Абстрагированный. Вечный сад

– Подожди! – вырвался у него, запыхавшегося, раздраженный, сердитый крик. Тот собирался бросить его здесь одного!?! Однако, как это у него получалось?!..

Старик, игнорируя его призыв, легким полупрыжком поднялся еще чуть выше и продолжал плавно шагать дальше, не обращая на него никакого внимания. Нейл остановился в растерянности и смотрел пораженный, не зная, что делать, всего лишь наблюдая невероятную сцену и вдыхая дурманящий аромат крестовика. Вот она, «дурь»!.. А голова шла кру́гом.

–Эй!!.. Эй!!! – крикнул он обозлённо, гневно, но уже и отчаянно. Без всякого сомнения, тот намеревался бросить его здесь.

Потом собрал всю свою волю в кулак, даже зажмурился, как мальчишка, подпрыгнул, не стыдясь собственной нелепой попытки, слишком захваченный происходящим у него на глазах. И снова – ничего.

– Вниз, вниз! Отошли ее вниз! У тебя есть воля, Нейл. Направляй энергию к подошвам ног, оттолкнись от земли. Ты можешь! – не оборачиваясь, Ольсмин говорил ему так, словно, находился рядом с ним. – Вверх, сейчас, вверх!

И пояснил спокойно (у самого его уха!):

– Воздушный слой сам поддержит тебя. Эфир, на самом деле. Ты не сразу погрузишься в него, если задашь себе нужный ритм. Ну же, Нейл, хотя бы попытайся!

А Нейл чувствовал себя ребенком, которого отец учит плавать. Отец, не дающий поблажек. Ольсмин, говоривший с ним, на самом деле скользил уже далеко, над белесо-серой россыпью камней сухого речного русла. Что тот сделал бы, если б Нейл так и не смог последовать за ним? Исчез бы в лесу?!

– Бред!!!.. – заорал Нейл вне себя отчаянно и, закрыв глаза, сосредоточился, рванулся. В голове его странно помутилось, и мысли спутались. Можно ли спать на ходу?.. Можно ли мгновенно заснуть?! Легкий шаг... Отрыв! И медленное погружение. А он, как ему и было сказано, постарался не задерживаться на месте. Лишь растягивал все больше шаги, плавные, размеренные. Задал сам себе определенный ритм: шаг, шаг, шаг...

Воздух не уплотнился, не стал каким-то другим, желейным, не стал «пневматической подушкой» под его ногами. Мир не замедлился, и сам он не ускорил свой жизненный ритм – нет. Нейл даже не подозревал, что всё может быть так обыденно просто! Сконцентрировал всю свою волю где-то у себя под ногами, и всё, что ему оставалось, – лишь поддерживать движение, как бы подзаряжаясь им.

В конце концов, «земное притяжение», если оно существовало, не оказалось чем-то таким уж не преодолимым, противодействующим его желанию. Казалось, они вошли в какую-то новую, особую синтонию, сбалансировав противодействие. Нейл больше не падал. И в нем не было желания приземляться.

Он ритмично скользил поверх низкой растительности, это не составляло большого труда. Напротив было легко и даже приятно; значительного усилия потребовал от него лишь самый первый рывок, который так долго ему не удавался. Движение действительно подзаряжало! Следуя за Ольсмином, Нейл уже почти нагнал его и теперь, в свою очередь, оказался над сухим каменным руслом, пересечь которое пешком оказалось бы не очень легко. Глядя себе под ноги, он обнаружил, что внизу, под ним, посередине широкой россыпи камней, чуть журча, струился мелкий ручей. Лес, словно выросший, придвинулся им навстречу; стоял, как обрезанный гигантским ножом. И заросли шиповника и прочих кустарников делали подступы к нему почти непреодолимыми.

7. Скромные метаморфозы

... Одурманенный полетом над безбрежным полем терний и над рябившей под ногами каменной россыпью, Нейл медленно опустился на землю, погружаясь в тот небольшой слой воздуха, что отделял его от земли. Затем встал рядом со своим спутником.

– Я не знал, что такое возможно! – пробормотал он, ошеломленный.

– Ты еще очень многого не знаешь, Нейл, – слегка улыбнувшись, мягко ответил ему Ольсмин.

