Зов Родины

Призрачный патриот

Зов Родины

Предисловие

Эту книгу я написал для создания игры, чтобы когда я запишу свои мысли в виде полноценного повествования, российские игровые студии смогли черпать из записей нужные элементы для создания полноценной игры. Это не самый обычный сюжет, если учитывать, что он про глобальный конфликт между Россией и блоком НАТО. Первоначально я придумал его в раннем возрасте когда играл в игры по типу «Call of Duty». Мне совсем не понравилось, что в последних частях серии, в которые играл были не про Вторую мировую войну, а про современность. Всё бы ничего, но в основной массе там враги – русские. Мне захотелось создать свой сюжет про войну России и Америки от лица российских спецназовцев. В этом мне помогали моды для серии игр. Я и сам стал делать модификации для игры, но мне всегда этого было мало. Поначалу врагом была представлена только американская армия, это было очень смешным для меня. Поэтому я вписал в сюжет блок НАТО для большей реалистичности. Всё это смотрелось всё равно очень упрощенным с мотивациями главного антагониста, который считает Россию угрозой Западу, поэтому я добавил в сюжет много моральных дилемм и сюжетных поворотов в конце концов сделав не простенький «боевичок» по типу «бей врагов, вот и вся наука», а именно разные точки зрения на вышеупомянутый конфликт, но при этом акцентировал большое внимание на веру в истинные ценности, которые представляет моя Родина в условиях информационной войны. У врагов есть те люди, которые как проявляют агрессию к бойцам, так и желают помочь, симпатизируя РФ, потому что в реальной жизни не так всё однозначно, как в играх с упрощением понятий. Именно эти темы я и постарался поднять в своём сюжете, но сделать это не совсем стандартным способом. Должен предупредить, диалоги прописаны как субтитры к репликам персонажей из игр. Это было сделано для того, чтобы читатель мог сразу видеть, кто именно говорит. Приятного чтения!

Глава 1: Вторжение

« Война – это путь обмана » – Сунь-цзы

Апрель 2028 года, аура казармы, ещё хранившая прохладу предрассветного часа, была плотной и умиротворяющей. Где-то за окном, за бетонными белыми стенами, начиналось утро – то самое, раннее и безмятежное, какое бывает лишь в глубине России, когда сонный свет только-только касается вершин сосен. Военная база почти у границы РФ казалась неприступной крепостью. Капитан Виктор Кузнецов спал крепко, словно камень, на своей койке, его дыхание было размеренным и глубоким. Тренировки, стрельбища, бесконечные пробежки – тело требовало этого покоя, и разум послушно отключался, погружаясь в черноту, где не было ни приказов, ни врагов, ни сложных решений.

Этот покой был разорван в клочья.

Сначала – глухой, низкий гул, который заставил волоски на руках встать дыбом, ещё до того, как его сознание проснулось. Затем – пронзительный, нарастающий вой сирены. Резкий, неестественный, он пронзил тишину и казалось, вонзился прямо в душу. Все вскочили одновременно. Сердца забились бешеными барабанами, отдаваясь в висках. Первой мыслью, обманчивой и привычной было: «Учения. Опять. В такую рань?». Сквозь полусонную пелену кто-то уже ругался, кто-то поспешно натягивал штаны, а кто-то самый опытный и потому самый недоверчивый, уже тянулся к окну. Виктор был среди них, а рядом с ним, уже почти у окна, стоял старший лейтенант Борис Токарев, правая рука и заместитель командира, мужчина средних лет, его лицо было жёстким и сосредоточенным.

Яркие, слепящие лучи восходящего солнца резали глаза, но сквозь эту золотую завесу они увидели их. Стальная стая. Десятки, быть может, сотни транспортных самолётов, гигантских хищных птиц, летевших на низкой высоте. Их силуэты были огромны, а гул – теперь уже не просто фон, а оглушительный рокот, сотрясавший воздух. Виктор прищурился, и сквозь блики увидел знакомую, но совершенно неуместную маркировку – западного образца. Холодная дрожь пробежала по спине.

Дверь казармы распахнулась с грохотом.

В проём ворвался сержант, его глаза были вытаращены от ужаса, голос сорван на визг: На базу напали! Это не учения!

Слова бойца повисли в воздухе, словно молот, обрушившийся на головы.

