Болевой удар судьбы

Болевой удар судьбы

Глава 1

Тихий ветерок, этот нежный, но одновременно тревожный поцелуй осени, ласково трепал мои волосы в этот залитый солнцем день, и хоть я и испытываю к этой поре года стойкое неприятие, в этот раз он был просто чудесен, вызывая странный трепет в душе, смешанный с предчувствием чего-то неизбежного. После того, как мать ушла в иной мир, мне пришлось оставить позади не просто город, а целый мир, погрузиться в незнакомую школьную среду, стать чужой в этом новом, чужом пространстве. Впрочем, не это повергало меня в тоску, не это сковывало ледяным страхом, хотя, казалось бы, именно это должно было стать центром моих переживаний, но нет, истинная тревога таилась в другом.

Неизвестность, пугающая бездна того, что предстоит, страх горького разочарования, вот что терзало мое сердце, не давая покоя ни на минуту. Тот роковой день, та необратимая авария, перевернули мою жизнь с ног на голову, заставив распрощаться с друзьями, с которыми я делила дни и ночи с самого детства, с уголками, где каждая травинка была мне знакома, где я чувствовала себя по-настоящему дома, среди своих. Вся моя прежняя жизнь, казалось, рассыпалась в прах, оставив лишь призрачные воспоминания.

Пришло время, наконец, представиться, я – обычный подросток, так, наверное, сказала бы любая душа, не знакомая с моими внутренними терзаниями, но, увы, это далеко не так, ведь, признаться честно, я совершенно ничего не знаю о своем отце, и, быть может, эта странная, необъяснимая наследственность проявилась во мне от него, ведь моя матушка была женщиной простой, земной. Вопросы роятся в голове, словно назойливые мошки, но ответы ускользают, словно песок сквозь пальцы. Хотя, если быть до конца откровенной, это не слишком меня волнует, ведь если я родилась такой, значит, такова была чья-то высшая, непостижимая воля. И, наконец, настала моя очередь, мое описание, чтобы вы, читатель, смогли представить себе меня: семнадцатилетняя девушка, чьи фиалковые глаза, обрамленные густыми, словно крылья бабочки, ресницами, смотрят на мир, небольшой, аккуратный носик, пухлые, манящие губы, бледная, словно лунный свет, кожа, а что касается роста, то метр семьдесят два – вполне себе впечатляющий, не так ли? Волосы у меня не длинные, скорее каре, но не обычное, а с некой дерзкой асимметрией, одна сторона стрижена заметно короче другой, от природы я шатенка, но однажды, в порыве гнева, после бурной ссоры с матерью, я сбежала из дома, а вернувшись, предстала перед ней с волосами, окрашенными в глубокий, таинственный темно-фиолетовый цвет, и с пирсингом на нижней губе, придающим мне некую пикантность. Зовут меня Фиалка Вольтерген, и сегодня, как вы уже поняли, первое сентября, а я, о ужас, опаздываю в школу.

— Черт возьми! Именно сегодня! — вырвалось у меня непроизвольно.

— Юная леди, ни слова больше грубостей! — прозвучал строгий, но исполненный заботы голос моей тетушки Сары Мейт, единственной родственной души, оставшейся у меня в этом мире.

— Хорошо, тетушка, — пробормотала я, стараясь не показывать своего раздражения.

— Быстрее одевайся, и садись завтракать, ты уже безнадежно опаздываешь, — поторопила она меня, словно предчувствуя, что этот день будет полон неожиданных поворотов.

Чует мое сердце, этот учебный год обещает быть богатым на приключения, как бы я ни старалась их избежать.

Быстро приведя себя в порядок, я спустилась на кухню, где тетя Сара уже приготовила аппетитные оладьи с медом, но аппетита у меня совершенно не было, хотя, чтобы не расстраивать ее, я немного «поклевала» их, и, поблагодарив, помчалась в школу.

«Какой же странный этот город, такой тихий, такой однообразный, что становится просто противно, — пронеслось в голове. — Почему же судьба так жестока со мной? Зачем они забрали мою маму? Почему я родилась таким… монстром?»

