Печать молчания

— Он мертв, — констатировал Олег. Его глубокий бархатистый голос прозвучал пугающе ровно, полностью лишенный каких-либо человеческих эмоций. — И, судя по специфическому цвету кожи, это не инфаркт и не инсульт. Его отравили, Вероника Николаевна. Причем веществом мгновенного действия.

Он медленно повернулся к Веронике. В его стеклянных глазах теперь читался леденящий душу, торжествующий блеск хищника, который загнал жертву в угол.

— Вероника Николаевна, вы ведь спали в этой комнате всю ночь? — тихо спросил он, делая шаг к ней. — И массивная дверь, насколько я вижу, была наглухо заперта на тяжелую железную задвижку изнутри. Вы сами открыли её мне только что. Окна закрыты на шпинделя. Физически войти сюда никто не мог. Расскажите мне, как адвокат... как это произошло?

— Я ничего не слышала и не видела, — твердо отрезала Вероника, чувствуя, как внутри всё сжимается от подступающего ужаса. — Вечером я приняла убойную дозу фенобарбитала из-за затяжной бессонницы. Я спала как мертвая. Проснулась пару минут назад от вашего настойчивого стука. Голова до сих пор раскалывается. Вы намекаете, что это сделала я? У меня не было никаких причин убивать своего главного клиента.

— Я ничего не намекаю, я лишь фиксирую факты, — Олег вернул на лицо вежливую, холодную маску. — В отеле «Старый маяк» сейчас находятся всего пять человек, включая меня. Мартовский шторм полностью затопил мост и единственную переправу, телефонные провода оборваны, связи нет. Мы абсолютно изолированы от внешнего мира на этом скалистом выступе. И среди нас — труп самого влиятельного человека в городе.

Он подошел к входной двери, внимательно осмотрел железный засов и пальцами в черной кожаной перчатке аккуратно провел по металлическому пазу косяка. На его губах снова скользнула зловещая полуулыбка. Вероника затаила дыхание. Она еще не знала, что этот молчаливый администратор — выживший брат строителя Игоря Петровича, чью жизнь они с Громовым растоптали три года назад. И что именно Олег полчаса назад провернул невозможный фокус с капроновой нитью и магнитом под порогом, задвинув тяжелый засов снаружи комнаты, чтобы подставить её.

— Дмитрий и Катерина уже спустились в холл, — Олег взял подсвечник со стола и направился к выходу. — Дмитрий — бывший следователь, у него огромный опыт расследования подобных... деликатных дел. Я думаю, вам стоит немедленно спуститься вместе со мной. Нам нужно обсудить новые правила, по которым мы будем жить в этом доме до тех пор, пока шторм не утихнет и сюда не сможет пробиться полиция. Если она вообще когда-нибудь сюда доберется.

Вероника молча кивнула. Интуиция топ-адвоката подсказывала, что холл отеля сейчас превратится в зал трибунала, где у неё не будет судейского иммунитета. Ей придется защищать собственную жизнь перед людьми, каждый из которых ненавидел покойного Громова. И каждый из которых мог вести свою изощренную игру.

Она незаметно поправила воротник куртки, прощупывая сквозь серый нейлон жесткий корпус спрятанного шприца-пистолета, и шагнула из номера вслед за молчаливым администратором, оставляя синий труп Громова в темной запертой комнате. Капкан закрылся идеально, и первая очная ставка ждала её внизу у камина.

ГЛАВА 4. СЛЕД НА ПЕПЛИЩЕ

Холл первого этажа отеля «Старый маяк» напоминал склеп, в котором заживо замуровали уцелевших. Огромное пространство с высоким сводчатым потолком тонуло в траурно-серых предрассветных сумерках. Огромные панорамные окна, выходящие на бурлящее озеро, вибрировали и жалобно стонали от каждого яростного удара мартовского ветра. Мокрый, тяжелый снег налипал на стекла снаружи, медленно сползая вниз и оставляя за собой длинные, похожие на шрамы дорожки.

Единственным источником тепла и света был массивный каменный камин в углу. В его глубокой пасти лениво трещали сырые сосновые поленья, выбрасывая в воздух едкий, горьковатый дым. Воздух в холле был плотным, удушливым, пропитанным запахом озерной сырости, старого дерева и гари.

У камина, в глубоких кожаных креслах, сидели двое.