Тишина. Мгновенные оцепенения, когда привычные алгоритмы «учения-тревога» рухнули, сметённые ледяным душем осознания. Затем – взрыв активности. Яростный, целеустремлённый. Никто не нуждался в инструкциях. Все оживились, как единый организм, и рванули в сторону оружейной. Звон ботинок, лязг замков, короткие отрывистые команды.

Виктор бежал впереди, чувствуя, как адреналин вскипел в жилах. Рядом с ним мчался Токарев, его взгляд был уже полностью сфокусирован. Лейтенант Летягин, молодой, но толковый офицер, уже обгонял их, его ноги несли его к оружейке. А позади них, на ходу застёгивая разгрузку, бежал рядовой Соболь, самый молодой в отряде, окончил подготовку в спецназе; у него ещё нет боевого опыта, но тренировки сделали его готовым ко всему происходящему.

Оружейная комната встретила их привычной суетой. Выглядела она снаружи как параллелепипед. Хватай, проверяй, заряжай. Автоматы Калашникова образца двенадцатого года легли в руки как родные, их вес успокаивал. РПГ, ящики с гранатами, магазины с патронами – всё разбиралось мгновенно. Бронежилеты «Панцирь 3.1», каски «Спартанец 5.45», костюмы «Горка 4» с камуфляжем «EMR (Лето)». Для выполнения самых опасных заданий нужна была соответствующая экипировка, которой располагали элитные подразделения, как ССО, в котором состояли эти бойцы.

Токарев: Летягин, возьми Соболя и ещё двух бойцов, займите западный фланг! Прикрывайте от склада! Капитан, я с вами, к главному въезду!

Гул усиливался. Земля под ногами задрожала. Взглянув в следующее окно, Виктор увидел, как из нижних люков транспортников опустились трапы. Из их пастей уже сыпались парашютисты, а следом за ними, на платформах, спускалась лёгкая бронетехника – бронетранспортёры, бронеавтомобили. Это не шутки. Это была полномасштабная атака.

Кузнецов: На позиции! По периметру! Не дайте им закрепиться!

Когда он скомандовал, взгляд Токарева упал на командира – 34-летнего всегда гладко выбритого мужчину, с тёмно-русыми волосами и аккуратной короткой стрижкой в немецком стиле. Тот схватил РПГ. Бойцы его отряда, часть общего гарнизона, быстро рассредоточились, занимая оборонительные рубежи у центрального въезда. По всему периметру базы уже слышались взрывы и стрельба, другие подразделения также вступали в бой.

База была полем боя. Враги, стремительно десантировавшиеся и приземлившиеся в нескольких точках, уже начали прорыв. Взрывы гранат сотрясали воздух, свист пуль стал непрерывным фоном. Отряд Виктора, занимавший позицию у одного из въездов на базу, оказался под плотным огнём.

Кузнецов: Сержант! Расчёт РПГ – по бронетехнике! Не дайте им пройти к штабу!

Один из БТРов «Страйкер» противника, нагло прорывающийся сквозь проваленные ворота, был слишком близко. Виктор выстрелил из РПГ. Снаряд точно попал в борт, разорвавшись огненным шаром. Стальной зверь замер, из него повалил дым. Мгновенная передышка, пока другие вражеские машины маневрировали, избегая обстрела.

Рядом с Виктором старлей методично косил вражескую пехоту из своего пулемёта.

Токарев крича, и указывая на группу вражеских солдат, пытающихся обойти их позицию: Лезут как тараканы! Виктор, с фланга заходят!

Виктор быстро переключился на автомат.

Тем временем с западного фланга доносились короткие, но яростные перестрелки.

Боец: Держимся, Капитан! Летягин тут в эфир лезет – отбиваемся! Соболь предложил их закидать гранатами, тренировки не прошли зря!

Виктор почувствовал гордость за своих ребят, даже в этот момент ада. Он видел, как падали враги, как их отряд, хоть и небольшой, держался с невероятным упорством. По всей базе разгорались очаги ожесточённого сопротивления, но враг превосходил числом, и его натиск был неумолим. Бой был тяжёлым. Не было времени на сомнения или страх, только на действия. Огонь был повсюду. Короткие очереди, одиночные выстрелы, крики раненых, лязг отстрелянных гильз. Земля была усеяна ими. Бойцы Виктора сражались отчаянно, но численное превосходство противника было подавляющим. Вражеские штурмовые группы, обученные и безжалостные, прорывались всё ближе к ключевым объектам базы. Враги попрятались по укрытиям, окопавшись в них. К позициям отряда с позывным «Альфа» подбирались десятки бойцов и бронетехники. Среди машин оказались и танки М1А2 «Абрамс», стремительно надвигавшиеся на бойцов.

