Чужое наследство

— Седьмая комната — это самая важная комната в этом доме, — сказала она тихо. — Павел Сергеевич всегда говорил, что там спрятано самое ценное. Но он предупреждал: не открывайте её, пока не будете готовы.

— Почему? — спросила Анна.

— Потому что, когда вы её откроете, вы увидите правду, — сказала Мария Семёновна. — А правда может быть опасной.

Она замолчала и посмотрела на Анну с такой серьёзностью, что у той по спине пробежал холодок.

— Я хочу увидеть правду, — сказала Анна. — Я хочу узнать, что случилось с моим отцом.

Мария Семёновна кивнула, но её взгляд оставался тревожным.

— Тогда идите за мной, — сказала она. — Я покажу вам вторую комнату. Там есть то, что может помочь вам понять, кто убил Павла Сергеевича.

Анна встала и последовала за ней. Они вышли в коридор и направились к лестнице, ведущей на второй этаж. За ними снова послышались шаги — лёгкие, но настойчивые, и Анна поняла, что они не одни в этом доме.

Глава 6. Знакомство с соседями

Мария Семёновна вела Анну по длинному коридору второго этажа, и каждая половица под их ногами издавала жалобный скрип. Дом казался живым — он дышал, постанывал, переговаривался с ними на языке старого дерева и оседающей штукатурки. Анна чувствовала, как её шаги отдаются эхом в пустых комнатах, и в этом эхе ей слышались чьи-то голоса, которые говорили на непонятном языке.

— Здесь раньше жила семья купцов, — говорила Мария Семёновна, останавливаясь перед второй дверью. — Они построили этот дом в конце девятнадцатого века. А потом, после революции, здесь была коммуналка. Много людей жило. А потом дом опустел. Только ваш отец сохранил его.

Она вздохнула и провела рукой по косяку двери, как будто гладила старого друга.

— Павел Сергеевич купил его в девяностых, когда дом хотели снести. Он вложил все свои деньги в реставрацию. Говорил, что этот дом — его наследие, и он передаст его своей дочери.

Анна слушала, и в груди у неё щемило. Она никогда не знала отца, но теперь, слушая о нём от людей, которые его помнили, она чувствовала, как он становится реальным, живым, близким.

— Я живу здесь уже пятнадцать лет, — продолжала Мария Семёновна. — Павел Сергеевич позволил мне остаться, когда я осталась без жилья. Я ухаживала за домом, следила за порядком. Когда он исчез, я осталась, потому что он просил меня: "Мария, если меня не станет, береги дом. Моя дочь когда-нибудь придёт".

Анна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сжала руку Марии Семёновны и тихо сказала:

— Спасибо, что вы здесь. Спасибо, что ждали меня.

— Я всегда знала, что вы придёте, — ответила Мария Семёновна, и в её глазах блеснули слёзы. — Павел Сергеевич говорил, что вы упрямая, как он. И он был прав.

Они подошли к второй двери. На ней была табличка с цифрой «2». Мария Семёновна достала из кармана старенький ключ и вставила его в замок.

— Я храню ключи от всех комнат, — сказала она. — Павел Сергеевич оставил их мне на случай, если вы придёте. Но первую комнату вы уже открыли сами. Теперь откроем вторую.

Она повернула ключ, и замок щёлкнул. Дверь медленно открылась, и Анна увидела спальню. Большую, светлую, с высокими окнами, выходящими на набережную. В центре стояла массивная кровать с балдахином из выцветшего бархата, рядом — туалетный столик с серебряными щётками и флаконами духов. На стенах висели портреты — старые, в массивных рамах, изображавшие людей в костюмах прошлого века.

— Это была спальня ваших родителей, — сказала Мария Семёновна, входя в комнату. — Здесь они жили, когда был маленьким. Ваша мать любила эту комнату.

Анна шагнула через порог и почувствовала, как воздух в комнате будто сгущается. Пахло старыми духами и пылью, и в этом запахе было что-то родное, почти знакомое. Она подошла к туалетному столику и провела пальцем по поверхности. На нём лежала старая фотография в серебряной рамке. Анна взяла её — на снимке была её мать, молодая и счастливая, она стояла рядом с отцом, и оба улыбались, глядя в камеру.

— Они любили друг друга, — тихо сказала Мария Семёновна. — Это было видно по тому, как они смотрели друг на друга. Когда ваша мать уехала, Павел Сергеевич долго не мог прийти в себя. Он всё надеялся, что она вернётся.