Теперь, несмотря на свое недоумение, он испытывал энтузиазм ребенка, впервые прокатившегося самостоятельно на велосипеде. И даже не сразу заметил, что Ольсмин как будто раздумывает над чем-то, глядя на непролазную чащу. Что означал его озадаченный вид? Нейл надеялся, что тот знает какие-то секретные тропы, но, по-видимому, его спутник заблудился. Бывает и такое... А он попытался припомнить, был ли он сам хороший ходок по тропам или бо́льшую часть своих путешествий проводил за рулем. Какое-то зыбкое воспоминание готово было вот-вот всплыть в нем.

Сосредоточенный на своей ускользающей памяти, Нейл едва заметил, как картина леса перед ними будто слегка дрогнула. Он принял это за струящиеся воздушные токи. И вспомнил что-то давнее, произошедшее с ним.

Однажды, бродя где-то в лесах, он, сокращая путь, оставил проторенную тропу. Поскользнулся и, потеряв равновесие, прокатился добрый десяток метров под откос, обдираясь о кусты, ломая сухой валежник. Да с ним ли это было?.. Кажется, наоборот, ему всегда нравились волчьи тропы, непролазные чащи, без протоптанных путей. Почему же сейчас ему вспомнился этот случай? Просто на долю секунды Нейл действительно ощутил, как ветви хлещут его по лицу, и даже инстинктивно вскинул руку, прикрываясь. Ощущение погружения в заросли было полным, мгновенным и головокружительным! А когда он открыл глаза, они со стариком уже стояли под сводами леса.

Уставший удивляться, Нейл молча вбирал в себя атмосферу, полную утреннего щебетанья птиц и светлых солнечных бликов. Какие-то шорохи в подлеске, жужжала и гудела мошкара... А Нейл, кажется, различал и понимал все звучания. Был ли он, кроме прочего, еще и зоологом?! «Энтомолог и орнитолог... Ну разумеется!» – ухмыльнулся он как всегда иронично. И тем не менее Нейл мог бы побиться об заклад, что каждый звук в лесу был ему хорошо знаком.

Чуть дымился широкий луч, пробивавшийся сквозь листву, добавляя утреннему лесу сказочное очарование. Чуть дальше светлая поляна была полна белых цветов. Рассы́пался короткой дробью стук дятла. И где-то далеко, глухо куковала кукушка...

– Как это мы..?..!.. – наконец пробормотал Нейл растерянно. Старик загипнотизировал его намеренно, чтоб он не заметил его секретную тропу, или же они действительно прошли напрямик сквозь плотную стену кустарников! Подозрительные мысли – злая мелюзга, круглые маленькие тролли – тут же живо запрыгали: «Недаром у него такие странные глаза... Старик – хороший гипнотизер, или действительно колдун! А скорее всего просто трюкач!» Ольсмин тем временем невозмутимо смотрел куда-то вглубь леса, потом сделал успокаивающий жест, будто отметая все его сомнения:

– Мне нет необходимости гипнотизировать тебя, Нейл. Гипноз применим, разве что в отношении человека, чтоб блокировать его агрессию. Впрочем, в этом мире люди крайне редко пытаются нападать на нас.

Какой мир он имел в виду? Тот продолжал говорить загадками: «люди», «не люди»... А теперь еще какой-то «другой мир». Конечно, это всего лишь игра!

– Всего семь земных уровней, Нейл, – пояснил Ольсмин. – Мы находимся на пятом... Но ты слушаешь меня невнимательно.

– Не мог бы ты как-то... oтключиться от моих мыслей? Игнорировать их, к примеру!

– Конечно, – согласился старик миролюбиво. – Конечно, Нейл.

– Извини, но я предпочитаю, чтоб мои мысли оставались моими, – проговорил Нейл, стараясь не показаться своему спутнику слишком агрессивным и не желая обижать старика.

– Твои мысли не заперты, – объяснил тот спокойно. – Когда ты вспомнишь себя лучше, ты всегда сможешь скрыть их, eсли захочешь.

– Как?..

– Со временем, не торопись, – старик утешил его, как ребенка.

– Хорошо... – согласился он мирно.

Тем временем его спутник мог бы рассказать ему, каким образом они продрались сквозь заросли, так, что он даже не заметил. А вместо этого...

– Отключиться от мыслей..? – переспросил старик в явном затруднении, задумался, но потом слегка кивнул понимающе. – Конечно, конечно! Может быть, попробуем вот так?..

И чуть запрокинув голову, откинув назад свои длинные белые волосы, вдруг издал короткое рычание, настоящий рык зверя, пронесшийся далеко! После мгновенного ошеломления Нейл приоткрыл рот, чтобы выразить свое неподдельное изумление, но вместо этого, к собственному удивлению, невольно повторил за ним что-то очень похожее. Звук заставил его вздрогнуть.