Радист: Вызываем эвакуацию! Несём потери! Повторяю – нужна эвакуация!

Голос радиста был прерывистым и паническим. Виктор понимал, что долго они не продержатся. Каждый метр территории стоил крови. Они уже вызвали помощь, но когда она придёт? Он видел, как Токарев получил ранение в плечо, но продолжал стрелять, сцепив зубы. Летягин докладывал, что их позицию почти обошли. Соболь, несмотря на страх в глазах, перезаряжал автомат, готовясь к следующей атаке.

Кузнецов: Всем держать позиции! Соболь, Летягин, отвлеките пехоту, я разберусь с бронетехникой!

Бойцы ответили хором: Есть!

Они направились к указанной точке, чтобы увести врага в неправильное направление.

Кузнецов: Токарев!

Токарев: Слушаю, командир!

Кузнецов: Бойцы отвлекут пехоту, в этот момент я займусь бронетехникой, но снарядов у нас мало, каждый на счету. Если в ближайшее время подкрепление не придёт, наша война закончится здесь, даже не начавшись. Установи свой пулемёт на сошки и веди огонь так, чтобы они головы не смогли высунуть!

Токарев: Так точно!

Бойцы вели огонь по пехоте, Борис вёл огонь из пулемёта. Кузнецов подбежал к укрытию, зайдя с фланга, он закинул на плечо РПГ. Прицелившись и выстрелив, ракета попала в гусеницу «Абрамсу».

Когда натиск стал совсем невыносимым, когда казалось, что у них больше нет шансов, раздался новый, знакомый гул. В этот раз – спасительный. Над горизонтом появились четыре силуэта, несущиеся с невероятной скоростью: два Ми-24, чьи установки уже начали вести огонь, обрушивая его на наступающие ряды противника, и за ними два Ми-17.

Из динамиков одного Ми-17 раздался знакомый, холодный голос: Капитан Кузнецов, это полковник Нестеров. Держите позицию. Мы вас прикроем. Готовьтесь к посадке.

Боевые вертолёты разносили в щепки бронетехнику и расчищали пространство для эвакуации. Виктор кивнул – Нестеров прилетел, и это было единственным спасением. Отряд, вместе с выжившими бойцами гарнизона, начал стягиваться к вертолётам, попутно отстреливаясь и заполняя транспортные отсеки Ми-24 и Ми-17, чтобы вывезти всех, кто смог до них добраться. Когда все выжившие бойцы вошли в вертолёты, Нестеров и его люди закидали врага дымовыми шашками, повезло, что у тех не было тепловизоров. Вертолёты взлетели, и командир эвакуационной группы доложил по рации бомбардировщикам, что бойцы спасены и можно сравнять противника с землёй. Борт качнулся – вертолёт сдвинулся с места и полетел над лесом. В иллюминаторах в этот момент пролетели бомбардиры, некоторые из отряда капитана посмотрели вниз, чтобы увидеть поверженного врага. База «Тайга» оказалась вся в огне, и в нём горели НАТОвские силы. Отряд капитана радовался, на их лицах была радость за то, что они выбрались оттуда. Виктор был тоже счастлив, но он не показывал этого, он понимал, что это лишь начало, что если сейчас им это сражение так сложно далось, столько потерь и сил, то дальше будет только хуже. Токарев, его давний друг смотрел на него молча, с серьёзным взглядом и всё понимал, каково это.

Глава 2: В глуши

Нестеров: Глубинка, это «Тень», мы входим в ваше воздушное пространство, не стреляйте!

Вертолёты с гулом сели на разрыхлённую полевую площадку, разбитую наспех вдали от основных дорог в лесу. Отряд был над местом назначения – полевой лагерь «Глубинка». Выйдя из салона, обстановку можно было разглядеть: джипы с полевыми антеннами, палатки, генераторы, часовые с напряжёнными лицами. Это был временный командный пункт, созданный в условиях незапланированной ситуации, уже потрёпанный войной, которая только набирала обороты. Воздух был тяжёлым от запаха дизеля, сырости и смутного предчувствия беды.