Журналистка Катерина куталась в дорогой шерстяной плед. На её бледном, осунувшемся лице с безупречным, но уже слегка размазанным макияжем застыла маска циничного ожидания. Она судорожно сжимала в пальцах тонкую сигарету, выпуская изо рта колечки сизого дыма. Рядом с ней неподвижно, словно высеченное из камня изваяние, сидел Дмитрий — бывший следователь. Его лицо с резкими, грубыми чертами и тяжелым подбородком оставалось абсолютно спокойным. Лишь воспаленные, красные от хронического недосыпа серые глаза подо льдом медленно, сканирующим взглядом провожали Веронику, пока та спускалась по широкой мраморной лестнице вслед за Олегом.

Шаги Вероники гулко отдавались от каменных плит пола. Её правый локоть по-прежнему был намертво прижат к боку, фиксируя спрятанный под нейлоном шприц-пистолет. Каждое движение отзывалось острой, пульсирующей болью в висках — фенобарбитал продолжал отравлять её разум.

— Ну и ну. Кого я вижу, — Катерина хрипло рассмеялась, даже не повернув головы. Она стряхнула пепел прямо на каменный пол. — Наш столичный топ-адвокат соизволил спуститься в общую камеру. Верочка, а где же ваш всесильный покровитель? Неужели Артур Борисович брезгует сидеть у одного костра с простыми смертными?

Вероника не ответила. Она подошла ближе к огню, чувствуя, как ледяной штормовой воздух, пробивающийся сквозь щели в рамах, заставляет её крупно дрожать внутри куртки.

— Громов мертв, — вместо неё ровным, пугающе лишенным эмоций голосом произнес Олег. Он аккуратно поставил бронзовый подсвечник на каминную полку и повернулся к присутствующим. — Его тело сейчас находится в гостевом люксе на втором этаже. Лицо синее. На шее след от укола. Похоже на редкий быстродействующий токсин.

В холле на мгновение наступила оглушительная, звенящая тишина. Слышно было только, как шторм за окном с новой силой швырнул ледяную крошку в панорамное стекло.

Реакция постояльцев была жуткой. На лице Катерины не отобразилось ни капли страха или удивления. Напротив, её губы медленно тронула робкая, торжествующая и хищная усмешка. Она глубоко затянулась сигаретой, словно только что услышала новость о падении акций конкурента, а не об убийстве человека. Дмитрий лишь слегка прищурил свои воспаленные глаза, а его пальцы на подлокотнике кресла судорожно сжались в кулак, обнажая белые костяшки. Три года назад Громов разрушил его карьеру, уволив из органов, когда следователь подошел слишком близко к его серым махинациям. И сейчас Дмитрий упивался моментом.

— Мертв, значит… — протянул Дмитрий, медленно поднимаясь с кресла. Его массивная, широкоплечая фигура сразу подчинила себе пространство холла. На нем была старая кожаная куртка, от которой веяло дешёвым табаком. — Какая ирония судьбы. Человек, который думал, что купил весь этот город, закончил свои дни на грязном полу в глуши. И самое интересное… Вероника Николаевна, вы ведь спали в той же комнате, верно?

Дмитрий сделал шаг навстречу Веронике. Его взгляд, тяжелый и профессионально проницательный, заскользил по серому нейлону её одежды.

— Вы адвокат, вы должны понимать, в каком положении сейчас находитесь, — тихо, с пугающим весом в голосе продолжил бывший сыщик. — Связи нет. Мост затоплен. Отель отрезан от мира. Мы заперты здесь один на один с трупом и убийцей. И этот убийца находился в комнате, которая, как утверждает Олег, была наглухо закрыта на внутренний засов. Физически войти туда снаружи никто не мог.

Вероника почувствовала, как липкий пот выступил у неё на лбу. Ловушка сжималась. Ей нужно было немедленно перевести удар, найти хоть какую-то зацепку, доказывающую невозможный фокус Олега, иначе её раскатают здесь же, у камина.

Она сделала шаг назад, спиной к массивному дубовому столу, за которым вчера вечером Олег регистрировал их прибытие. Пытаясь унять дрожь в руках, она опустила левую ладонь на деревянную поверхность стола и внезапно пальцами нащупала что-то под столешницей.