Не просто близкая к оригиналу симуляция, на один миг он вдруг «стал зверем»: чувствовал как зверь, понимал как зверь! А откуда-то из лесной дали ему смутно отозвались подобные ему «дикие души». Так, словно их объединяло что-то, и он сделался частью совсем другого мира! Ощущал этих тварей на каком-то другом уровне, но оставался одновременно собой и держал внутри себя совершенный контроль над «зверем». На пару мгновений лес словно оглушил Нейла, а старик хохотал от души так, что эхо разносилось далеко вокруг. Одураченный, Нейл стоял, не понимая, что именно произошло и хотел получить какие-то обьяснения.

Лес... Нейл давно не видел такого здорового леса. Подобным он мог быть лишь вдали от жилья и от человеческой деятельности. А это заставило его усомниться в существовании какой-либо дороги. Лес, казавшийся совершенно глухим, стоял как зеленый храм, завороженный, в тонкой мистической утренней дымке. С многорукого, поразительно мощного столетнего дуба свисали голубоватые лишайники, любящие чистый воздух глубоких дебрей. А у Нейла приятно чуть кружилась голова, в подобии опьянения глушью.

И он опять не сразу заметил, что Ольсмин ушел вперед, готовый вот-вот скрыться за деревьями. Кинулся за ним, пытаясь нагнать старика, пересек вброд поляну высокого иван-чая, затем через заросли вереска, папоротника углубился вслед за своим спутником в лес. Местность шла слегка под уклон. Всё больше папоротников, и вот уже целые его поля; раскиданные там и здесь мшистые валуны, и кое-где, в низинках, залегал еще не рассеявшийся сырой утренний туман. Передвигаться по лесу было нелегко. А Нейл, догоняя уходившего старика, бежал, забыв или не доверяя своей недавно открывшейся способности лететь! Лететь поверх полей папоротников!

– Эй!.. Подожди! – наконец окликнул он с разнесшимся по лесу звонким эхом. И оказавшись перед большим вывороченным с корнями деревом, остановился и залез на ствол, полупогребенный обильно разросшимися мхами. Боясь, что старик не услышит его, боясь потерять из виду его светлую, как будто ускользающую фигуру.

Но его спутник уже затерялся среди деревьев и не ответил, и Нейлу пришлось одному перебираться по камням через широкий мелкий ручей. Вокруг раскинулись заросли можжевельника, и редкая лесная орхидея поразила его взгляд, но ему было не до нее. За журчащим по глинистому руслу ручьем – лесок из остролиста, а за ним поднимались по новому взгорку сосны. И начинался сосновый бор – глухой, величественный, раскинувшийся по холмам: стволы, стволы... Рассыпалась еще одна барабанная дроби дятла...

Нейл не сразу определил заметавшимся взглядом местонахождение старика, уже на значительном расстоянии от него! В просторном бору его спутник как-то сразу отдалился; мелькал как светлая тень, готовая вот-вот окончательно затеряться, раствориться в легкой полупрозрачной дымке лесной глубины.

Тот снова летел!?!.. Нейл продолжал не верить своим глазам и, кроме того, боялся, как ребенок, остаться один в лесу, протянувшемся, кто знает на сколько сотен километров без дорог. Куда старик его вел?! Нейл, выбившийся из сил, уставший преследовать, приоткрыл рот, чтоб набрать побольше воздуха в легкие и крикнуть, но был вынужден отплевываться от вьющегося вокруг гнуса.

– Успокойся, – сказал голос рядом с ним, заставив его вздрогнуть. – Не бойся ничего. Я здесь, с тобой.

Дезориентированный тем, что голос старика прозвучал у самого его уха (а скорее даже у него в голове!) и стыдящийся самого себя, своих инфантильных мыслей и неадекватного поведения, Нейл сделал всего один неверный шаг... Заскользил по косогору, но не упал. С затуманенной головой интуитивно подался вперед, чтобы найти равновесие... И – кинулся в воздух! Бор в дымке... Новая дятловая россыпь.

Кажется, ему больше не нужны были дороги! Он пришел... был уже почти дома... на пороге... Покой, лесная тишь вокруг. Нейлу требовалась небольшая пауза, переосмысление всего с ним происходившего.

– На самом деле... Как тебя зовут?! – крикнул он, прислушиваясь, не вполне уверенный, что старик слышал его и ответит.

– Ольс-… Ольс-… Ольс-... миииннн..!!

