уже весной начать получать прибыль, чтобы больше не зависеть от генерала. Но я отложила небольшую сумму в сторону. Инвестиция в будущее.

Мой план с оранжереей и цветами был не просто прихотью. Это был стратегический ход. Зерно и картошка дадут пропитание, но не прибыль. А редкие цветы, целебные травы или даже просто красивые букеты в голодном на роскошь Приграничье могли стать стабильным источником дохода. Чтобы больше не протягивать руку за подачкой к тому, кто меня презирает.

Но я не была наивной. Броситься выращивать первое попавшееся – верный путь прогореть. Мне нужны были данные. Анализ рынка, как сказала бы я в своей прошлой жизни.

Я подошла к окну кабинета, глядя на унылый пейзаж. Чтобы понять, что выращивать, нужно было изучить спрос. Узнать, что пользуется популярностью, по каким ценам продаётся, есть ли конкуренты. А для этого нужно было выбраться из этой каменной скорлупы и увидеть всё своими глазами.

– Мэри! – позвала экономку, выходя из кабинета.

Она появилась через несколько мгновений.

– Мили?

– Скажите, где здесь ближайший крупный рынок? И есть ли по соседству другие поместья, имения?

Мэри нахмурилась, обдумывая вопрос.

– Рынок… самый ближний – в трёх часах езды, в селении Дреннен. Туда свозят урожай, скот, ремесленники свои изделия продают. Бывает раз в неделю, по Змеиным дням. А поместья… – она повела плечом. – По соседству только одно – имение «Серебристый Ручей». Принадлежит милорду Кадарену. Но он… нелюдим. Редко показывается. Скупой, говорят.

Так, значит, «Дреннен». Отлично. Два направления для разведки. Посещение рынка покажет общую ситуацию, а сосед-затворник…с этим сложнее. Был бы он женатым и имей детей, то ещё можно было рассчитывать на сотрудничество. Ещё и скупой. Нет, его я решила отложить на потом, когда будет свободное время. Основное внимание надо было сосредоточить на рынке.

– Спасибо, Мэри. Прикажите, пожалуйста, подготовить для меня лёгкую карету. Завтра с утра я еду в Дреннен.

На лице экономки вновь мелькнуло удивление, но она лишь кивнула:

– Слушаюсь, мили.

Глава 10

Лёгкий экипаж, подпрыгивая на ухабах, наконец-то вывез нас на главную улицу Дреннена. Селение оказалось шумным и оживлённым, совсем не таким, как наше глухое поместье. Воздух гудел от голосов, ржания лошадей и скрипа телег. Пахло дымом, специями, кожей и – что было самым обнадёживающим – свежим хлебом.

Я велела Элиасу остановиться на краю рыночной площади и, поправив простой шерстяной платок, вышла, стараясь выглядеть как заурядная горожанка, а не как жена генерала.

На рынке кипела жизнь. Торговцы наперебой расхваливали свой товар: туши свежезабитых свиней, грубые домотканые полотна, глиняные горшки, связки лука и чеснока. Я медленно прошлась между рядами, внимательно всматриваясь и прислушиваясь.

Мой взгляд упал на прилавок, ломившийся от ярко-оранжевых тыкв. Торговка, дородная женщина с красным лицом, тут же ухватилась за потенциальную покупательницу.

– Берите, милая, берите! – затараторила она. – Нынче тыквы отлично идут! Сладкие, сочные! И хранятся до весны!

Я сделала вид, что заинтересовалась, взяв в руки одну из тыкв.

– Да? А кто их покупает? – спросила я как бы невзначай.

– Да все! – развела руками торговка. – И горожане, и окрестные фермеры на корм скоту берут. Выгодно нынче свиней держать!

В этот момент из-за соседнего прилавка, заваленного вязанками сушёных трав, раздался хриплый, насмешливый голос:

– Тыквами только свиней кормить, потому их и покупают. Хочешь всю жизнь со свиньями работать – выращивай тыквы.

Я обернулась. На складном стуле сидела древняя старуха, лицо её было похоже на сморщенное осеннее яблоко, но глаза, тёмные и пронзительные, горели живым, цепким умом. Перед ней на грубом деревянном ящике стоял пышный куст роз в глиняном горшке. Не чахлый побег, а настоящий, здоровый куст с несколькими бутонами нежного персикового оттенка. Он выглядел настолько чужеродно и прекрасно среди этой простой утвари, что казался волшебным.

Торговка с тыквами обиженно фыркнула и отвернулась.

Старуха не спускала с меня своего взгляда.

– А коли тебе нужен дельный совет, хозяйка, то подойди лучше ко мне, – сказала она.

Заинтригованная, я поблагодарила торговку и подошла к старухе.

– И что же вы мне рассказать хотите? Какой совет дадите? – спросила я, глядя на розу.

Старуха хрипло рассмеялась.

– Советы за бесплатно не раздаю, милая. Уважаю свой труд и знания. Купи куст роз – и я тебе всё расскажу. Что знаю.

Я без колебаний достала кошелёк и отсчитала несколько монет. Цена была завышенной, но я молча протянула деньги.

Старуха, довольно кивнув, сунула монеты в складки своей одежды.

– Садись, – буркнула она, указывая на ящик рядом.

Я присела на край, чувствуя себя ученицей.

– Тыквы… – начала старуха, презрительно скривив губу. – Это еда для желудка. А это… – она провела костлявой рукой по лепесткам розы, – еда для души. В Приграничье души у многих в запустении, как твои поля. Они сохнут по красоте, сами того не зная. Лекарственные травы – да, их берут. От хвори телесной. А от хвори душевной. От тоски. От памяти о чём-то прекрасном, что осталось там, в ихних Алэриях. – Она прищурилась. – Ты не местная. По глазам видно. И платье на тебе простое, а руки… руки выдают. Не работница ты. Ты – хозяйка.

Я не стала отрицать, лишь кивнула.

– Вот и думай, – продолжала старуха. – Кому тут нужны твои розы? Не тем, у кого в карманах пусто. А тем, у кого монеты звенят, да в душе – пусто. Одиноким старикам в их каменных мешках. Лекарям – для снадобий успокоительных. Молодым девкам, что хотят хоть каплю красоты в свою жизнь. Спрос есть. Маленький, но он есть. И конкуренции – ноль. Потому что все, как эта дура, – она кивнула в сторону торговки тыквами, – думают только о брюхе.

Она замолчала на несколько секунд и продолжила.

– Выращивай не только розы. Лаванду – для сна и от моли. Шалфей – для очищения. Мяту перечную – для желудка и ума. Но и красоту… красоту не забывай. Она тоже лечит.

Старуха подняла горшок с розой и протянула мне.

– Бери. На счастье. И помни: здесь ценят не количество, а редкость. Не то, что набивает желудок, а то, что греет душу.

Я взяла горшок, и в тот самый миг, когда мои пальцы сомкнулись вокруг прохладного, упругого стебля, я увидела это. Тончайшую, полупрозрачную алую ленту, которая на мгновение обвила веточку, словно дымка или отсвет невидимого пламени, и тут же исчезла. Сердце заколотилось где-то в горле. Может, показалось?

Я подняла взгляд на старуху, ища в её глазах подтверждение. Но её лицо оставалось непроницаемой маской из морщин. Как спросить? Спросить прямо – рискуешь прослыть сумасшедшей. А если не спросить, значит, упустить шанс.