Граф Суворов. Книга 18

— Осталось десять минут, — предупредил я, мысленно подсчитывая объём уже исписанной бумаги.

Передо мной лежала стопка высотой сантиметров сорок, и это всего от десятка команд. И нельзя было сказать, что они зря переводили чернила. Просто в дипломатии даже чих требовал отдельного письма, трёх согласований и двух заверенных копий.

Приглашение к переговорам, ответ на приглашение, согласование предварительных условий – по два экземпляра от каждой стороны, согласование списка делегатов, времени и места. Протокол встречи, принятые на переговорах решения, список возражений – снова в двух экземплярах, по одному от стороны…

И ведь всё это было нужно. О существовании некоторых документов я до этого момента даже не подозревал, но с точки зрения документооборота всё выглядело безупречно. Стоило исчезнуть хотя бы одной такой бумаге — и переговоры уже можно было объявлять несостоявшимися.

— А я как-то словами обходился… — пробормотал я, глядя на стопку, которая росла буквально на глазах.

— Это потому что за тобой постоянно секретари бегают. И я не про твоего Ваську, — заметила Мария. — Всё, что ты говоришь, протоколируется, расшифровывается и превращается в императорские указы или распоряжения. Ни то ни другое не является обязательным к исполнению до подписания тобой в письменном виде. Но вспомни, сколько ты их подмахиваешь каждое утро?

— Да блин, сам себе работу увеличиваю, — вздохнул я, вспоминая бесконечные вереницы отчётов и приказов. — Хоть не всё подряд превращают в законы?

— Чувствую, дорогой, придётся тебе внимательнее читать, что подписываешь, — улыбнулась Ангелина, погладив меня по руке.

Но здесь я был спокоен. На самом деле читал я всё и старался вникать в каждую бумагу, насколько хватало образования и понимания. А если чего-то не понимал, не стеснялся задавать вопросы, вплоть до созыва профильной комиссии или целого комитета. Так что откровенно бредовых или случайных документов на мой стол всё же не попадало.

И всё же были бумаги, которые значились как проверенные и прошедшие экспертизу, с визированием несколькими доверенными лицами. К таким у меня вопросы если и возникали, то исключительно редко. Разве что теперь приходилось больше внимания уделять бюджетным делам, которые раньше держались на Инге. Но это была едва ли не самая незначительная из проблем, связанных с её потерей.

— Время истекло. Прошу отложить письменные принадлежности. Верните все переговорные группы за столы, — приказал я, и слуги прервали продолжавшиеся совещания. — Предварительные итоги были учтены и запротоколированы. Переходим к следующему раунду. Раздайте новые вводные.

А вот теперь многие нахмурились, а некоторые принялись перечитывать новые вводные по несколько раз подряд. Ну ещё бы. Первый пункт касался мирного времени: кому-то нужно было сформировать торговый альянс, другим добиться снижения пошлин, третьим увеличить поставки определённых товаров, настаивая на лучших условиях.

Вторая была более жёсткой. В зависимости от того, сумели ли они добиться успеха в первом раунде, теперь нужно было озаботиться безопасностью страны. Но не всем. Некоторые продолжали торговую политику, оказавшись в относительной защищённости вдали от потенциальных угроз, и теперь могли выиграть на обеспокоенности соседей или будущем конфликте. Если он произойдёт.

— Время второго раунда — полтора часа. Переговорные будут работать в прежнем режиме. Разговоры между странами вне переговорных будут штрафоваться, — предупредил я, и несколько обернувшихся к соседям дипломатов тут же отвернулись. — Удачи вам, господа. Начали.

Стопка документов передо мной выросла едва ли не вдвое. При этом и тайная переписка также увеличилась в разы. Несмотря на то что времени было предостаточно, один из дипломатов попросил дополнительные листы и с удивлением услышал, что они стоят небольшое количество баллов.

Мы долго думали, как ещё определить ресурсы на встречи и переговоры, и решили, что это вполне адекватный вариант. Всё же дипломатические миссии – дело не бесплатное. Они требуют внушительных расходов: содержание посольств, охраны, курьеров и ещё сотни мелочей. Но и обойтись без них невозможно ни при каких обстоятельствах.