Рассыпалось эхо под сводами леса, долетая до него как бы со всех сторон разом – нечто непередаваемое. Слишком много шума для торжественной тишины зеленого лабиринта, зеленого храма! И опять – покой. Птичий перелив. Жужжание мух. Лишь временами смутный шум вершин. Шорох. Пробежал какой-то зверек... Лисица? Нейл едва успел заметить ее.

– Куда мы идем? – спросил он, невольно понижая тон, стоя один посреди леса, обращаясь как бы к самому лесу. И добавил:

– Как всё это происходит?!.. Как мы перешли через ежевичное поле? Вошли в лес без тропы! Говорим без слов...

– Слишком много вопросов, – заметил старик иронично. Нейл опять чуть вздрогнул: тот стоял рядом с ним. И это уже даже не особо его удивило.

– Начни хотя бы! – не унялся Нейл. – «Сиддхи»... Это особые способности? Вы йоги?

– Лучше сказать, мы «эоны».

Эоны? Тот, может быть, смеялся? Эманации Вечности, совокупность духовных сущностей! А все вместе – плерома. Несомненно, старик... не старик совсем, просто смеялся над ним!

– Ты поймешь. А пока смотри! – произнес Ольсмин, так ничего и не обьяснив. Но Нейл не видел ничего необычного. Стволы мачтовых сосен уходили в высь, а под ними – подлесок остролиста и можжевельника.

– Смотри! – еще раз настойчиво призвал его Ольсмин, и куща будто придвинулась к ним. Нейл вдруг различил каждую ее зеленую веточку в отдельности и все их сплетения.

– Смотри, – в третий раз произнес тот спокойно, словно втягивая его в необычное, более пристальное внимание. Чаща еще придвинулась, ветви и листья были прямо перед ними, а Нейл «вошел в нее», как одурманенный, пытающийся сосредоточиться. Глубокое сосредоточенное расслабление!..

Человек, заснувший в гамаке в летнем саду и внезапно проснувшийся... Совсем маленький ребенок, еще не встающий самостоятельно, которого мать положила на одеяльце под кустом... Глядящий вверх на листву над ним, пронизанную солнечным светом, завороженный игрой света и теней. Зелено-золотистый свет, мягко слепящий... Всплеск...

Что-то скользило по его лицу, щекам, по рукам и ногам, ласкающе принимая его в свои объятия. Нейл стал как будто «текучим»! Вливался в свою стихию, сливался с ней и плескался, как в теплой воде. Некие сущности смотрели на него, наблюдали за ним – за ними обоими! Лицо Ольсмина, позелененное отсветами, в обрамлении бело-зеленых волос и в рамке листвы, проступило сквозь чащу. А существа глядели с нечеловеческим любопытством, нечеловеческими изумрудными и золотистыми глазами. И слышался гармонический хор, беззвучно звучавший внутри него, с которым он сливался через вибрации в каждой частице своего тела.

Затем возникло непреодолимое желание сильно потянуться руками вверх, расправить и напрячь мускулы спины и плеч. По его рукам, до самых кончиков пальцев, и по позвоночнику побежали быстрые, легкие мурашки. Казалось, что в его временно онемевшем теле возобновлялись токи крови... или лимфы, прозрачной и светлой. Энергетические вибрации ветвились фрактально. В то время как он начал удлиняться, расти куда-то ввысь, преодолевая «гравитацию» и, одновременно, еще прочнее укрепляясь ногами на земле, как бы врастая в нее. А то, что он воспринял поначалу как мурашки, оказалось мириадами тающих в соприкосновении с ним, золотых искорок, «фотонов».

Они с Ольсмином выросли. Стали гигантами? Неожиданно Нейл сделался немного акробатом, немного фокусником. Ему показалось, что он каким-то образом перевернулся вниз головой! И не ногами, а руками, пальцами рук, все крепче, цеплялся за землю, врастая в нее и окуная лицо в ее мягкий сырой мрак, казалось, звавший его к себе, уютный.

Он покосился на Ольсмина: лицо старика стало большим, пухлым, очень бледным, странной пепельной бледностью; глаза закрыты, и какие-то белесые космы, похожие на ватную плесень, свисали вдоль лица. Но не было удивления, не было обычных человеческих чувств. А вокруг них сотни и сотни пещер и пещерок – лабиринт... И какие-то множественные красноватые огоньки... Нейлу хотелось остаться там, во мраке; он пытался различить голоса, прислушиваясь к шорохам, шёпотам, ропоту. Они что-то хотели ему сказать, но чтобы расшифровать значение произносимых ими слов, нужно было время.