Сойдя с накатанной тропинки, я направилась в парк, огляделась по сторонам, желая убедиться, что никто не видит моих странных, недозволенных действий. Никого. Я начала концентрироваться, ощущая, как привычная головная боль сжимает виски, но, как только она прошла, открыв глаза, я почувствовала за спиной легкое дуновение, ощутила пробуждение своих крыльев. Белоснежные, огромные, могучие, они словно сами хотели поднять меня ввысь, туда, где я могла бы обрести свободу, почувствовать ту самую, давно забытую связь с моей матерью.

— Крутая штука, где раздобыла? — раздался звонкий голос, заставив меня вздрогнуть.

Обернувшись, я увидела мальчика, нет, скорее парня, на вид ему было лет семнадцать, с растрепанными светлыми волосами и серыми, колючими, как уличные коты, глазами. «Черт! Откуда он здесь?» — промелькнула паническая мысль.

— На черном рынке, а ты тоже хочешь себе такую? — ответила я, пытаясь звучать как можно более непринужденно.

Он улыбнулся, его взгляд словно сканировал меня, и подошел ближе.

— И что же они умеют? — спросил он, его голос был полон любопытства.

— Потом поговорим, я жутко опаздываю, — выпалила я, не желая пускаться в объяснения, и бросилась бежать со всех ног, не оборачиваясь.

К моему удивлению, я успела как раз вовремя, мой одиннадцатый класс, словно испуганная стайка птиц, уносился с всеобщей «линейки» в кабинет, и главным было не отстать, не потеряться в этой толпе.

Зайдя в числе первых, я выбрала последнюю парту среднего ряда, надеясь, что так смогу избежать излишнего внимания, но, конечно, это было наивно. Как можно не заметить девушку, чья внешность кричит о неформальности, особенно когда речь идет о моем лице, ведь одежду я выбрала нарочито простую: черную классическую юбку чуть выше колена и бледно-розовую блузку, чтобы хоть как-то сгладить первое впечатление.

Учителя в классе еще не было, и вся школа, казалось, решила выяснить, каким образом «инопланетянка» попала сюда, но пока все с изумлением разглядывали меня, никто не решался подойти. В кабинете повисла напряженная, почти гробовая тишина, и нарушил ее… тот самый парень, которого я встретила в парке. И, как назло, он направился прямо к моей парте, и, увидев меня, на его лице сначала мелькнуло искреннее удивление, а затем расцвела наглая, дразнящая улыбка.

— Значит, сюда ты так торопилась, а где же твои… — начал он, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Учебники? — с лукавым блеском в глазах закончил он мою мысль.

— О, детка, ты, оказывается, и мысли читать умеешь, — протянул он, и его улыбка стала еще шире.

— Я многое умею, а ты так и будешь стоять и пялиться на меня? — спросила я, стараясь не выдать своего волнения.

— Конечно, кстати, я так и не расслышал твоего имени, — ответил он, не отводя от меня взгляда.

— А я… — только начала я, как в этот момент в класс вошел наш учитель, и всем пришлось замолчать, а моему несносному незнакомцу – сесть на место.

— И так, дети, вы уже познакомились с новой ученицей? Нет? Фиалка, прошу тебя, выйди к доске, чтобы тебя все могли как следует разглядеть, — произнес учитель.

«Ну что за день?! — возмутилась я про себя. — Что за глупые правила, зачем меня нужно разглядывать?!»

Выйдя к доске, я позволила учителю рассказывать обо мне, а сама, не теряя времени, начала изучать своих новых одноклассников, и, честно говоря, удивляться было нечему. Они все были настолько одинаковыми, настолько предсказуемыми, что это становилось почти смешным. Конечно, они отличались внешне, но одежда, прически, их манеры – все сливалось в одно сплошное, унылое «серое пятно».

— Вы что, гоните, Галина Дмитриевна?! Невозможно учиться на одни пятерки, должны же быть и четверки, и тройки! — раздался громкий голос.

Опять он, этот назойливый парень. Ну что на этот раз ему не так?

— Сосновский, что за выражения? Если я еще раз услышу подобное, то останешься без дискотек на весь год! — пригрозила учительница.

Он театрально схватился за сердце.

— Обещаю, Галина Дмитриевна, больше от меня вы ничего подобного не услышите, — пролепетал он.

— Ну вот. Да, ребята, у Фиалки действительно нет других оценок, — продолжила учительница, обращаясь к классу. — Я, как и вы, была сильно удивлена, и позвонила ее прежним учителям, и они подтвердили, что девочка очень способная, и шла на золотую медаль.