Тот, кому я поверила

Я уже собиралась зайти в переговорку, когда Алина подняла голову от экрана.

— Клиент уже пришёл, — сказала она. — Алексей просил сразу проводить его в переговорку, так что я пошла.

— Новенький?

— Да. Проходи, он всё расскажет, я тоже через минуту приду.

В переговорной уже все собрались. Я не сразу поняла, почему обратила внимание на нового клиента: возможно, из-за роста, а может, из-за того, как спокойно он двигался — без суеты и желания занять собой всё пространство.

— Коллеги, — сказал Алексей, коротко кивнув в нашу сторону. — Знакомьтесь. Это Сергей Владимирович. Клиент по новому направлению.

Сергей перевёл взгляд на нас и слегка улыбнулся.

— Добрый день.

Голос был приятный и бархатистый, немного завораживающий.

Я открыла презентацию — в этот момент всегда легче, когда можно опереться на структуру.

Новым направлением оказалась нишевая парфюмерия. Сергей запускал бренд с нуля и искал агентство, способное создать не просто упаковку и рекламу, а узнаваемое ощущение — след, который остаётся после первого знакомства. Репутация и качество выполняемой нами работы было на высоте, именно поэтому Алексей подключил нас.

Мы обсудили цели, форматы и риски. Сергей задавал много точных вопросов и явно подготовился заранее — редкое качество среди клиентов. Несколько раз я ловила себя на том, что отвечаю ему свободнее обычного, не выстраивая каждую формулировку заранее.

— А если аудитория не примет такую подачу? — спросил он.

— Тогда, возможно, она не ваша, в любом случае мы не отступим, всегда есть те кто за и против, — сказала я.

Он хмыкнул — не раздражённо, скорее с интересом.

— Прямо.

— Это сработает, — вмешался Алексей.

После встречи Алексей извинился и вышел первым, уже отвечая на звонок. Когда дверь закрылась, я только тогда заметила, что всё это время была напряжена.

Сергей задержался.

— Вы всегда так работаете? — спросил он.

— Как?

— Не стараетесь понравиться.

Я пожала плечами.

— Я делаю всё, чтобы схема работала и приносила прибыль.

— Тогда, думаю, мы продолжим.

Он протянул мне визитку и улыбнулся.

— Звоните, если появятся вопросы. Или если станет скучно. И кстати, прелестно выглядите.

Я удивлённо подняла взгляд. Сергей подмигнул и ушёл, пока я рассматривала визитку.

Я вернулась к столу и поймала взгляд Кати. Она смотрела внимательно — с интересом, который появляется раньше комментариев.

— Кажется, ты произвела впечатление, — сказала она.

— Мы обсуждали проект.

— Конечно, — улыбнулась она. — Всё всегда начинается именно так.

Я не стала отвечать на провокацию, просто отвернулась к экрану.

Глава 6. Необычное чувство (Алексей)

Работы было столько, что день поминутно был расписан под встречи, письма и срочные правки. Но разговор с Кирой в моём кабинете всё равно не выходил из головы: она явно что-то скрывала, и впервые мне было трудно убедить себя, что это не моё дело.

День пролетел, а в офис я вернулся около пяти, разобрал накопившуюся почту и пересмотрел несколько презентаций. К половине седьмого все разошлись, а мы с Кирой снова остались вдвоём. На этот раз я не стал ждать её привычного предложения выпить чаю и подошёл сам.

— Кир, может, сегодня уйдём пораньше?

На секунду в её лице мелькнуло смущение.

— Алексей, мне ещё минут пятнадцать. Сергей прислал дополнительные материалы, хочу закончить.

— Стоп, а откуда у тебя его почта? Вы уже переписываетесь?

— По проекту. Он оставил визитку.

Я вспомнил, как Сергей задержался после встречи, и внутри появилось неприятное чувство.

— Только по проекту?

— Он ещё предложил звонить, если станет скучно.

Она сидела с горящими глазами и улыбалась так, будто намеренно меня провоцировала. Я понимал, что не имею на неё никаких прав, но внутри всё равно болезненно кольнуло: словно кто-то тянулся к тому, что я уже считал своим.

— Если станет одиноко, можешь позвонить и мне.

Кира удивлённо распахнула глаза, а затем покраснела.

— Х-хорошо. Буду иметь в виду, что у меня теперь два контакта на случай одиночества.

Ответ задел сильнее, чем должен был.

— Поехали домой. Могу подвезти.

— Я сама. Спасибо.

Но по её выражению лица мне казалось, что отказ был из вежливости.

— Хорошо. Но рабочий день закончен. Я поставлю офис на сигнализацию, а у тебя две минуты на сборы. Встретимся у лифта.

— Но…но я ведь…ох, ладно.

