Генезис. Том 3

— Иди спать, — сказала она. — Завтра будет долгий день.

Он кивнул, встал и пошёл к лестнице. На ступеньке он остановился и посмотрел на неё.

— Мама?

— М?

— Спасибо, что ты здесь.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё — тепло, боль, надежда.

— Я всегда здесь, сынок, — сказала она. — Всегда.

Артур поднялся в свою комнату. За окном всё ещё падал снег — медленно, тяжело, как будто время замерло. Он сел на кровать, и пружины скрипнули под его весом. В руке он всё ещё сжимал карту Марты Брукс.

«Мы найдём их всех, — подумал он. — Мы найдём каждого Пожирателя. И мы остановим их».

Он не знал, сколько это займёт времени. Не знал, сколько из них выживет. Но знал одно: они не остановятся, пока мир не станет безопасным.

И пока есть дом, есть и надежда.

ГЛАВА 6.

7 января 1989 года. Брукфилд. Особняк «Генезис». 6 часов утра.

За окном было темно. Не серо, не сине — именно темно, той густой январской тьмой, которая не пропускает даже звёзд. Снег перестал падать, но ветер ещё гулял по саду, срывая с ветвей последние комья, и они падали на землю с глухим, почти неслышным стуком.

Артур стоял у окна в своей комнате и смотрел на сад, где снег лежал ровным, нетронутым слоем. Через час они уезжали. Он не знал, вернутся ли, но знал, что другого выбора нет.

Рюкзак был собран ещё с вечера. Он проверил его трижды: сменная одежда, блокнот, карта, письмо отца, старая фотография семьи Кроули, которую он так и не выбросил. И красная нитка на запястье — теперь она была тоньше, почти невесомой, но всё ещё была с ним.

Он сжал её в пальцах, чувствуя, как она нагревается от его кожи. За три года он привык к этому теплу — оно стало частью его, как дыхание, как сердцебиение.

— Ты готов? — раздался голос за спиной.

Он обернулся. В дверях стояла Лиза. Она была в той же одежде, что и вчера, — старые джинсы, тёплый свитер, который был ей велик, и поверх — куртка, которую она взяла у Софии. На её лице не было страха. Только та особая сосредоточенность, которая появлялась у неё перед тем, как она собиралась сделать что-то важное.

— Почти, — сказал он. — Ты как?

— Готова. — Она сжала левую руку в кулак, и в воздухе вокруг её пальцев вспыхнула голубая искра — слабая, но живая. — Я всё ещё не привыкла. Но это работает.

— Это больше чем работает, Лиз. Ты создаёшь защиту из ничего.

— Из воли, — поправила она. — Из желания защитить.

Она подошла к окну, встала рядом. На стекле замерзал иней, и она провела по нему пальцем, оставляя прозрачную полосу.

— Я боюсь, — сказала она тихо, почти шёпотом.

— Чего?

— Что мы не справимся. Что нас слишком мало. Что мама…

Она не договорила. Артур чувствовал, как слова застревают в её горле, как они тяжелеют и не хотят выходить.

— Мама будет с нами, — сказал он. — Она сказала, что не останется здесь одна.

— Она не должна ехать. Это слишком опасно.

— Она знает. И всё равно едет.

Лиза посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то — не вопрос, не сомнение, а понимание.

— Ты тоже боишься?

— Да, — честно ответил он. — Но если мы не поедем, никто не поедет.

Внизу уже была суета. София ходила по кухне, проверяя, всё ли взяли: термос с чаем, бутерброды, запасные одеяла, аптечку. Её движения были привычными, почти машинальными, но Артур заметил, как она то и дело останавливается, прижимая ладонь к груди — туда, где, наверное, билось сердце.

— Мам, — сказал он, входя на кухню. — Ты не обязана ехать.

Она повернулась к нему. В её глазах была та же тёплая усталость, что и всегда, но в этот раз в ней было что-то ещё — решимость.