Там, в узкой технологической щели между декоративной панелью стойки и выдвижным ящиком администратора, был спрятан посторонний предмет.

Действуя инстинктивно, уличным чутьем загнанного зверя, Вероника аккуратно, беззвучно продвинула пальцы глубже. Её ногти задели тонкую, жесткую структуру. Капроновая нить. Очень прочная, рыболовная леска, один конец которой был намертво привязан к небольшому, но невероятно мощному неодимовому магниту, прикрепленному к внутренней стороне деревянного каркаса стола. На леске остался едва заметный, свежий след бурой смазки — точно такой же, какой Олег использовал вчера вечером для смазывания дверных петель в её номере.

Вспышка озарения ослепила Веронику. Это был скрытый детонатор. Тот самый технологичный фокус, с помощью которого Олег смог задвинуть тяжелую железную задвижку изнутри её комнаты, находясь при этом снаружи в коридоре, просто протянув нить через замочную скважину или под порогом и сорвав её магнитом.

Адвокат Леонова мгновенно сжала левую руку в кулак, скрывая находку, и смело посмотрела прямо в глаза бывшему следователю Дмитрию.

— Вы ошибаетесь, Дмитрий, — ледяным, уверенным тоном отчеканила она, заставляя свой голос звенеть на весь холл. — В криминалистике нет слова «невозможно». Герметичность этой комнаты — всего лишь иллюзия. И фасад этой ловушки рухнет гораздо быстрее, чем вам кажется. Здесь каждый имел мотив уничтожить Громова. И у меня есть доказательства, что настоящий палач прямо сейчас стоит среди нас и держит в руках подсвечник.

Олег у камина даже не вздрогнул. Но пламя свечи в его бронзовом подсвечнике в эту секунду резко дернулось и колыхнулось от внезапного сквозняка, словно сама тьма в глубине отеля приготовилась к новому, неизбежному удару.

ГЛАВА 5. ПЕТЛЯ В ТЕМНОТЕ

Слова Вероники повисли в удушливом воздухе холла тяжелым грозовым облаком. Они словно физически придавили присутствующих к каменным плитам пола. Журналистка Катерина замерла с тонкой сигаретой у самого рта. Её недавняя хищная усмешка мгновенно сменилась напряженным, выжидающим прищуром профессионального репортера, учуявшего сенсацию на крови.

Бывший следователь Дмитрий медленно, всем корпусом перевел взгляд с побледневшего адвоката на неподвижного администратора отеля. Его воспаленные, красные от вечного недосыпа глаза под массивными надбровными дугами сузились до размеров тонких и острых бритвенных лезвий.

Олег оставался пугающе спокоен. Желтый огонек стеариновой свечи в его правой руке не дрогнул ни на один миллиметр. Тень от бронзового подсвечника застыла на стене омертвевшим черным изваянием. Однако Вероника, привыкшая в залах судов ловить мимолетные мимические судороги свидетелей, отчетливо заметила, как на его волевом, жестком подбородоке едва заметно дернулась и затихла тонкая жилка.

— Доказательства? — Дмитрий хрипло и коротко хмыкнул, медленно закладывая руки за спину. В его глухом голосе прорезался тот самый профессиональный, опасный азарт гончей, которая после долгих лет сырой пустоты наконец-то почуяла под лапами горячий и свежий след. — Вероника Николаевна, в этом импровизированном зале суда у вас нет адвокатской мантии, процессуальных отсрочек и права на ошибку. Если у вас действительно есть весомая улика, выкладывайте её на этот стол прямо сейчас. Без лишней лирики. Иначе всё это выглядит как дешевая и трусливая попытка затянуть время перед неизбежным финалом.

— Да наш столичный топ-адвокат просто пытается спасти свою шелковую шкуру! — цинично и со злостью выплюнула Катерина, бросая недокуренную сигарету прямо на каменный пол и с силой растирая её носком дорогого туфля. — Ей не привыкать искусно врать и выворачивать факты наизнанку. Она годами отмывала Громова, пока мы гнили заживо из-за его серых схем. Теперь пришла её очередь платить по счетам.