Анна поставила фотографию на место и осмотрелась. На стене висела старая картина — морской пейзаж, написанный маслом. Она подошла ближе и заметила, что за картиной что-то есть. Она отодвинула её и увидела небольшой сейф, вделанный в стену.

— А это что? — спросила она.

Мария Семёновна подошла и удивлённо покачала головой.

— Я не знала, что здесь есть сейф, — призналась она. — Павел Сергеевич никогда не говорил мне о нём.

Анна попыталась открыть его, но сейф был заперт. Она не знала кода, но чувствовала, что там может быть что-то важное.

— Завтра я попробую найти код, — сказала она. — Возможно, он где-то записан в бумагах.

Они вышли из спальни и направились вниз, в холл. Мария Семёновна повела Анну на кухню, где на старой плите уже кипел чайник, и на столе стояли тарелки с домашней выпечкой.

— Вы должны поесть, — сказала она. — У вас был трудный день.

Анна села за стол, и Мария Семёновна налила ей чаю. Они сидели в тишине, и Анна чувствовала, как тепло разливается по телу. Она была благодарна этой женщине за её заботу.

Вдруг за окном послышался шум — кто-то ходил по двору. Анна подошла к окну и увидела мужчину. Он был пожилым, с седыми волосами, в потёртом пальто, и шёл по дорожке, ведущей к дому. На поясе у него висела связка ключей, и он казался уверенным, как будто имел право находиться здесь.

— Кто это? — спросила Анна.

Мария Семёновна подошла к окну и, увидев мужчину, улыбнулась.

— Это Степан Иванович, — сказала она. — Он живёт в соседнем доме. Он был другом Павла Сергеевича, и он помогает мне по дому. Сейчас я позову его.

Она открыла дверь и вышла на крыльцо. Анна видела, как они разговаривают, как мужчина удивлённо поднимает брови и смотрит в сторону кухни. Затем Мария Семёновна поманила Анну жестом, и та вышла на крыльцо.

— Знакомьтесь, — сказала Мария Семёновна. — Это Степан Иванович. А это Анна, дочь Павла Сергеевича.

Степан Иванович был высоким, сутулым, с добрыми, но колючими глазами, которые внимательно разглядывали Анну. Он протянул руку, и Анна пожала её. Ладонь у него была сухой и шершавой, как у человека, который много работал руками.

— Анна Петровна, — сказал он, и голос его был хриплым, как будто он редко говорил. — Я много слышал о вас от Павла Сергеевича. Он часто говорил о своей дочери. Я рад, что вы приехали.

— Спасибо, — ответила Анна. — Я тоже рада познакомиться. Вы знали моего отца?

— Знал, — кивнул Степан Иванович. — Мы вместе работали. Я был его связным. Когда он вёл свои дела, я помогал ему с документами и связью. Я знаю, что произошло с ним. И я знаю, кто его убил.

Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Кто? — спросила она. — Кто убил моего отца?

Степан Иванович оглянулся по сторонам, затем сделал шаг ближе и сказал тихо:

— Не здесь. Здесь небезопасно. Завтра утром я приду к вам, и мы поговорим. А сейчас — я должен идти. Меня могут заметить.

Он развернулся и быстро пошёл обратно, исчезая в сумраке двора. Анна стояла на крыльце и смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё разгорается надежда. У неё был союзник. Кто-то, кто знал правду.

Мария Семёновна положила руку на её плечо.

— Не всё так просто, Анна, — сказала она. — Степан Иванович хороший человек, но он боится. Все боятся. Те, кто убил Павла Сергеевича, всё ещё здесь. И они могут быть среди нас.

Анна обернулась и посмотрела на неё. В глазах Марии Семёновны была тревога, которая не исчезала.

— Я не боюсь, — сказала Анна. — Я должна узнать правду.

Они вернулись в дом, и Анна пошла в свою комнату. Она сидела у окна, глядя на темнеющий Петербург, и думала о том, что этот город, который она почти не знала, уже стал её судьбой. Она ещё не знала, какой путь ей предстоит пройти, но она знала, что теперь у неё есть цель.