— Обязана, — сказала она. — Мои дети едут на войну. Я не могу остаться здесь и ждать.

— Это опасно.

— Я знаю. — Она подошла к нему, взяла за руки, и её пальцы были тёплыми и сухими. — Но я уже потеряла твоего отца. Я не потеряю вас. Если я могу быть рядом — я буду рядом.

Артур хотел возразить, но передумал. Он обнял её, и от неё пахло мукой и ванилью — тем самым запахом, который он знал с детства.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда вместе.

— Вместе, — повторила она.

Фургон был загружен к семи утра. Рюкзаки лежали в багажнике, между ними — ящик с продуктами, который София собрала ещё вчера. На заднем сиденье сидели Дженни и Эмма, Эмма смотрела в окно, сжимая в руке старый жетон, который когда-то принадлежал Лиаму. Она не говорила о нём, но никогда не расставалась с этой вещью — металл был потёрт от её пальцев, на нём почти стёрлась гравировка, но он всё ещё был с ней.

Макс устроился на откидном сиденье, у двери, и его поза была напряжённой — он то и дело поглядывал в окно, проверяя, не следят ли за ними. Рядом с ним лежал нож — тот самый, с чёрной рукоятью, который он когда-то отдал Джеку, а потом вернул.

Джек сидел в самом конце, на сложенном спальнике, и смотрел на свои руки. Они больше не дрожали — но он всё ещё привыкал к тому, что они принадлежат ему, а не тому, кто жил внутри.

Саша села за руль. Артур хотел спорить, но она посмотрела на него, и он понял: она знает дорогу лучше. Она знает маршруты, знает, как заметить слежку, как уйти от погони. Он сел на пассажирское сиденье.

София села сзади, между Лизой и Дженни. Она держала на коленях корзинку с бутербродами, и от неё пахло домом — тем самым, который они покидали, и который они обещали себе вернуть.

— Все? — спросила Саша, зажигая двигатель.

— Все, — ответил Артур.

Фургон тронулся, и особняк «Генезис» остался позади. Артур смотрел в зеркало заднего вида, пока дом не исчез за поворотом, скрывшись в серой утренней дымке. Он не знал, вернутся ли они. Но знал, что у них нет выбора.

Дорога была пустой. Снег лежал по обочинам, и фургон оставлял за собой две тёмные колеи, которые тут же заносило ветром. За окнами тянулись поля, покрытые белым одеялом, и редкие фермы, из труб которых шёл дым, смешиваясь с серым небом.

— Первая остановка — Чикаго, — сказала Саша, не оборачиваясь. — Клэр ждёт нас. Она нашла ещё несколько охотников.

— Сколько? — спросил Макс.

— Троих. Двое из них уже сталкивались с Пожирателями. Один — просто парень, который нашёл билет и начал искать.

— Трое — это мало, — сказал Макс.

— Трое — это больше, чем было, — ответила Саша.

Артур смотрел в окно, и мысли его были далеко. Он думал об отце, о его письме, о карте, которую они нашли. О том, что всё это связано — Марта Брукс, Архитектор, Спящий. Все нити вели к одному.

— Мы найдём их, — сказал он, не оборачиваясь. — Всех.

— Всех? — переспросила Эмма, и в её голосе впервые за день мелькнула тень прежней насмешки. — Ты знаешь, сколько их?

— Нет, — честно признался он. — Но мы попробуем.

Через три часа они остановились у старой заправки. Колонки не работали, и запах бензина смешивался с запахом снега и сырости. Рядом стоял маленький киоск, в котором не было ни души — только пыльные банки с газировкой и шоколад, который никто не покупал.

— Привал, — сказала Саша, выключая двигатель.

Они вышли из фургона. Артур вдохнул холодный воздух, и он обжёг лёгкие, но это было хорошо — это напоминало, что он жив. Лиза отошла в сторону, подошла к дереву, которое росло у дороги, и провела по его коре пальцами. На её пальцах осталась синяя искра, и она смотрела на неё, как на что-то новое, чего раньше не видела.