Отряд Кузнецова, уставший и встревоженный, быстро вывалился на землю. Двигались быстро, привычно, без лишних слов. Кузнецов оглядел лица своих бойцов – их глаза были прищурены, движения резкие, словно все они ждали очередного удара. Он видел усталость, но и ту решимость, которая отличала его людей.

Нестеров, не теряя ни минуты, жестом подозвал их к главной палатке – тенту-командиру, где уже собрались несколько связистов и офицеров в потрёпанной форме. Внутри было душно и шумно от работы раций. На столе лежала большая тактическая карта Европейской части России. Множество красных стрел, указывающих на глубину вторжения, наводили ужас.

Голос Нестерова был безэмоциональным, но в нём чувствовалась лёгкая тревога: Быстро, Капитан, времени нет.

Нестеров: Ситуация критическая. Присаживайтесь.

Виктор и его бойцы заняли места на ящиках и складных стульях. Кузнецов заметил, как Токарев поправил повязку на своей руке, Соболь нервно оглядывался, пытаясь осознать масштаб происходящего, Летягин сосредоточенно смотрел на карту.

Нестеров, подойдя к спутниковому терминалу, включил новостную ленту. Голос диктора пронёсся по слабому динамику, заглушая треск раций.

Диктор новостей: Сегодня в 6:00 утра западные войска вторглись на территорию России. Совет ООН объясняет это тем, что неделю назад по крупным городам западной Украины были нанесены ракетные удары в ответ на атаку БПЛА. Власти НАТО оправдывают вторжение миротворчеством и защитой западного мира и оставшихся украинцев, настроенных против русских.

В палатке нависла гнетущая тишина.

Один из бойцов Кузнецова, Черненко, сдавлено фыркнул: Так я сам видел, как беспилотники летели на Москву. Западные власти – любители переврать всё!

Несколько других солдат закивали, кто-то выругался себе под нос, сжимая приклад автомата. Молодой Соболь непонимающе смотрел то на экран, то на командира, пытаясь сложить картину.

Капитан поднял взгляд, его лицо было жёстким, как камень, не выражая ни удивления, ни негодования. Он уже всё понимал.

Кузнецов: НАТО всегда было нашим врагом, уже давно пора привыкнуть к их бесконечной лжи в адрес нашей Родины. Наш давний враг первый нанёс удар! Политика – это для тех, кто сидит подальше от линии огня. Лично для меня они – паразиты, заражающие своей идеологией культуру, историю и идентичность нейтральных по отношению к ним народов, стирая память о подвигах настоящих героев. А мы на передовой. Наш дом в опасности, лично я не собираюсь его отдавать в лапы зверю, который давно хочет отобрать у меня мою Родину! Война началась, и она затянется надолго. Мы должны связаться с Кремлём и выяснить, насколько всё сложно, и предотвратить дальнейшее продвижение противника вглубь страны!

Тяжёлое молчание. Слова Кузнецова, лишённые эмоций, но полные решимости и вдохновения защищать Родину, отрезвили бойцов лучше любого окрика.

Бойцы Нестерова и Кузнецова собрались у стола с картой.

Нестеров, склонившись над картой: Масштаб вторжения беспрецендентен, Капитан. Они наступают с запада Европы. Воздушное пространство подавлено, система ПВО работает на пределе. Мы теряем крупные города и ключевые военные объекты. Связь с некоторыми центральными штабами потеряна полностью.

Он тяжело вздохнул.

Радист: Товарищ капитан, это вас! Москва на связи! Подойдите.

Синицын (по рации): Кузнецов, обстановка критическая. Противник рвётся к Кремлю. Мы тут горим, но есть ещё одна задача. Утечка информации. Нестеров нашёл зацепку.

Кузнецов: Принял, товарищ генерал. Что за зацепка?

Нестеров подошёл к Кузнецову с планшетом в руках: Виктор, ситуация серьёзная. Москва сейчас не может тратить ресурсы на эти бункеры. Но если связь с Западом идёт через них, это диверсия. Надо пресечь.

Кузнецов: Что известно о бункерах?

Полковник показал на планшете карту с отметками капитану.

Нестеров: Вот, смотри. Это старые советские объекты, законсервированные много лет назад. По официальным данным заброшены. Но по нашей информации, кто-то про них вспомнил. Мы зафиксировали активность в эфире, идущую оттуда.