— Ваше величество, прошу вас ознакомиться с документом перед визированием, — произнёс один из дипломатов, подойдя ко мне.

Старый, выглядящий обрюзгшим и запущенным, я бы не воспринимал его всерьёз, если бы не острый живой взгляд и отлично работающие чакры. Ни одна не была раскрыта, но этот старик держал свой разум в холоде. А вот животу давал волю.

— Вот как… — пробежав глазами бумагу, хмыкнул я. — Хорошо, визируем. Документ будет размещён для ознакомления. Если до конца раунда вторая сторона ничего не предпримет, вы получите дополнительные баллы.

— Благодарю за понимание, — чуть криво улыбнулся старик, и я вдруг понял, что не помню, как его зовут. Не то что не обращал внимания, а в самом деле не помню. Так что дождавшись, пока он отойдёт, и поставив щит, обернулся к Марии.

— Это кто вообще?

— Ты что, серьёзно? Не узнал? — ошалело поинтересовалась супруга. — Вот честное слово, дорогой, внимательнее читай, что тебе подсовывают на подпись. Это же граф Рюмин, Александр Александрович. Учитель и наставник Нарышкина.

— О как… — проговорил я, передав предоставленный им документ первой жене.

— Война? — удивлённо прочитала она. — Сейчас?

— Ты на условия посмотри. Там нападение под чужим флагом, удар с другой границы малыми силами... Хорош дипломат, ничего не скажу, — покачав головой, признал я. — Только непонятно, как такой жёсткий старик сумел вырастить такого мягкого и не противящегося злу посла.

— Возможно, поэтому и вырастил. Ну или тот наперекор пошёл, — пожала плечами Мария и передала второй, усечённый документ, на котором не была указана нападавшая сторона, слугам, для размещения. — Но вряд ли его не заметят.

— Вот и посмотрим, что будут делать, — сказал я, дожидаясь реакции.

Учитывая, что ко мне подходили регулярно, вычислить, от кого именно вышла эта бумага, было невозможно. Ну хорошо, очень сложно, хоть и реально. Но вот заметили её почти сразу, правда, не рассказав стороне, против кого шла атака.

Понятно, что в реальной жизни пограничные заставы тут же доложили бы вышестоящим, поднялась бы тревога и так далее. А таким образом мы пытались смоделировать нерешительность или задержки в правительственной системе. Но самым интересным было даже не это, ведь для некоторых стран условием получения баллов было невступление в военный конфликт.

У каждой стороны были свои стартовые условия, условия победы, поражения и получения дополнительных баллов. И они сильно различались. То, что для одной стороны могло оказаться фатальным, для другой составляло несущественные неудобства. Как и в реальной жизни. Для кого-то экономический кризис означал немедленные выступления народных масс и чуть ли не риск революции, а для других даже война на своей территории – приемлемо, пока победа в ней достижима.

Как только сторона, против которой готовилось нападение, узнала об этом, мне на стол тут же легли три письма: протокол о сопротивлении и выделении ресурсов из изначальных, на купирование проблемы, письмо к союзникам и требование немедленного созыва профильного комитета Лиги Наций.

— Принято. Письма о просьбе созыва будут направлены всем членам Лиги, — кивнул я.

У меня за спиной закипела работа, и через минуту уже каждый стол получил приглашение на заседание. Из десятка команд две ответили вежливым отказом, одна проигнорировала сообщение, остальные же согласились провести встречу.

— Приглашаем стороны к выступлению. Остальные получают дополнительное время, — сказал я и указал на отдельно стоящий круглый стол на десять человек, за которым разместились все дипломаты, согласившиеся на заседание. — У вас десять минут. Можете начинать.

— В таком случае прошу прощения за нарушение протокола, господа, — принимая условия, чуть поклонился посол Словакии. — Некоторое время назад на нас напали. Агрессия была предотвращена, угроза купирована, но мы потеряли многих достойных граждан. В соответствии с уставом Лиги мы требуем немедленного осуждения преступника, развязавшего агрессивную войну!