— Что это? — спросил Макс, подходя к ней.

— Не знаю. — Она сжала пальцы в кулак, и искра погасла. — Может, защита. Может, просто… энергия.

— Ты контролируешь это?

— Пытаюсь. — Она посмотрела на него. — Но иногда она появляется сама. Когда я волнуюсь.

— Ты волнуешься?

— Всегда.

Он хотел сказать что-то ещё, но передумал. Просто кивнул и отошёл, оставив её наедине с деревом.

В Чикаго они въехали к вечеру. Город встречал их огнями — неоновыми вывесками, редкими фарами машин, которые проезжали по мокрому асфальту. Небо было серым, но небоскрёбы уходили в него, как иглы, пронзающие облака.

Клэр ждала их у старого отеля на южной стороне. Она изменилась за три года — стала старше, жёстче, но в её глазах всё ещё горел тот же огонь, что и в день их первой встречи.

— Вы приехали, — сказала она, и голос её был ровным, но в нём слышалась усталость.

— Мы обещали, — сказал Артур, выходя из фургона.

Она провела их в отель — маленький, тёмный, с обшарпанными стенами и запахом старого дерева. Внутри их ждали трое. Двое — мужчина и женщина лет двадцати, с усталыми лицами и красными нитками на запястьях. Третий — парень лет семнадцати, с бледным лицом и дрожащими руками, в которых он сжимал старый цирковой билет с цифрой 7.

— Это они, — сказала Клэр. — Они хотят помочь.

Артур посмотрел на них. В их глазах он видел то же, что и в своих собственных — страх, смешанный с решимостью.

— Добро пожаловать в Сеть, — сказал он.

Они сидели в маленькой комнате, и запах старого ковра смешивался с запахом чая, который заварила София. Она разливала его по кружкам, и пар поднимался к потолку, смешиваясь с дыханием людей, которые собрались здесь, чтобы бороться с тем, что не должно существовать.

— Рассказывай, — сказал Артур, глядя на мужчину, который сидел напротив.

Он называл себя Том. Два года назад его сестра пропала в этом городе — просто исчезла, оставив после себя только старый билет. Он искал её и нашёл других — таких же, как он, кто тоже потерял кого-то.

— Мы знаем, что это не просто Пожиратели, — сказал он. — Это они, но они собираются. Раньше каждый был сам по себе, бродил по своему городу. А теперь они организуются.

— Кто организует? — спросил Артур.

— Не знаю. Но мы видели их. В подземельях, в старых туннелях под городом. Они собираются вместе и ждут.

— Чего ждут? — спросил Макс.

— Приказа, — сказала женщина, которую звали Рейчел. — Они ждут, когда кто-то скажет им, что пора.

Артур посмотрел на карту, которая лежала на столе. Точки, которые он добавил, светились в тусклом свете лампы.

— Тогда мы должны опередить их, — сказал он. — Мы найдём, кто даёт приказы. И мы остановим его.

Ночью, когда все разошлись по комнатам, Артур остался один в холле отеля. Он смотрел на огни Чикаго, которые мерцали в окне, и думал о том, что будет завтра.

— Ты не спишь? — раздался голос за спиной.

Он обернулся. В дверях стояла София, закутанная в шаль, которую она взяла с собой из дома.

— Не могу, — признался он.

Она подошла, села рядом на продавленный диван, и от неё пахло домом.

— Ты думаешь о нём? — спросила она. — Об отце?

— Да, — сказал он. — И о том, что он оставил.

— Он оставил тебе не только письмо, — сказала она. — Он оставил тебе силу. Веру в то, что ты можешь это сделать.

Артур посмотрел на неё. В её глазах была та же усталость, что и у всех, но в ней было что-то ещё — надежда.

— Я не хочу тебя терять, — сказал он.