Вероника не удостоила журналистку даже коротким взглядом. Все её чувства были обострены до предела. Её левая рука, скрытая от глаз присутствующих под массивной дубовой столешницей стойки, крепко, до судороги в пальцах, сжимала находку — тонкую капроновую леску и тяжелый неодимовый магнит, пахнущий свежей, липкой бурой смазкой. Адвокат Леонова сделала глубокий, ледяной вдох, заставляя первобытную панику окончательно отступить. В её разуме включился тот самый яростный, холодный математический расчет, который приносил ей победы в самых безнадежных делах.

— Вы абсолютно правы, Дмитрий. Времени на долгие прения у нас действительно нет, — ледяным, звенящим на весь холл тоном отчеканила Вероника, делая решительный шаг вперед от стойки администратора. — Вы все с самого начала зациклились на одной-единственной детали. На том, что комната была наглухо заперта изнутри. Тяжелый железный засов, окна закрыты на массивные шпингалеты, герметичный каменный гроб. Идеальное преступление в духе классических романов, верно? Нет. Всего лишь примитивный, грязный технический фокус, тонко рассчитанный на то, что уставший следователь пойдет по самому очевидному пути и обвинит того, кто проснулся в номере.

Она резко выдернула левую руку из-под стола и с силой швырнула свою находку на старый персидский ковер прямо к ногам Дмитрия. Металлический магнит с глухим, зловещим стуком упал на ткань, а длинная капроновая нить змеей кольнулась и распрямилась в воздухе холла.

— Что это за дрянь? — Дмитрий нахмурился, мгновенно опускаясь на одно колено. Он был старым волком и не стал трогать предмет голыми руками, аккуратно подцепив край лески кончиком своего складного ножа.

— Это то, с помощью чего Артура Громова тихо убили в запертой комнате, оставаясь при этом снаружи, в абсолютной безопасности коридора. Олег вчера вечером лично смазывал дверные петли в моем номере бурым техническим маслом — я слишком хорошо запомнила этот специфический, удушливый запах. На этой леске остались точно такие же следы смазки. Трюк стар как мир, Дмитрий. Капроновая леска продевается под порогом закрытой двери или через замочную скважину, крепится к кольцу тяжелого засова, а с другой стороны коридора притягивается мощным неодимовым магнитом через древесину. Достаточно сильно потянуть за нить из темноты коридора, чтобы задвижка с грохотом вошла в металлический паз изнутри комнаты. После этого леска просто сдергивается сильным рывком через щель, не оставляя явных следов взлома.

Вероника резко повернулась к Олегу, её серые глаза горели праведным, торжествующим гневом загнанного в угол человека.

— Вы просчитались только в одном, Олег. Магнит сорвался с лески в самый последний момент и остался лежать под вашей стойкой, куда вы спешно затолкнули его ногой перед тем, как подняться ко мне и разыграть сцену «обеспокоенного администратора». Вы — единственный, кто имел беспрепятственный доступ к ключам, маслу и комнатам этого отеля. Это вы вкололи Громову смертельный яд через шприц-пистолет, пока он спал под транквилизаторами, а потом заперли меня с его синеющим трупом, чтобы повесить это убийство на меня!

Катерина резко вскочила с кожаного кресла, тяжелый шерстяной плед бесформенной массой сполз с её плеч на пол. Она со страхом, неверием и диким изумлением уставилась на бледное лицо Олега. Дмитрий медленно, тяжело поднялся с колен, его лицо потемнело от ярости, а желваки заходили под кожей.

— Олег… — глухо и угрожающе произнес бывший следователь, делая медленный шаг к администратору отеля. Его правая рука инстинктивно дернулась к внутреннему карману куртки, где он годами привык носить свой табельный пистолет, но там было пусто. — Это правда? Какого черта здесь происходит? Говори!

В огромном холле воцарилась звенящая, мертвая и удушающая тишина. Слышно было только, как лед на штормящем озере за окнами с оглушительным, похожим на пушечный выстрел треском раскололся под очередным яростным ударом мартовской стихии.

Олег медленно, с полным достоинством опустил руку со свечой на каменную каминную полку. На его лице не отразилось ни единой капли страха или раскаяния. Маска вежливого, услужливого портье окончательно и безвозвратно слетела, обнажив суровые, глубокие морщины и леденящий, волчий взгляд человека, которому больше незачем скрываться от этого мира. На его тонких губах появилась жуткая, пугающая улыбка палача, дождавшегося своего триумфа.