Кузнецов: Что за активность?

Нестеров: Шифрованные сообщения, направленные на запад. Что именно передают – пока не расшифровали. Но это явно не туристические радиопередачи.

Кузнецов: Сколько бункеров?

Нестеров, отдавая данные о местонахождении противника: Три. Все находятся в радиусе пятидесяти километров отсюда. Вот их точные координаты.

Кузнецов: Что-нибудь ещё?

Нестеров: Это всё, что мы имеем на данный момент.

Виктор повернулся к своим людям.

Кузнецов: Так, всем бойцам «Альфы» собраться рядом со мной!

Его отряд был готов к новым вызовам.

Кузнецов: Москва связалась с нами, у них ситуация там совсем не сахар, но они и полковник передали нам важную информацию. Вблизи есть 3 бункера с подозрительной активностью, мне нужны люди, которые смогут по-тихому пробраться в эти объекты и перехватить разведданные, если таковые имеются. Для операции на каждый бункер по 2 человека. Всем сделать маскхалаты и экипироваться, обязательное снаряжение: снайперская винтовка с глушителем, остальное у вас есть. Летягин, ты со мной. Токарев и Соболь - вы вдвоём. На подготовку времени мало, приступайте. Нестеров, займётесь последним бункером?

Нестеров: Товарищ капитан, я уже выбрал своего бойца. Черненко пойдёт со мной. Он не подведёт.

Кузнецов: Отлично.

В лагере стали делать маскхалаты из листьев леса. Сплетённые из опавших листьев и веток елей, они грубовато топорщились на плечах, но идеально сливались с весенним лесом. Колючие ветки царапались, а сухие листья заставляли потеть в военной форме, но необходимость оставаться незамеченными заглушала дискомфорт. Маскировка была готова.

Кузнецов: Все собрались? Выдвигаемся!

Нестеров позвал капитана: Виктор!

Полковник подбежал к нему: будьте осторожны. Мы не знаем, кто там находится и чем они вооружены. Но если они используют бункеры для связи с врагом, то они опасны. И последнее… Виктор, я доверяю тебе. Найди и пресеки эту диверсию. Это сейчас очень важно для защиты Москвы.

Кузнецов: Так точно, товарищ полковник! Я не подведу, ты же знаешь.

Нестеров: Удачи, Виктор…

Кузнецов: И тебе, Алексей…

* * *

Группы выдвинулись. Кузнецов и Летягин шли в чаще леса. Маскхалаты развевал лёгкий ветер. За спиной у них было по автомату Калашникова, а в руках СВДМ. Оба оружия были с глушителем. Солнце светило бойцам в глаза. Высокие деревья тянулись вверх, до самого солнка, а на их ветвях сидели птицы и щебетали что-то на своём птичьем языке. Листья и упавшие ветки хрустели под ногами. Снайперы вглядывались в каждый метр, в каждое дерево. И чем ближе они подбирались к цели, тем громче казался хруст под ногами и в деревьях глазам казались странные силуэты.

Вскоре начали появляться реальные потенциальные угрозы.

Кузнецов прошептал: Стоять! Враг на 12 часов, пора задействовать винтовки.

Прильнув к оптическому прицелу снайперской винтовки, Виктор стал сосредотачиваться, Летягин готовился выстрелить вместе с командиром синхронно.

Кузнецов: На счёт 3 валим их. Твой правый, мой левый. 1… 2… 3! Огонь!

Пули из винтовок бойцов, просвистев, попали в головы патрульным.

Летягин: Должно быть, это часовые.

Кузнецов подошёл к телам убитых:

Шевроны США и эмблема НАТО, камуфляж «Вудланд Марпат» – всё указывало на вторжение и дальнейшую оккупацию России Западом.

Кузнецов: Не думал, что в такой глуши придётся столкнуться с такой серьёзной охраной. Значит мы на верном пути. Вперёд, я уверен, чем ближе мы будем подбираться к цели, тем больше будет солдат противника.

Капитан не ошибся, снайперам пришлось действовать сообща, чтобы ликвидировать группы противника, состоящие из большего числа людей, чем в тот раз.

Бункер был уже совсем близко.

Бойцы подползли к склону, с которого можно было хорошо видеть старый бункер,

Кузнецов: Ложись!

Диверсанты прильнули к земле.