Глава 7. Первая атака

Анна стояла у двери своей комнаты, сжимая в руке записку. Бумага была тонкой, пожелтевшей, словно её вырвали из старой тетради. Буквы были написаны торопливо, неровным почерком, словно тот, кто писал, очень спешил и боялся, что его застанут. Она перечитала слова ещё раз: «Не доверяй Марии. Она не та, кем кажется. Уходи, пока можешь». Холод пробежал по спине, и Анна почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Она подняла глаза на дверь, за которой всё ещё слышались шаги Марии Семёновны. Та ходила по кухне, гремела посудой, напевала что-то тихое и грустное. Анна не знала, что думать. Эта женщина была так добра к ней, так заботлива, так похожа на бабушку, которой у Анны никогда не было. Но записка говорила обратное. Может быть, это была провокация? Или Мария действительно скрывала что-то?

Она спрятала записку в карман и решила, что пока не будет показывать её Марии. Она должна сама разобраться, что происходит. Если кто-то хотел предупредить её, возможно, этот кто-то был тем, кому она могла доверять больше. Но кто это мог быть? Степан Иванович? Он сказал, что придёт завтра. Может быть, это он оставил записку, чтобы подготовить её? Или это был тот самый преследователь с вокзала?

Анна вышла из комнаты и направилась на кухню. Мария Семёновна сидела за столом и пила чай. Увидев Анну, она улыбнулась.

— Садись, милая, — сказала она, пододвигая стул. — Ты выглядишь уставшей. Выпей чаю.

Анна села, взяла кружку, но не пила. Она смотрела на Марию, пытаясь прочитать её лицо. В нём не было ничего подозрительного — только доброта и забота. Но Анна знала, что внешность обманчива. Она видела это в музее, когда люди приходили с улыбками, а за спиной носили камни.

— Мария Семёновна, — начала она осторожно, — вы знаете, кто мог оставить мне записку?

Мария удивлённо подняла брови.

— Записку? Какую записку?

Анна достала её из кармана и положила на стол. Мария взяла бумагу, прочитала, и её лицо побледнело.

— Откуда у вас это? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Я нашла её под дверью своей комнаты, — сказала Анна. — Вы не знаете, кто мог её написать?

Мария долго молчала, глядя на записку, затем тяжело вздохнула.

— Я не знаю, Анна, — сказала она. — Но я знаю, что в этом доме есть люди, которые хотят вам навредить. Я не враг вам, поверьте. Я хочу помочь вам. Но в этом доме есть те, кто не хочет, чтобы вы нашли правду.

— Кто? — спросила Анна. — Кто эти люди?

— Я не знаю имён, — ответила Мария. — Но я знаю, что они следят за вами. Возможно, они уже в доме.

Она замолчала, и в этот момент за окном послышался шум — кто-то ходил по двору. Анна встала и подошла к окну. В темноте она увидела силуэт, который двигался вдоль забора. Он был высоким и широкоплечим, и в его руке что-то блестело — возможно, фонарик. Или нож.

— Мария, — сказала Анна, не оборачиваясь, — там кто-то есть.

Мария подошла к ней и, взглянув в окно, побледнела ещё сильнее.

— Это они, — прошептала она. — Они уже здесь. Нам нужно уйти.

Она схватила Анну за руку и потащила в глубь дома, к лестнице, ведущей на второй этаж. Они поднялись быстро, почти бегом, и Мария завела Анну в маленькую комнату, где стоял старый шкаф.

— Спрячьтесь здесь, — сказала она. — Я не дам им вас найти.

Анна хотела возразить, но Мария уже закрыла дверцы шкафа, оставив её в темноте. Анна слышала, как Мария вышла из комнаты и направилась к лестнице, а затем голоса — низкие, мужские, которые говорили с ней на повышенных тонах.

— Где она? — спрашивал один из них. — Мы знаем, что она здесь. Отдай её нам, и мы оставим тебя в покое.

— Я не знаю, о ком вы говорите, — отвечала Мария, и голос её был спокоен, но Анна чувствовала в нём напряжение. — Здесь никого нет. Уходите, пока я не позвала полицию.

— Полицию? — засмеялся другой голос. — Полиция не поможет тебе, старуха. Мы здесь, чтобы забрать то, что принадлежит нам.

Анна сидела в шкафу, затаив дыхание. Она слышала, как они обыскивают комнаты, как открываются и закрываются двери, как звучат их шаги всё ближе и ближе. Вдруг дверь в комнату, где она пряталась, распахнулась, и она услышала тяжёлые шаги. Кто-то подошёл к шкафу и дёрнул дверцу. Анна закрыла глаза, готовясь к худшему.