— Вы действительно чертовски умны и проницательны, Вероника Николаевна, — тихо, с пугающим бархатистым эхом произнес Олег, глядя адвокату прямо в душу своими мертвыми глазами. — Столичная школа. Громов не зря платил вам миллионы, чтобы вы искусно отмывали его грязные дела и топили его врагов. Да. Магнит мой. И леска моя. И Громова убил именно я.

Он медленно перевел свой тяжелый взгляд на Дмитрия, и его голос огрубел, став похожим на скрип несмазанных тележных колес.

— Ты хочешь знать, за что я приговорил эту синюю тварь, Дима? За что я устроил эту казнь? Три года назад этот ублюдок Громов провернул масштабную серую махинацию и закрыл единственную детскую лечебную клинику в промзоне, чтобы построить на её пепелище свои торговые склады. Мой младший брат, честный строитель Игорь Петрович, своими руками строил этот объект. Громов не просто кинул его на огромные деньги и обанкротил его контору. Когда Игорь попытался бороться и пошел в суды, Громов подставил его. Сфабриковал дело с помощью Мясника из промзоны, подбросил окновавленный охотничий нож на его загородную дачу и упек невиновного многодетного отца Игоря на максимальный срок в колонию строгого режима!

Олег сделал яростный шаг вперед, его широкая грудь тяжело вздымалась под черным пиджаком.

— Жена Игоря, несчастная Елена, через неделю покончила с собой в ванной от позора, травли соседей и нищеты. А их трое маленьких детей — Денис, Максим и крошечная пятилетняя Аля — три долгих года замерзали, голодали и мокли на привокзальных вокзалах, превратившись в диких зверят! И всё это время эта синяя мразь Громов шиковала в своих загородных особняках и покупала новые машины. А эта блестящая сука, адвокат Леонова, лично уничтожала в судах любые апелляции нашей защиты, затягивала процессы и топила моего брата ради очередных гонораров от чиновника! Вы думали, что печать молчания на этом деле останется навечно? Вы думали, что про вас все забыли? Нет. Я ждал долгих три года. Я выследил Громова. Я заманил вас обоих в этот проклятый отель. И я ввел ему через шприц ту самую дозу токсина, которую он заслужил. Каждую каплю!

— Ты сумасшедший… Господи, ты психопат, — прошептала Катерина, в ужасе пятаясь назад, пока её спина не уперлась в холодное стекло панорамного окна.

— Я не сумасшедший, Катя. Я — то самое правосудие, которое слишком долго опаздывало. И моя игра еще не окончена. Она только начинается.

Олег резко, молниеносным движением вскинул левую руку, и в его ладони тускло блеснул маленький пластиковый пульт. Его палец с силой нажал на единственную черную кнопку.

Где-то глубоко внизу, в цокольном этаже, со стороны котельной и генераторной, раздался глухой, сокрушительный взрыв, от которого заложило уши. Огромное каменное здание отеля содрогнулось до самого фундамента. Панорамные окна в холле жалобно зазвенели, мгновенно покрываясь сетью мелких трещин. Единственный генератор, до этого глухо рокотавший под полом, надрывно взвыл, выбросил столб копоти и навсегда затих.

Огонек свечи на камине мгновенно погас. Холл отеля «Старый маяк» в одну секунду погрузился в кромешную, абсолютную, леденящую душу и осязаемую тьму штормовой мартовской ночи.

ГЛАВА 6. ОСТРИЕ ВО ТЬМЕ

Тьма, обрушившаяся на холл после взрыва генератора, была абсолютной, почти осязаемой. Она мгновенно стерла все очертания предметов, превратив огромное пространство отеля в глухой, леденящий душу склеп. В первые секунды в ушах стоял лишь надрывный, угасающий звон треснувших панорамных окон и яростный, торжествующий вой мартовского шторма, пробравшегося сквозь новые щели в стекле.

Вероника замерла, боясь сделать даже полшага. Сердце колотилось в груди так сильно, что его удары отдавались в горле. Фенобарбитал продолжал отравлять разум, но адреналиновый шок заставил её чувства обостриться до предела. Она уличным чутьем понимала: в этой темноте они все стали равны, но у Олега было главное преимущество — он знал каждый угол этой каменной ловушки.