Кузнецов: Так, теперь ползи. Вон там, видишь? То бетонное сооружение, заросшее за все эти годы со времён распада СССР. Это наша цель.

Виктор указал на массивное бетонное здание, которое кажется неуместным, среди густого леса.

Летягин: Так точно! Наблюдаю патруль.

Кузнецов: Сейчас о-о-очень тихо. Если там находятся любые документы с разведданными, то при малейшей суматохе они сожгут их, а нам нужна любая информация.

Летягин прекрасно понимал слова Виктора, ведь капитан сам обучал лейтенанта множество раз.

Толстые стены и узкие бойницы свидетельствовали о надёжности бункера и неприступности. Рядом с оккупантами стояли джипы, на которых они приехали сюда. Около транспорта стояли канистры с бензином.

Убежище охраняли 6 бойцов, если не считая снайпера, залёгшего на крыше бункера, которого удалось разглядеть в снайперском прицеле.

Раздался тихий свист – вражеского снайпера пронзила пуля.

Один есть, осталось шестеро.

Капитан указал на бойцов, отошедших от бункера.

Кузнецов: Теперь по моей команде валим вон тех двух в стороне.

Командир досчитал до трёх и со свистом пули вонзились в солдат, отвлёкшихся от патрулирования, и те рухнули на землю.

Кузнецов: Подползём ближе, чтобы лучше всё рассмотреть. Их четверо, зайди под определённым углом, чтобы стены и дверь не задело, расстреляем их из автомата.

Летягин молча исполнял приказы командира, так как сейчас главное не создавать лишний шум.

Кузнецов: Также, на счёт 3 – огонь. 1... 2... 3… Огонь!

Капитан произвёл 2 очереди из своего автомата, Летягин 3, все враги лежали. Никто ничего не заметил.

Кузнецов: Отлично, теперь можно и поискать, чем открыть дверь.

Виктор подошёл к системе пропуска внутрь.

Кузнецов усмехнулся: Тут нужна ключ-карта, давай-ка одолжим их у наших сонных товарищей.

Виктор взял пропуск у первого попавшегося под руку трупа. Лейтенант сделал то же самое.

Они вошли внутрь и спустились вниз по лестнице. За тяжёлой металлической дверью открывался лабиринт коридоров и комнат. Пахло бетоном, сыростью и едким запахом хлорки. Вдали слышались приглушенные голоса и стук сапог – внутри кипела жизнь. Вдоль коридоров располагались казармы с двухъярусными кроватями, заправленными по-армейски. Виктор огляделся.

Кузнецов: Ну что, Летяга, сразу видно – не промахнулись. Я помню, на службе нам часто рассказывали про оставшиеся целые бункеры времён холодной войны на территории бывшего СССР. И вот один из них – в самом рабочем состоянии. Могли ли мы представить, что его захватят вот так?

В центральной комнате стояли столы, на которых валялись журналы, пачки сигарет и фотографии. В ней показались вражеские офицеры, перебирающие какие-то бумаги и очень суетились на своём языке, будто пытались найти какой-то потерянный документ. В других отсеках было некое подобие казарм, где-то стояли койки, а где-то лежали матрасы, на которых отдыхали судя по всему сменившиеся часовые.

Кузнецов: Их тут слишком много, всех разом нам вдвоём их не перебить, не допустив уничтожения данных, но у меня есть одна идейка.

Капитан решил закрыть клинкетные двери и сказал Летягину сделать то же самое с противоположной дверью.

Виктор метнулся к одной клинкетной двери, ведущей в казармы, Летягин к другой. Металл скрипел, когда они, сжав зубы, изо всех сил пытались заклинить массивные запоры. Эти махины были рассчитаны на атомный удар, и просто их было не сломать, но задача была другой: намертво вывести из строя механизм, чтобы его нельзя было открыть изнутри казарм. Виктор выхватил свой боевой нож. Его клинок скрежетнул по металлу, когда он с силой вонзил его между зубцами штурвала, пытаясь заклинить механизм поворота. С каждым новым ударом рукоятью, с каждым усилием, он пытался согнуть или разрушить внутренние тяги. Летягин, в свою очередь, бил рукоятью своего ножа по фиксирующему рычагу другой двери, пытаясь согнуть его и заблокировать в закрытом положении. Он поддевал остриём клинка мелкие детали, пытаясь вывести их из строя.