Но дверца не открылась — она была заперта снаружи. Анна поняла, что Мария заперла её, чтобы защитить. Человек дёрнул дверцу ещё раз, затем выругался и пошёл дальше.

Анна сидела в темноте, слыша, как шаги удаляются. Сердце её колотилось так сильно, что она боялась, что они услышат его. Она не знала, сколько прошло времени — может быть, минуты, а может быть, часы. Когда всё стихло, она услышала тихий голос Марии:

— Анна, выходите. Они ушли.

Анна открыла дверцу и увидела Марию, стоящую у порога. Её лицо было бледным, но она улыбалась.

— Всё хорошо, — сказала она. — Они ушли. Но они вернутся. Мы должны уехать отсюда.

— Куда? — спросила Анна, выходя из шкафа.

— Есть одно место, — сказала Мария. — Там мы будем в безопасности. Я отведу вас.

Она взяла Анну за руку и повела по тёмному коридору к задней лестнице, ведущей в подвал. Там они прошли через старый подземный ход, который вывел их в соседний дом, где они оказались в маленькой квартире, пахнущей старыми книгами и пылью.

— Здесь мы будем в безопасности, — сказала Мария. — Этот дом принадлежит Степану Ивановичу. Он знает о ходе и всегда готов помочь.

Анна опустилась на стул и перевела дыхание. Она чувствовала, как дрожь отпускает её, и благодарность переполняет её сердце.

— Спасибо, Мария Семёновна, — сказала она. — Вы спасли меня.

— Я всегда буду защищать вас, Анна, — ответила Мария. — Это обещание, которое я дала вашему отцу.

Она взяла кружку с чаем и протянула её Анне. Анна взяла её, чувствуя, как тепло разливается по телу. Она знала, что эта ночь была только началом.

Глава 8. Детектив

Анна замерла на стуле, вцепившись пальцами в край стола. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук разносится по всей маленькой квартире. Мария Семёновна стояла у окна, вглядываясь в темноту, и её плечи были напряжены, как у кошки, готовой к прыжку. Шаги за дверью становились всё ближе — медленные, уверенные, без попыток скрыть своё присутствие. Кто-то шёл целенаправленно, зная, где они находятся.

— Кто это? — прошептала Анна, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— Не знаю, — ответила Мария, и её голос дрогнул. — Но это не те, кто был в особняке. Те двигались иначе. А этот… этот знает, куда идёт.

Она отошла от окна, подошла к старому комоду и достала из него небольшой револьвер — старый, потёртый, но явно заряженный. Анна расширила глаза от удивления.

— Откуда у вас оружие? — спросила она.

— Павел Сергеевич просил меня хранить его на случай опасности, — ответила Мария, взводя курок. — Он говорил, что когда-нибудь оно может пригодиться. Видимо, этот день настал.

Она встала между Анной и дверью, и Анна увидела, как её руки, морщинистые и узловатые от возраста, сжимают рукоятку револьвера с удивительной твёрдостью. Эта женщина была готова защищать её, и Анна вдруг поняла, что недооценила её. Мария Семёновна была не просто доброй старушкой, которая ухаживала за домом. Она была стражем, хранителем тайн, которые её отец оставил после себя.

Шаги остановились прямо за дверью. Наступила тишина — такая густая, что Анна могла слышать собственное дыхание. Затем раздался стук — тихий, вежливый, три удара, как у человека, который умеет ждать и не хочет пугать тех, кто внутри.

— Мария Семёновна, — послышался голос — низкий, спокойный, без угрозы. — Я знаю, что вы здесь. Откройте, пожалуйста. Я не причиню вам вреда. Я хочу поговорить с Анной Петровной.

Мария переглянулась с Анной. В её взгляде был вопрос: отвечать или молчать? Анна колебалась лишь мгновение. Этот голос — она уже слышала его. На вокзале, когда кто-то следил за ней. В особняке, когда раздались шаги на лестнице. Это был тот самый мужчина в чёрной куртке, который преследовал её. Но в его голосе не было угрозы — только настойчивость и что-то похожее на усталость.

— Откройте, — сказала Анна, вставая. — Я хочу знать, кто он и что ему нужно.

— Анна, это может быть опасно, — предупредила Мария.