— Не потеряешь, — сказала она. — Я всегда буду с тобой.

Она обняла его, и он чувствовал её тепло, как в детстве, когда он боялся темноты и она сидела у его кровати, пока он не засыпал.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не за что, — ответила она.

Они сидели так, пока огни Чикаго не начали гаснуть один за другим, и новый день не начал приближаться.

ГЛАВА 7.

8 января 1989 года. Чикаго — Детройт. 7 часов утра.

Фургон выехал из Чикаго, когда небо только начинало сереть. Город остался позади — небоскрёбы, неон, запах реки — и дорога снова потянулась через заснеженные поля, где редкие фермы стояли как часовые, охраняющие пустоту. Снег больше не падал, но ветер срывал его с земли, и он кружился над асфальтом, как мелкий песок.

В салоне было тихо. София задремала на заднем сиденье, укрывшись пледом, и её дыхание было ровным. Артур сидел на переднем сиденье, сжимая в руке старый компас — тот самый, который нашёл в коробке отца, — и смотрел, как стрелка дрожит, указывая на северо-восток.

Саша вела машину уверенно, без лишних движений, и её лицо было сосредоточенным. Она почти не спала прошлой ночью — Артур слышал, как она ходила по коридору отеля, проверяла замки, стояла у окна. Старые привычки, от которых трудно избавиться.

— Сколько ещё? — спросил Макс с заднего сиденья. Он не спал, сжимая в руке нож, и его пальцы машинально гладили рукоять.

— Часа три, — ответила Саша. — Если не застрянем.

— Детройт, — сказала Лиза, и в голосе её появилась та особая интонация, которая появлялась, когда она думала о чём-то важном. — Там Маркус. Он писал, что нашёл ещё несколько человек. Что они уже начали охоту.

— Начали, — повторил Макс. — Без нас.

— Он не ждал, — сказал Артур. — Он делал то, что должен был.

— Как и мы, — сказала Эмма. Она сидела у окна, и её голос был ровным, но в нём слышалась та же сталь, что и всегда. — Мы не можем быть везде сразу.

— Но мы можем быть там, где нужны, — сказал Артур. — Поэтому мы едем.

Детройт встретил их серостью. Город казался мёртвым — не в том смысле, в котором мёртвыми были поля за окном, а в том, что он когда-то был живым, а теперь замер, как будто время остановилось. Заброшенные заводы тянулись вдоль дороги, их окна были выбиты, и ветер гулял по пустым цехам, разнося запах ржавчины и машинного масла. На стенах были граффити — свежие, яркие, они кричали о том, что город ещё дышит, но дышит тяжело, с надрывом.

Фургон остановился у старого кафе, которое работало, несмотря на всё. Неоновая вывеска мигала, и половина букв не горела, но за мутными стёклами виднелись силуэты людей, которые пили кофе и курили, глядя в одну точку.

Маркус ждал их у входа. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и в его руке была сигарета, которую он сжимал так, будто она могла упасть. За три года он изменился — стал шире в плечах, жестче, и в его глазах появилась та же усталость, что была у всех них. Но когда он увидел их, в его глазах мелькнуло что-то — не надежда, нет. Что-то другое. Узнавание.

— Вы приехали, — сказал он, и голос его был хриплым, как у человека, который много говорит и мало спит.

— Мы обещали, — сказал Артур, вылезая из фургона.

Он пожал руку Маркусу — крепко, по-мужски, — и почувствовал, как ладонь того дрожит.

— Ты в порядке? — спросил Артур.

— Нет, — честно ответил Маркус. — Но я живу.

Он провёл их в кафе. Внутри было тепло, но воздух стоял густой, как кисель, и пахло пережаренным маслом и кофе. За столиком в углу сидели трое — парень и две девушки, лет по двадцать, с бледными лицами и красными нитками на запястьях. Они смотрели на входящих с настороженностью, но без враждебности.