Пещеры разветвлялись, уходя в глубь на десятки и десятки, а то и сотни километров. А Нейл был деревом, протягивавшим под землей свои корни, и одновременно был самим собой. Он сделал всего несколько шагов, обернулся и обнаружил, что странно быстро удалился от своего спутника. Ольсмин был уже очень далеко и, кажется, делал ему знаки вернуться. Теперь он видел фигуру старика полностью: в светлом одеянии, словно обесцвеченном, блеклом. А с другой стороны его глаза все больше привыкали к мраку, и все ярче и причудливее было хаотическое, феерическое движение огоньков вокруг него. Целые их россыпи и скопления на тонких и толстых паутинных сплетениях, там, здесь, свисавших, заплетавших стены и потолки подземелья.

Казалось, мир поделился на два. С одной стороны был Ольсмин, бледный, казалось готовый вот-вот растаять. С другой – целый подземный мир с множеством сливающихся голосов, дружественных, и не совсем, готовых принять его, прогнать, зовущих, предупреждающих, грозящих, утешающих шепотом... А он колебался, охваченный сомнением, теряясь в путанице корней и корневищ... Когда теплая рука старика, будто шаря в темноте, нашла его, взяла за плечо и – вытащила из мрака на свет!

И он вынырнул из студенистого, желейного мрака в золотисто-голубые воды. Океан фотонов! И из акробата превратился в фокусника: из его пальцев распускались и разворачивались зеленые веерки и веера: сначала в зародыше, сморщенные, помятые, затем новорожденные, деликатно нежные и светлые. И наконец, во всей своей красе и совершенстве – листья, развернувшиеся полностью, пронизанные солнечным излучением, почти светящиеся и покачивающиеся в легких воздушных токах. Потом зашумела и зашевелилась густая листва в подобии эйфории.

Нейл ощутил такую головокружительную легкость, что казалось был готов «вспорхнуть с самого себя» с одним взмахом крыльев, поддержанный упругими воздушными течениями. Мир как бы дрогнул на долю секунды и изменился, затем открылся какой-то совсем другой мир. А они оба, он и Ольсмин, вошли в него на иных правах, увидев всё вокруг себя по-новому.

Масса незнакомых ощущений захватила Нейла: восприятие воздуха, как среды более надежной, чем земля внизу и желание подняться еще выше, но и не слишком удаляться от вершин деревьев, в которые можно было бы при необходимости нырнуть! А он глядел сверху отстраненно на всё происходящее внизу под ним, готовый в любое мгновение кинуться в воздух, в полет. Свобода без страха высоты, понятие несуществующее, но откуда-то, странным образом, смутно ему знакомое. Свобода опуститься там, где ему вздумается. Свобода – там наверху! Земля – ненадежное место, гораздо менее надежное, чем эфир.

Он и Ольсмин медленно парили, снижаясь, и, согнув колени, опустились. Еще не ушедшее чувство легкой беспечности позволило им буквально залиться трелями, ребя́чась! И оба захохотали искренне, а птичий хор отвечал им, когда они стояли рядом уже в обличии людей. А Ольсмин пошутил, одобряя:

– Молодец! Ты смог расправить крылья!

Потом, не сговариваясь, оба шагнули вперед. Нейл, находясь всё еще в том полуоглушенном состоянии, задавал себе вопрос: «Да было ли всё это!?!..» И, следуя за Ольсмином, с небольшим усилием совершил... не больше, чем обыкновенный прыжок над вересковой поляной, позволивший ему... Взлететь?!

Нейл был расслаблен и погружен в свое новое состояние. Как будто вынырнувший сухим из зеленой заводи-чащи, заряженный ее энергией и освеженный. Может быть, это позволило ему повторить опыт левитации?! Что-то, что не поддавалось точному описанию: некий ток внутри, который он направлял к ступням ног?.. Он знал только одно: достаточно было не задерживаться на месте, двигаться, чтобы удержаться на плаву.

Прикрывая глаза, пробормотал еще раз:

– Я не знал, что такое возможно!

И получил молчаливый ответ Ольсмина. Нет. С чего он взял, что это возможно для любого?!

Шаги Нейла удлинились, старик, обернувшись, кивнул ему, как бы одобряя его действия. Они оба ускоряли движение: «парящий бег» сквозь как будто летящую им навстречу зелень. Ольсмин снова слегка отдалился, но Нейл, следовавший за стариком на некотором расстоянии, на этот раз ощущал себя в контакте с ним. И словно немного затуманенный, он даже не пытался понять, что происходит; просто временами хватался за встречную ветвь и как бы давал себе дополнительный толчок. Это начинало увлекать и развлекать его.