— Олег! Стоять! — где-то в паре метров справа раздался яростный, хриплый крик Дмитрия. Послышался тяжелый топот его ботинок, глухой удар массивного тела о деревянную стойку администратора и звон перевернутого бронзового подсвечника. — Тварь, я найду тебя…

— А-а-а! Он здесь! Он идет сюда! — истошно, до хрипа закричала Катерина со стороны окон. Её крик внезапно оборвался глухим, удушливым хрипом, словно чья-то железная ладонь в кожаной перчатке намертво запечатала ей рот. Послышался короткий звук возни, треск рвущейся ткани пледа и тяжелый, грубый стук обмякшего тела о каменные плиты пола. Олег действовал быстро, хладнокровно и без звука. Он убирал лишних свидетелей.

Вероника поняла: следующая очередь — её.

Действуя на чистых животных инстинктах загнанного волка, она бесшумно опустилась на корточки, прижав спину к холодному основанию дубовой стойки. Её пальцы лихорадочно, срывая ногти, вцепились в левый бок собственной старой осенней куртки. Серый нейлон хрустел под ладонью. Вероника нащупала под тканью скрытую головку английской булавки, которой полчаса назад скрепила разрезанную нейлоновую подкладку кармана. Металл обжег пальцы холодом.

С силой рванув замок булавки, Вероника вытащила её из шва. Ткань кармана разошлась, обнажив серые пласты синтепона. Запах горького миндаля мгновенно вырвался наружу, ударив в нос удушливия химической волной. Вероника запустила руку глубоко под утеплитель, и её пальцы коснулись холодного, матового углепластикового корпуса автоматического шприца-пистолета.

Она выдернула прибор из нейлонового тайника.

Тяжелое оружие легло в её руку как влитое. Встроенный цифровой дозатор был мертв без батарей, но механический спуск шприца-пистолета по-прежнему работал. Тончайшая стальная игла, на кончике которой всё еще блестела микроскопическая капля смертельного токсина Громова, хищно замерла во тьме. Вероника взвесила прибор в руке, чувствуя, как страх медленно трансформируется в холодную, яростную решимость. Это был её единственный шанс выжить в этом золотом капкане.

Прямо над её головой, всего в полуметре от стойки, раздались шаги. Они были сверхъестественно, пугающе бесшумными. Так ходит Марк Волков в своих ночных вылазках по промзоне. Так передвигался Олег.

Вероника перестала дышать. Она отчетливо услышала, как мужчина в темноте тяжело, прерывисто вздохнул и сделал еще один шаг. Ткань его пиджака тихо шуршала по дереву стойки. Олег искал её на ощупь, двигаясь вдоль мебели. Его левая рука, как поняла Вероника по легкому шороху, скользила по дубовой поверхности стола прямо над её головой.

— Верочка… — пугающе тихо, почти ласково прошептал голос Олега из темноты. От этого бархатистого шепота у адвоката по спине пробежал ледяной пот. — Я ведь знаю, что ты здесь. Ты не уйдешь отсюда. Твой фасад рухнул. Вы с Громовым ответите за Игоря. За Елену. За детей…

Его шаги остановились точно напротив неё. Вероника увидела, как в тусклом, сером отблеске шторма, едва пробивающемся сквозь разбитые окна, сверху вниз опускается массивная темная фигура. Олег приседал, собираясь заглянуть под стойку. В его правой ладони зловеще блеснуло что-то длинное и острое — похоже, он нашел обломок панорамного стекла.

Времени на размышления больше не оставалось.

Вероника резко, с глухим звериным рыком выбросила правую руку вперед и вверх, целясь вслепую, на звук его голоса. Матовый углепластиковый корпус шприца-пистолета с силой врезался во что-то мягкое. Длинная стальная игла с хлюпающим, коротким звуком вошла глубоко в плоть.

Олег издал дикий, задушенный крик боли и неожиданности. Вероника почувствовала, как под её пальцами сработал механический поршень прибора, до упора вдавив остатки липкого раствора горького миндаля из разбитой ампулы прямо в тело мужчины. Первый удар пришелся точно в область предплечья или шеи — в темноте было не разобрать.

Мужчина тяжело рухнул на неё сверху, придавив своим огромным весом к каменному полу. Его пальцы в кожаной перчатке мертвой хваткой вцепились в воротник её нейлоновой куртки, разрывая ткань у самого горла. Обломок стекла со свистом пролетел в паре сантиметров от лица Вероники, глубоко полоснув по деревянной панели стойки.