— Это мои, — сказал Маркус, кивая на них. — Они тоже ищут.

— Ищут что? — спросил Макс, садясь за стол.

— Пожирателей, — сказал один из парней, и голос его был глухим. — Они здесь. Не так, как раньше — не прячутся. Они выходят на улицы.

— Когда? — спросил Артур.

— По ночам. И не только. — Девушка с короткой стрижкой, которую звали Элли, переглянулась с остальными. — Вчера они напали на склад. Четверо погибли. Мы не успели.

— Четверо? — переспросила Лиза, и её голос дрогнул.

— Они не просто нападают, — сказал Маркус. — Они организуются. Раньше каждый был сам по себе. А теперь они собираются вместе.

— Кто-то ведёт их? — спросил Артур.

— Мы думаем, да. Но мы не знаем, кто. Мы только чувствуем, что они стали сильнее.

Артур посмотрел на карту, которую разложил на столе. Детройт был отмечен красной точкой — той самой, которую они нашли в дневнике Марты. Но теперь вокруг неё появились новые точки — меньшие, серые, которые он не наносил сам.

— Что это? — спросил он, указывая на них.

— Места, где они были, — сказал Маркус. — Где они нападали. Где мы находили следы.

— Их много, — сказал Макс.

— Их слишком много, — поправила Элли. — Мы не можем быть везде.

— Тогда мы поможем, — сказал Артур. — Мы не можем быть везде, но мы можем быть там, где нужны.

Он обвёл взглядом стол — Маркуса, Элли, остальных, своих друзей. В их глазах он видел то же, что и в своих собственных — усталость, смешанную с решимостью.

— Мы начнём сегодня, — сказал он. — Прямо сейчас.

Они вышли из кафе, когда солнце уже начало клониться к закату. Небо было серым, и ветер срывал с земли снег, кружа его в воздухе. Артур смотрел на пустые улицы, на заброшенные здания, на граффити на стенах, и чувствовал, как внутри него растёт холодная, тяжёлая решимость.

— Куда сначала? — спросил Макс.

— На склад, — сказал Маркус. — Где были вчера. Мы не успели проверить всё.

Они сели в два фургона — Маркус и его команда в один, Артур и остальные — в свой. Дорога была длинной, и за окнами мелькали пустые здания, ржавые краны и чёрные трубы, которые уходили в небо, как пальцы мертвецов.

Склад стоял на окраине, у самого завода. Огромное здание из красного кирпича, с выбитыми окнами и ржавой крышей. Внутри было темно, и пахло сыростью, гарью и ещё чем-то — тем самым сладковатым запахом, который они помнили с самого начала.

— Они были здесь, — сказала Лиза, и голос её был тихим.

— Мы знаем, — сказал Маркус. — Мы нашли их следы. Кровь. И ещё кое-что.

Он показал на стену. Там, на кирпичах, был нарисован символ — тот же, что и на кольце Дженни, тот же, что на карте Марты. Переплетённые линии, которые складывались в букву «Б».

— Что это значит? — спросил Макс.

— Это знак Бруксов, — сказала Дженни, и голос её дрогнул. — Или того, кто хочет, чтобы мы подумали, что это они.

— Кто? — спросил Артур.

— Архитектор, — сказала она. — Он хочет, чтобы мы знали, что он здесь.

Они прошли вглубь склада. В центре стояли ящики, разбитые, с высыпавшимся содержимым. На полу — тёмные пятна, которые не были водой. И в углу — тело. Оно было старым, высохшим, но не разложившимся. На нём была одежда, которая могла принадлежать кому угодно, но лицо было стёрто — как у тех, кого забирает Спящий.

— Мы нашли его вчера, — сказал Маркус. — Он был здесь, когда мы пришли.

— Он не Пожиратель, — сказала Лиза, подходя ближе. — Он человек. Был человеком.

— Что с ним сделали? — спросил Макс.