Животное способно парить в затяжном прыжке, но не перемещается бреющим полетом горизонтально над землей, если это, конечно, не птица. Или его предки были птицами?! Нейл ухмыльнулся, находясь в состоянии расслабленного и сосредоточенного опьянения. Опьянение?..

И если это был лишь сон, то сон невероятный! Затянувшийся, длинный сон...

8. На подходе к «толосу», присутствия...

... Потом время от времени как будто начали мелькать по сторонам какие-то тени, фигуры... Существа! Они двигались параллельно его и Ольсмина движению, прятались за деревьями, там, где лес – видимый лишь боковым зрением – казался как бы размытой акварелью. Нейл не был уверен, что всё это реально. И если он медленно поворачивал голову, то и весь лес вокруг словно заражался той же призрачностью. Всё начинало будто ускользать, а у него слабо кружилась голова и трудно было сфокусировать взгляд. Если же он оглядывался резко, то и существа исчезали, также резко скрываясь, растворяясь где-то в зарослях. И лес стоял обычный, зеленый, полный солнечных бликов, белых соцветий, шорохов и перепевов птиц, казавшихся ему с некоторых пор по-особенному близкими.

Почти неразличимый шум вдали... И вот, в наступившей тишине рос за спиной, приближаясь из глубины леса, мелкий шелест. Ветер в листве, а может лишь ветерок, оставленный за плечами его же собственным бегом. Что-то невидимое следовало за ними по пятам. Едва слышно поскрипывал старый ствол, как приоткрытая сквозняком дверь...

И опять краем глаза Нейл замечал: некие существа в зарослях крались и подступали ближе, неотступно следуя за ним. Ему казалось, что из-за деревьев и кустов на него смотрят глаза: полурастения-полуживотные-полулюди – «маски». А некоторые выскальзывали из своего укрытия и приближались, и пытались следовать за ним, Нейлом, всё смелее! В одних читалось простое любопытство, в других – словно даже угроза! Нечто древнее в них, нечто смутно ему знакомое...

Как испуганный подросток, он изо всех сил постарался нагнать Ольсмина и держаться по возможности ближе к старику. Тот что-то знал обо всем этом? Ольсмин подтвердил: да, они уже в относительной близости от Сада, а это своего рода эффект Охранного Барьера. И говорил ему про какой-то охранный барьер, так будто Нейл должен был что-то об этом знать:

– Присутствия – лишь проявления его энергетических свойств, – сказал старик и улыбнулся: – Бо́льшая их часть настроена вполне лояльно по отношению к нам.

– В чем их суть? Откуда они берутся?..

Нейл желал узнать обо всем этом побольше. И, словно в ответ, что-то очень шумно вспорхнуло в ближней чаще... Большая птица? Слишком большая! Вспорхнула шумно, резко, мгновенно унося на крыльях его неудовлетворенное любопытство.

– Толос, – обьявил Ольсмин вместо ответа. А Нейл понял, что это некая ограда вокруг Сада; даже если нельзя было сказать, что понятие толоса соответствовало бы слову «ограда»! Скорее уж купол. Может быть, «климатрон» своего рода, создающий искусственный климат?.. Короче, оранжерея!

– Назови его так, – тот согласился и на это. – Особая энергетическая консистенция барьера ограждает Сад от проникновения в него земных созданий. Однако временами она притягивает, как магнит, тех, чье физическое существование на Земле не реализовалось. А их сонмы! Обычно они пребывают в своем собственном измерении, и сюда их влечет своего рода любопытство. И хотя им удается на время прорваться на Пятый Уровень, их, как правило, «засасывает» обратно. Если только... – он не договорил и вместо этого снова повторил: – По сути своей они не все одинаковы, но по большей части совершенно безвредны для нас.

А Нейл слабо кивнул и спросил:

– И можно как-то войти с ними в контакт? И так, чтобы не ошибиться в выборе!

Он, действительно, верил в то, о чем спрашивал?

– Мы с ними в контакте вот уже миллионы лет, Нейл.

– Миллионы, ты сказал?..

– Да. Для них мы – высшие существа. Впрочем, – заметил Ольсмин, чуть заметно улыбнувшись, – и среди них есть очень древние и очень мудрые создания. Ты вполне можешь пользоваться их помощью, если сумеешь расположить их к себе.