Байкал. История одной любви

Анна Пухова-Литвинова

Байкал. История одной любви

А ведь он покоряет! С первого шага. Даже не будучи видимым. Издали. Мощно. Ветрено. Со всеми потрохами. Так ребенок чувствует рядом сильное присутствие взрослого. Неосязаемое. Неслышное. Но такое явное и втягивающее в орбиту. Уверенное присутствие взрослого, способного сберечь или убить твое крохотное существо. Однако, страха нет. «Ты в безопасности - говорит тебе тело - разбирай уже свои чемоданы!».

Позже, по мере приближения, когда поредеют стволы деревьев, воздух станет плотным и изменит цвет, он резко явит себя из-за поворота. Как разбойник, сразу во весь рост, в невыносимом блеске этого своего предназначения и с полным пониманием заложенной в него грандиозной идеи бытия. Байкал!

И волны его синее, чем небо. И солнце «как вошедший в столицу мятежник». И краски хлещут нещадно по городским глазам даже сквозь темные линзы очков. И пьянит он как шампанское: проясняя голову и навзничь распластывая тело. И улыбкой твоей можно обнять его по периметру! Ибо хилое существо твое уже не в силах с нею совладать – так рвется она, будто истосковавшийся по хозяину пес.

В его присутствии закрываются рты, прерывается дыхание, любая мысль теряет ценность еще на подступах. Блеклые мы на этом фоне! Здесь бессмысленно спорить, нелепо бороться - можно только смущенно замолчать и почтительно расступиться. А еще лучше, поскорее освободить его от себя. Или по крайней мере, максимально сбавить звук. Вот эту жужжяще-свистяще-таряхтяще-раздражающую комарильню. Тссс, человек, помолчи! Лучше, избавь его от груды мусорной. От сбросов своих позорных. В тех водах вечность. Там сотни тысяч поколений живых и ушедших, а ты, как тот вонючий прыщ, в потугах грязью покорить его воображение - стыдно, человек!

Ведь он из тех, к кому нужно идти босыми ногами, оставляя на дороге следы кровавых мозолистых почестей. И не гнушаться тем, чтобы при встрече встать на колени. В знак признательности к тому Другому, кто создал это чудо. И для тебя, ведь дурня, создал тоже!

Взамен, он даст тебе силы, громаду и время. Столько, сколько можешь унести. Он даст тебе чувство сквозного ветра в груди: его прохладу и порывы. Он даст прозрачный острый взгляд и едва не убившее тебя осознание, что мир-то на самом деле открыт – это ты в добровольной тюрьме. Он даст тебе чуткий как у лисы нюх на «свое» и «чужое». А на прощание одарит слезами восторга, как в детстве: до дрожи и хрипов. Он подарит миру нового тебя!