— Если бы он хотел мне навредить, он бы уже сделал это, — ответила Анна, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она чувствовала. — Откройте.

Мария неохотно опустила револьвер и, подойдя к двери, повернула ключ. Дверь медленно приоткрылась, и на пороге появился тот самый мужчина. Высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и серыми глазами, которые в полумраке казались почти белыми. На нём была та же чёрная кожаная куртка, потёртая на локтях, и узкие джинсы. Его тёмные волосы были растрёпаны, будто он давно не спал, а на правой руке, на пальце, виднелся старый шрам — белый и выпуклый, как нить.

Он стоял на пороге, держа руки слегка поднятыми, чтобы показать, что не вооружён. Его взгляд скользнул по Марии, задержался на револьвере, затем переместился на Анну. Он смотрел на неё с любопытством, смешанным с облегчением, как будто ждал этой встречи много лет.

— Анна Петровна, — сказал он, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Я рад, что вы в безопасности.

— Кто вы? — спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Почему вы следите за мной?

Он сделал шаг вперёд, но Мария вскинула револьвер, преграждая ему путь.

— Стойте там, — сказала она ледяным тоном. — Отвечайте на вопросы, пока вас не подстрелили.

Мужчина поднял руки выше, показывая, что не собирается нарушать её границы.

— Меня зовут Глеб Коршунов, — сказал он, глядя Анне прямо в глаза. — Я частный детектив. Я расследую дело о краже антикварных часов из Эрмитажа, которые исчезли семь лет назад. Ваш отец был главным, подозреваемым в этом деле, и я уверен, что в этом доме есть улики, которые помогут мне найти настоящих преступников.

Анна смотрела на него, и в её голове кружились тысячи мыслей. Она уже слышала это имя — Глеб Коршунов. Мария упоминала его, когда говорила о друзьях отца. Но она не знала, что он детектив.

— Я знаю это дело, — сказала она. — Мой отец был агентом, а не вором.

— Да, — кивнул Глеб. — Я знаю это. Я знаю, что он работал на спецслужбы и пытался разоблачить сеть контрабандистов. Я знаю, что его убили. И я знаю, что в этом доме есть доказательства, которые могут уничтожить тех, кто это сделал.

— И вы хотите их найти, — сказала Анна.

— Мы хотим их найти, — поправил он. — Вместе. Я предлагаю вам сделку: я помогу вам открыть все семь комнат и найти правду о вашем отце, а вы дадите мне доступ к тем уликам, которые там спрятаны.

Анна молчала, обдумывая его слова. Он говорил убедительно, но она не могла доверять ему безоговорочно. Слишком много людей уже обманули её, слишком много тайн было вокруг.

— Откуда мне знать, что вы не тот, кто хочет мне навредить? — спросила она.

Глеб усмехнулся, и в этой усмешке было что-то горькое.

— Если бы я хотел вам навредить, я бы не стоял здесь и не разговаривал с вами. Я бы просто вошёл в дом и забрал то, что мне нужно. Но я не хочу так делать. Я хочу, чтобы правда восторжествовала. Ради вашего отца. И ради моего.

— Вашего? — переспросила Анна, удивлённо поднимая брови.

Глеб вздохнул, и в его глазах мелькнула боль, которую он тщательно скрывал.

— Мой отец тоже был агентом, — сказал он. — Он работал вместе с вашим отцом. Он был его напарником. И он тоже был убит. Я искал правду семь лет. И я думаю, что она здесь, в этом доме.

Анна смотрела на него, и в его глазах она увидела отражение своей собственной боли. Они оба были детьми, которые потеряли отцов, и оба пытались найти правду в этом враждебном мире.

— Хорошо, — сказала она, наконец. — Я согласна на сделку. Но если вы предадите меня, я найду способ остановить вас.

Глеб улыбнулся, и в этой улыбке было что-то тёплое, почти нежное.

— Я никогда не предаю тех, кто доверяет мне, Анна Петровна. Это плохо для репутации.

Он опустил руки, и Мария медленно опустила револьвер, хотя в её глазах всё ещё была настороженность.

— Вы знали, что он придёт? — спросила Анна у Марии.

— Нет, — ответила та, покачивая головой. — Но я знаю, что он был другом Павла Сергеевича. Я видела его в доме несколько раз, когда Павел Сергеевич был жив. Я не знала, что он стал детективом.