— Для начала мы хотели бы получить весомые доказательства такого вмешательства, — сказал посол Словении. — Мы разделяем ваше беспокойство и полностью поддерживаем расследование о произошедшем, но не считаем возможным судить лишь по вашим словам, а тем более выносить приговор и отправлять миротворческий корпус без веских доказательств вины конкретной стороны…

Обсуждение тут же потонуло в предложениях и протокольных замечаниях. Было заметно, что несколько сторон действительно хотят совершить какие-то действия. Приводились доводы и косвенные доказательства, но когда настало время голосовать, необходимого количества голосов не нашлось.

— Господа, предлагаю поступить иначе – для контроля безопасной зоны выслать наблюдателей на всю протяжённость границы. Нападение на них станет нападением на нас, и в результате мы предотвратим дальнейшие посягательства на Словакию, — веско произнёс Рюмин. — А то у нас так время закончится…

— Хорошо. Наблюдатели — это приемлемый вариант, — согласился посол пострадавшей стороны.

За минуту до окончания срока мне на стол лёг подписанный протокол. Мне оставалось лишь мысленно присвистнуть от того, насколько грамотно всё было разыграно.

— Итак, господа, прошу вас отложить письменные принадлежности. Второй раунд закончен, результаты записаны. До начала следующего раунда прошу сверить ресурсы с тратами и понесённым ущербом. Десять минут на внутреннее обсуждение. Через десять минут вы получите вводные на финальный раунд.

Обсуждения шли тихо, но очень интенсивно. Взрослые мужчины чуть ли не лбами друг с другом сталкивались. Шепча так, что звук сливался в сплошной поток и отдельных слов было не разобрать. В результате мне на стол опять потекли протоколы и закрытые документы. И вторых было куда больше, чем первых.

— Итак, финальный третий раунд! — объявил я, дождавшись, когда всем раздадут вводные. — Длительность раунда два часа. Прошу вас начинать.

— Прошу созвать срочное заседание Лиги! — тут же поднялся князь Преображенский. — Документы у вас на столе.

— Если у меня, значит, будут переданы всем заинтересованным сторонам, — пожав плечами ответил я, и вскоре слуги совершили обмен корреспонденцией.

Не прошло и пяти минут, как сразу четыре страны потребовали созыва совета, но каждая по своему вопросу. Причём два требования прямо противоречили друг другу. В результате они сумели согласовать общую повестку, но на самом совете при участии восьми из десяти представителей разгорелись споры. В итоге был принят протокол, согласно которому лишь одно решение одобрили единогласно, да и то консультативное.

Переговоры не стихали ни на минуту, письма летели во все стороны, заключались тайные и явные сделки, шла планомерная дипломатическая работа, и стопка документов превратилась вначале в две, а затем и в три. Они просто оказались такими большими, что начали съезжать. Стороны не стеснялись тратить ресурсы на дополнительные листы, но к концу отведённого срока представители лишь двух стран выглядели довольными.

— Закончили, — хлопнув в ладоши, сказал я. — Благодарю вас, господа. Нам понадобится некоторое время на проверку документов и обработку результатов. Вы же пока можете свободно обсудить, кто и чем на самом деле занимался и какие цели преследовал. Полагаю, вашим недавним партнёрам и соперникам будет это интересно.

— В самом деле, господа, это было увлекательно, — улыбаясь, проговорил князь Преображенский. — Не хотите ли обсудить?

Было странно наблюдать, как люди, ещё минуту назад напряжённые до предела и сжатые словно пружины, теперь расслабленно болтали и даже смеялись. Как быстро они перешли в благодушное состояние, хотя недавно, казалось, готовы были поубивать друг друга.

Но куда интересней были результаты переписок, и особенно несоответствие публичной официальной и тайной, которая не появлялась в общем доступе. Я пару раз удивлённо хмыкал, а один даже с восхищением выругался, поражаясь цинизму и безудержной лжи. Настолько они расходились у половины послов.

— Господа, ещё раз вас поздравляю с окончанием игры. Прошу ознакомиться с итогами. Альбукерке — проигрыш, целью было создание торгового союза, но во втором раунде партнёры сговорились и обрушили товарный рынок, заполонив его своей продукцией, разорив местных производителей. Это позволило Руси Новгородской занять перспективный рынок и успешно завершить одну из целей.

— Вот же… — улыбавшийся до этого мужчина резко осунулся.