— Его использовали, — сказал Артур, и голос его был ровным, но в нём слышалась та же холодная сталь, что и у Лизы. — Как инструмент.

Он посмотрел на лицо, которое было стёрто, и внутри него что-то оборвалось. Он вспомнил отца. Вспомнил, как тот стоял в дверях их дома и улыбался, и как его лицо исчезло, стёртое временем и монстрами.

— Мы найдём его, — сказал он, не оборачиваясь. — Мы найдём Архитектора. И мы остановим его.

Они вышли из склада, когда уже стемнело. На улице зажглись фонари — редкие, жёлтые, они разгоняли тьму, но не до конца. Снег снова начал падать, и Артур смотрел, как он кружится в свете фонарей, и думал о том, что будет завтра.

— Ты как? — спросила Лиза, подходя к нему.

— Нормально, — сказал он. — Просто устал.

— Мы все устали, — сказала она. — Но мы не остановимся.

— Знаю.

Она взяла его за руку — левую, ту, что держала силу, — и он почувствовал, как от её пальцев исходит тепло. Не то, что было от нити, а другое — живое.

— Мы справимся, — сказала она. — Как всегда.

— Как всегда, — повторил он.

Они стояли так, глядя на снег, и впервые за день он почувствовал, что они не одни. Что у них есть Сеть. Что они не просто выживают — они живут.

— Пошли, — сказал он. — Завтра будет новый день.

— Новый день, — повторила она, и в голосе её была та же тихая уверенность, что и у него.

Они сели в фургон и поехали в ночь, оставляя за собой пустой склад, стёртое лицо и символ, который ждал их в будущем.

ГЛАВА 8.

9 января 1989 года. Сиэтл. Окраина города. 4 часа дня.

Самолёт приземлился в Сиэтле в час дня, но город встретил их не дождём, как ожидалось, а низким, плотным туманом, который стелился по земле, окутывая дома, деревья и фонарные столбы, превращая привычные очертания в размытые серые пятна. Влажность была такой, что одежда липла к коже, а каждый вдох оставлял во рту привкус металла и сырости.

Они взяли напрокат старый «шевроле» — единственный, который был на стоянке у аэропорта, — и поехали на юг, туда, где заканчиваются кварталы и начинается лес. Диана ждала их на заправке у старого шоссе, и когда они подъехали, она стояла у колонки, сжимая в руках чашку с остывшим кофе, и её лицо было бледным, как у человека, который давно не спит.

Артур вышел из машины первым. Туман осел на его куртке мелкими каплями, и он стряхнул их, подходя к женщине.

— Диана?

Она подняла голову. Глаза у неё были красными, но сухими — слёзы кончились, осталась только пустота.

— Вы приехали, — сказала она, и голос её был ровным, но в нём слышалась та самая надломленность, которую Артур узнавал по себе. — Я думала, вы не приедете.

— Мы обещали, — сказал он. — Рассказывайте.

Она кивнула, сделала глоток кофе — он, наверное, уже был холодным, но она не заметила, — и начала говорить.

Её дочь звали Элли. Ей было шестнадцать. Она пропала четыре недели назад, в канун Рождества. Ушла в лес, который тянется вдоль озера Вашингтон, и не вернулась. Диана искала её сама, обошла все тропы, все заброшенные хижины, но нашла только её куртку — на ветке старого кедра, на высоте человеческого роста. И рядом с ней — следы. Не человеческие. Тяжёлые, глубокие, как будто кто-то волок что-то тяжёлое по земле.

— Я знала, что это не просто так, — сказала Диана. — Я читала о вас. О том, что вы делаете. Я написала Клэр, и она сказала, что вы можете помочь.

— Мы поможем, — сказала Лиза, выходя из машины. Она подошла ближе, и Диана посмотрела на неё с тем же выражением, с которым смотрели все, кто впервые видел Лизу после того, как она научилась использовать свою силу: смесь страха и надежды.