Академия Теней. Невеста для Верховного Инквизитора

— Пятая группа, — протянула Мира, когда мы шли к казармам. — Это значит, нас уже списали.

— Или наоборот, — возразила я. — Меньше глаз — больше шансов.

Она посмотрела на меня с любопытством.

— Ты странная. Для некромантки.

— А ты видела других некроманток?

— Нет. Но слышала, что они все сгорают до тридцати.

— Звучит обнадёживающе.

Она не улыбнулась.

— Это не шутка. Ты не первая, кого привозят в Академию с меткой Инквизитора.

Я замерла.

— Что?

Мира придвинулась ближе. От неё пахло гарью и сухими травами.

— Три года назад была одна. Тоже некромантка. Тоже с печатью. Она продержалась два месяца.

— И что с ней стало?

— Она сожгла себя. Прямо в подземном зале. Говорят, её тени вышли из-под контроля.

Мне стало холодно. Не от ветра.

— Как её звали?

— Никто не помнит. Её вычеркнули. Как будто и не было.

Она ушла вперёд, а я стояла, глядя на чёрные стены Академии. Теперь они казались не просто мрачными. Они казались голодными.

Глава 4. Барак и ночной гость

Барак был длинным, как кишка. Два ряда коек, узкие окна под потолком, пол из тёмных досок, которые скрипели при каждом шаге. Пахло сыростью, старым деревом и чужим страхом — этот запах я знала слишком хорошо.

Рейна заняла койку напротив. Она бросила мне тощий матрас:

— Застели. А то подцепишь чесотку.

— Спасибо.

— Не благодари. Я это не из доброты. Просто не хочу, чтобы ты сдохла от блох раньше, чем я пойму, почему тебя притащил сам Верховный.

Я развернула матрас. Он был набит чем-то колючим, похожим на солому, но лучше, чем ничего.

— Думаешь, он ошибается? — спросила я.

Рейна фыркнула.

— Верховный Инквизитор не ошибается. Он просчитывает на десять ходов вперёд. Если он привёз тебя с эшафота — значит, ты ему зачем-то нужна. И это не учёба.

— А что?

— Не знаю. Но узнаю. Я всегда узнаю.

Она скинула сапоги и легла, закинув руки за голову. Я села на свою койку, подтянула колени к груди.

— Ты знаешь, кто здесь заправляет? — спросила она, глядя в потолок.

— Братья Эшфорд?

— Именно. Кэссиан — декан боевого факультета. Зверь. Люциан — магистр зелий. Змея. И Дориан...

— Что Дориан?

Она замялась.

— Дориан — третий брат. Не преподаёт, но живёт в Академии. Говорят, он единственный, кто спорил с Верховным и остался жив.

— Почему спорил?

— Никто не знает. Но после этого его перестали пускать на плац.

Она повернула голову. В полумраке её глаза блеснули.

— Если увидишь Дориана — не заговаривай. Если увидишь Люциана — не соглашайся на его напитки. Если увидишь Кэссиана — беги.

— А если увижу Верховного?

Рейна улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла.

— Тогда поздно.

Она закрыла глаза. Через несколько минут её дыхание стало ровным.

Я не могла уснуть. Смотрела в потолок, слушала, как скрипит дерево, как ветер за окном шепчет что-то на незнакомом языке. Тени здесь были другие — тихие, настороженные, будто прислушивались.

Я не заметила, как задремала.

Разбудил меня скрип двери.

Я открыла глаза не сразу. Дверь в барак открылась бесшумно, но я почувствовала движение воздуха. Тёмная фигура скользнула внутрь.

Я замерла. Рука сама потянулась к ножу, которого у меня не было.

— Не спится? — раздался насмешливый голос из темноты.

Я узнала его. Верховный Инквизитор.

Он подошёл к моей койке и остановился. Его силуэт почти сливался с чернотой, только глаза горели серебром.

— Что тебе нужно? — прошептала я.

— Хотел убедиться, что ты не сбежала.

— Сбежать из крепости, где половина людей хочет меня убить, а вторая половина — использовать? — усмехнулась я. — Да ни за что.

Он наклонился, упираясь рукой в спинку моей койки. Его лицо оказалось в паре сантиметров от моего. Я почувствовала его дыхание — тёплое, с лёгким привкусом вина.

— Умница. Продолжай цепляться за жизнь, Амелия. Скоро она тебе станет дорога.

Он отстранился и растворился в тенях.

А я ещё долго лежала с бешено колотящимся сердцем, ненавидя себя за то, что не ударила его.

Ненавидя себя за то, что где-то глубоко внутри... мне понравилось, как пахнет пепел.

Глава 5. Метка

Утром я проснулась от боли.

Она была не острой, а тянущей, будто кто-то приложил к груди раскалённую монету. Я села на койке, сдёрнула ворот рубахи и замерла.

Над сердцем, прямо на коже, горела чёрная метка.

Печать в виде горящего ока. Она была не нарисована — выжжена. Линии тёмные, с серебристым отливом, как застывшая ртуть. И она пульсировала. Не болезненно, но настойчиво, как чужое сердце под кожей.

— Вот дерьмо, — выдохнула я.

Рейна уже стояла у моей койки. Она смотрела на меня так, будто увидела покойника.

— Это то, о чём я думаю? — прошептала она.

— Зависит от того, что ты думаешь.

— Печать Инквизитора. — Она присела на край койки. — Таких меток не было уже полсотни лет. Говорят, ими отмечены те, кого Верховный выбирает в... пару.

— Что за бред?

— Это не бред. — Рейна покачала головой. — Я читала об этом. В архивах отца. Печать ставится только тем, кто связан с Инквизитором на уровне магии. Это сильнее клятвы. Сильнее крови.

Я сжала ворот рубахи.

— И что это значит?

— Что ты теперь его. По-настоящему. — Она помолчала. — Но есть и другая версия.

— Какая?

— Что это не печать любви, — она усмехнулась, но без веселья, — а поводок. Чтобы ты не сбежала от смерти, которая за тобой идёт.

В дверях показался Грей.

— Подъём, мясо! — рявкнул он. — Испытания через десять минут. Опоздавшие — на корм василиску!

Рейна поднялась.

— Не показывай её никому, — тихо сказала она. — Хотя... они всё равно узнают.

Она была права.

Когда я вышла на плац, на меня смотрели все. Не как вчера — с любопытством или враждебностью. С ужасом.

— Метка, — прошептал кто-то. — У неё метка Инквизитора.

— Это значит...

— Тише!

Я прошла через толпу, глядя прямо перед собой. Пусть смотрят. Пусть боятся. Я не собиралась оправдываться.