— Словакия — проигрыш. Вашей целью было создание военного союза, однако после нападения вы не сумели определить противника и заключили сделку с теми, кто на вас напал. Их наблюдатели стали основой разведки для армии вторжения, а ваша армия отступила на второстепенный фронт.

— Киевская Русь — проигрыш, вы не сумели сформировать союз на своих условиях, — продолжал я, и с каждым новым объявленным результатом лица присутствующих становились всё мрачнее. Почти всех.

— Словения — частичная победа. Вы не потеряли свои ресурсы, получили приемлемое торговое соглашение и оголили фланг соседа от армии. Поздравляю, — проговорил я, и Преображенский поклонился, не вставая с места.

— Русь Новгородская… если честно, мы не сразу решили присуждать ли вам победу или поражение. По условиям игры у вас была единственная задача — приобретение дополнительных ресурсов. И эта задача выполнена в полном объёме. Однако, кроме этого, вы сумели стравить друг с другом большую часть соперников. А уж проведённая атака под чужим флагом в дополнении с грамотной политикой — выше всяких похвал. Вы сумели сделать то, что не вышло у Киева и Ровельского княжества. Однако вы потратили почти все свои ресурсы и даже залезли в полученные бонусные.

— И всё же условия выполнены, — наконец произнёс я, и Рюмин кивнул. — Дальше, королевство Румыния, частичная победа. Вы сумели добиться соглашения о военном союзе. Вот только, как вы теперь понимаете, со стороной, которая уже проводила нападения, о которых вы знали, но не смогли предотвратить.

— На этом игру считаю завершённой. Мы ещё изучим документы. Но даже если там было то, что мы по какой-то причине пропустили, вряд ли это изменит общую ситуацию. Если кто-то хочет высказаться — прошу, — отложив планшет, пригласил я.

— В первую очередь хочу поблагодарить ваши величества за предоставленную возможность, это было крайне интересно… — начал Преображенский, как один из старших по титулу, а за ним высказались абсолютно все. С вежливыми улыбками, с полным соблюдением протокола и даже, кажется, искренне. Вот только их речи совершенно не запоминались, стекали словно вода, не оставляя и следа.

— Это было познавательно, — наконец, поднялся Рюмин. — Разрешите говорить прямо, ваше величество. Не думал, что новое поколение настолько ослабло. Я искренне надеялся, что хотя бы некоторые из моих учеников смогли превзойти меня, и можно уйти на покой. Доверить происходящее лучшим умам… а они оказались не лучшими.

— Не каждое поколение рождаются титаны вроде вас, — пожав плечами, ответил Преображенский. — Никто из присутствующих не станет оспаривать ваш опыт и авторитет.

— А раз так, почему вы все не сделали то, что было должно? Не сумели объединиться против меня? — глядя из-под кустистых бровей, спросил Рюмин. — Вы меня не впечатлили, господа. Но может, хоть его величество иного мнения.

— Мне нравится, как вы работаете, ваша светлость. И то, как переключаетесь, и то, как провоцируете эмоции, учитывая мой психологический портрет, — улыбнулся я старику, и тот, улыбнувшись в ответ, поклонился. — Однако выиграли вы лишь условно, и мы ещё будем проверять документы. Не стоит праздновать раньше времени и тем более пытаться сыграть на чужой слабости, чтобы показать мне, что вы достойны и готовы на жёсткие меры.

— Я готов работать так, как того потребует ситуация, ваше величество, — грузно поклонился граф. — Даже те, кто ещё не сообразил, вскоре поймут, что это было собеседование, а не просто игра. Но она была короткой, хоть и познавательной. Настоящие же дипломатические игры длятся десятилетиями и учитывают сотни тысяч факторов, незаметных на первый взгляд. Если вы позволите, я использую весь свой опыт и все оставшиеся силы, чтобы исправить то, что сотворили мои ученики.

— Присядьте, вам явно нехорошо, — приказал я, и хотя граф явно собирался возразить, подчинился немедленно. — Я осмотрю вас, когда будет время. Остальных благодарю за участие. В следующие десять дней не уезжайте из Петрограда, когда документы будут проверены, вам пришлют итоговые результаты. И возможно, новое приглашение ко двору.

— Благодарим вас, ваши величества за этот шанс, — один за другим ответили послы и вышли. А я сделал себе ещё одну заметку.

— Ну что же, а теперь, когда мы остались почти наедине, рассказывайте, что вы знаете и как хотели бы исправить то, что сделал Нарышкин, — приказал я, откинувшись на спинку кресла.

Глава 4

Глава 4

— Я хочу, чтобы вы озвучили причины, по которым пришли сейчас, а не когда стало известно о побеге вашего ученика, — сказал я, когда мы остались в малом кругу.

— Позвольте говорить откровенно? Я до последнего надеялся, что у вас ситуация под контролем. Пусть не у вас лично, сложно ожидать чего-то подобного от вчерашнего подростка, но у ваших советников. Пётр Николаевич чрезвычайно опытный политик, как и его сиятельство Багратион, — ответил Александр Александрович Рюмин, сохраняя на лице вежливое безразличие, за которым всё же проступали нотки разочарования. — То, что произошло, – настоящая катастрофа, которая, на мой взгляд, невозможна без предательства. И не только со стороны дипломатического корпуса.

— Виновные найдены и наказаны. Почти все, — ответил я жёстко. — И всё же, даже после теракта прошло немало времени. Вы могли прийти и предложить помощь.

— Пока вы не считали, что нуждаетесь в ней, это было почти бесполезно. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете, — пожал плечами дипломат. — Теперь же, когда вы осознали важность дипломатической работы, я готов её возглавить.

— Какие у вас есть личные причины?

— Если так угодно — дети. Вернее, внуки, — чуть вздохнув, проговорил Александр Александрович и вкратце пересказал свою историю.

Хорошо, когда у человека есть мотивация, ещё лучше – когда ты можешь усилить её или дополнить. Вот также и с Рюминым, потомственным дипломатом, в роду которого было всего несколько исключений. В том числе его собственная дочь. Сан Саныч берёг свою кровиночку как зеницу ока, отгоняя тех, кто хотел породниться с ним из-за репутации или родословной. В результате она вышла за князя Латышева, бывшего военного, который после службы сумел добиться серьёзных успехов в торговле. И внуки его всё же пошли по стезе деда, но пока не добились ощутимых успехов.

— Если я оставлю всё как есть, позор от моих учеников падёт на мою семью, и внуки не смогут ничего добиться, — пояснил дипломат. — А пока они бестолочи, слишком молодые для того, чтобы быть сколько-нибудь опытными и эффективными.

— Такая мотивация мне понятна и даже близка, так что считайте, воздействие удалось, — хмыкнул я, уловив манипуляцию.

— Прошу прощения, ваше величество, это уже на уровне инстинктов, — чуть склонился монументальный старик.

— Тем лучше, — отмахнулся я, на секунду задумавшись. — Надеюсь, вы не против беседы с ментатом? Если я решу взять вас на роль генерального консула, должен быть уверен, что вы говорите правду и готовы работать на меня и Россию до конца. Отстаивая интересы государства не только так, как понимаете их вы, но и так, как прикажу я.

— Не проблема. Если только ваш ментат не будет слишком долго копаться в моих мозгах, — с явной неохотой согласился Рюмин.

— О, у неё тоже всё получается на уровне инстинктов. Если она не увидит угрозы, вы даже не заметите, что проверка состоялась.

— Ментальное воздействие такой категории — это совсем не допрос, ваше величество. Скорее гипноз, который может навредить работе моего мозга, — возразил дипломат, пытаясь отстоять право на личность и свободу мысли. — Но, если это единственный вариант добиться вашего доверия — я согласен.

— Хорошо, я воспользуюсь вашим разрешением. А пока займёмся вашим здоровьем. Всё же нет никакого смысла назначать вас на этот пост только для того, чтобы вы умерли от инфаркта или запущенного гастрита. Снимайте пиджак и ложитесь на стол, — приказал я, сам поднимаясь с кресла и скидывая китель.

— Чувствую себя главным блюдом… — проворчал старик, развалившись на столе для совещаний. Но я уже сосредоточился на его энергетике и перестал обращать внимание на недовольное бормотание.

Одно дело лечить молодых, давать импульс организму и подпитывать его самовосстановление. Исцеление у взрослых идёт обычно куда тяжелее, но всё равно больше основано на том, чтобы перезапустить гормональную систему, заставить внутренние органы работать эффективнее, сжигая лишние жиры.

Со стариками всё совсем иначе. Если просто перезапустить механизмы восстановления, они скорее добьют изношенный организм. Сожрут сами себя. От интенсивного кровообращения вполне может сорваться тромб, а от регенерации развиться рак. Так что приходилось действовать очень локально, медленно, осторожно, буквально по миллиметру.

— По-хорошему вам следовало бы провести полную очистку крови обычными медицинскими средствами, пройти курс терапии и только потом приходить ко мне. Но раз уж ситуация столь запущенна, а вы внезапно снова оказались нужны государству, то и действовать придётся напрямую.

— Так, может, не надо?.. Я чувствую себя вполне нормально, — попробовал возразить Александр Александрович. — Можно даже сказать – хорошо.

— Вы просто забыли, что такое «хорошо» на самом деле, — хмыкнул я, идя от одного органа к другому. В первую очередь придётся работать с печенью и почками, чтобы они очистили кровь. Затем – с костным мозгом, чтобы он начал производить новую. И только потом – с кишечником. Работа предстояла кропотливая и неблагодарная.

А самое удивительное — понятная и знакомая. Я будто почувствовал, как сам себя лечил в прошлой жизни. Главная проблема всех идущих по пути просвещения и самосовершенствования — к тому моменту, когда ты осваиваешь собственный организм достаточно хорошо, чтобы вмешиваться в его работу, ты уже слишком стар. И нет ничего более жалкого, чем бессмертный старик, навсегда замерший в возрасте увядания.

Разве что молодой, прожигающий своё здоровье в праздности и безудержных развлечениях, разгуле и алкоголе. Но это уже другая беда, с которой ничего не поделать, ведь мозгов в таком возрасте обычно ещё нет.

— Ладно, с этим уже можно работать, — проговорил я, разминая кисти, которые свело судорогой от пропущенной через них энергии. Старик заметно порозовел, дышал ровнее, без явных хрипов. — Это временное улучшение, нужно ещё хотя бы несколько сеансов. Но между ними должно пройти от десяти до пятнадцати дней.

— Благодарю, ваше величество, но я не чувствую никаких изменений, — сосредоточенно прислушиваясь к себе, сказал Рюмин.

— Естественно. Ведь я не заменил вам органы, а запустил процесс восстановления, — с улыбкой ответил я. — Ах да, совсем забыл… до следующего сеанса не пить алкоголь — вообще никакой. Не курить, как бы сильно ни хотелось. И от походов по публичным домам тоже придётся воздержаться. Перенапрягаться не стоит.

— Неприятно, но, если это нужно… — недовольно поморщился дипломат, надевая пиджак. — Когда мне прибыть для общения с ментатом?

— Как раз к следующему сеансу, — легко ответил я, понимая, что мне ещё с Варварой этот вопрос обсуждать. Конечно, можно было поверить ему на слово, да и его готовность пройти подобную проверку тоже значила немало. И всё же, для меня он был совершенно чужим человеком с непонятной мотивацией, которая могла оказаться ловушкой. — Вы получите приглашение ко двору, когда всё будет готово. А пока можете идти.

— Как прикажете, ваше величество, — Рюмин поклонился и удалился из покоев заметно боле лёгкой походкой. Может, сам он изменений и не чувствовал, со стороны они были очевидны.

— Ты в самом деле собираешься доверить ему роль генерального консула? — спросила Мария, проводив гостя тяжёлым взглядом.

— Пока не решил. Маш, если у тебя есть возражения — говори.

— То, что он старый, ты и сам прекрасно понимаешь. Опыт в этом деле, конечно, важен, но если умрёт раньше времени… Не успев довести начатое до конца…

— Не умрёт. Если вовремя на сеансы будет приходить, — уточнил я. — Увы, он и в самом деле не в том возрасте и состоянии, чтобы самому раскрыть чакры. Так что тут только на заёмной силе. Благо не в первый раз.

— Как Мирослав? — догадалась первая жена. — В таком случае ему придётся появляться при дворе минимум раз в месяц. Что вполне возможно и заодно привяжет его к нам ещё крепче. Да, вариант неплохой.