Я закрыл кабинет, поставил офис на сигнализацию, и мы встретились у лифта.

Офис находился на пятнадцатом этаже. Мы успели спуститься до десятого, когда свет погас.

Лифт резко дёрнулся, и Кира схватила меня за руку.

Хватка у неё оказалась сильной, несмотря на хрупкое телосложение. Я перехватил её ладонь, не давая потерять равновесие.

Свет мигнул ещё раз и исчез окончательно. Кира напряглась.

— Спокойно, — сказал я тихо. — Всё нормально.

Она ничего не ответила, только сжала мою руку сильнее и несколько раз нажала кнопку вызова диспетчера. В ответ — тишина.

— Отлично, — тихо выдохнула она. — Просто идеально.

— Сейчас сработает.

Я нажал кнопку вызова диспетчера.

Гудок. Тишина.

Потом — щелчок.

— Диспетчер, слушаю, — наконец отозвался голос.

Кира нахмурилась.

— Мы застряли, — сказала она. — Между этажами.

Пауза. Секунда. Две.

— Ожидайте, — ответил голос и отключился.

Кира буквально замерла.

— Вы заметили? — тихо спросила Кира.

— Что?

— Диспетчер ничего не спросил.

Я включил фонарик на телефоне и осмотрел панель, надеясь найти инструкцию или номер аварийной службы. Ничего — только обшивка и кнопки.

— Возможно, система сама показывает, из какого здания и лифта поступил вызов.

— Возможно, — повторила она, но легче ей не стало.

Мы замолчали.

Кира всё ещё держала меня за руку.

Только теперь, кажется, поняла это.

Ослабила хватку, но не отпустила.

Снаружи раздались медленные шаги.

Кира замерла и будто перестала дышать. Похоже, за этой реакцией стояло что-то, о чём она не хотела говорить.

— Слышите? — прошептала она.

— Да.

Прямо над нами шаги остановились.

— Помогите! Мы здесь! — крикнула Кира.

Свет моргнул и на минуту вернулся. Кира резко подняла голову, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь через щель над дверями.

— Может, это мастер или охранник? Эй, мы здесь!

Ответом стал медленный скрежет по металлу кабины.

Кира вздрогнула, спряталась за моей спиной и вцепилась в пиджак. Я повернулся, притянул её к себе и почувствовал, как бешено колотится её сердце.

— Всё нормально, — сказал я тихо, проводя ладонью по её спине.

Скрежет оборвался, и почти сразу лифт снова дёрнулся. Свет погас.

В темноте раздался звук, будто кто-то медленно провёл ладонью по дверям кабины. Я отметил время и попытался вспомнить расположение камер. Это всё ещё могло быть совпадением, но молчаливый диспетчер, шаги, скрежет и отсутствие охраны складывались в слишком странную картину.

Свет вернулся. Лифт тронулся. Кира резко отпустила меня и сделала шаг назад.

— Это… — начала она.

Я молчал и ждал, пока она хоть что-то скажет.

— Простите, я не специально.

Её извинение сбило меня с толку. После гибели родителей я почти никого не подпускал близко, не говоря уже об объятиях, но сейчас это не казалось неправильным.

— За что ты извиняешься? Всё хорошо.

Страх уже отпускал её, уступая место смущению. Щёки заметно порозовели.

— Вы не подумайте, я обычно умею держать себя в руках.

Я не удержался от улыбки.

— Да, я заметил. У каждого есть свои страхи. Или дело было не только в лифте?

Она на мгновение опустила глаза.

— Пожалуйста, давай не будем об этом.

Что-то явно её преследовало — воспоминание, человек или реальная угроза. Но Кира не хотела говорить, а я не собирался превращать заботу в допрос.

Через несколько минут двери открылись на первом этаже. Я вышел первым, сразу следом она. Холл был пуст: ни охраны, ни людей, а на камерах не горели индикаторы работы.

— Мне ведь не показалось? Там действительно кто-то был?

— Не показалось. И это вряд ли был мастер.

Она сжала губы, я нажал кнопку лифта ещё раз.

— Что вы делаете? — резко спросила она.

— Проверяю.

Двери открылись почти сразу, будто лифт и не ломался. Из-за угла появился охранник, и я подошёл к стойке.

— Алексей Павлович, у нас сегодня весь день сбои.

— Когда начались?

— Ближе к пяти. А что случилось?

— Сегодня приходил кто-нибудь посторонний?

— Уборщица и сотрудник службы обслуживания лифтов. Всё как обычно.

— Вы запомнили его?

— Не особо. Он был в капюшоне, показал документы и сказал, что проверка плановая.

— Имя и фамилия есть в журнале?

— Сейчас… Сергей Фёдорович Пылкин.

— Он сам расписывался?

— Конечно. Но журнал за день трогают десятки людей, отпечатки там искать бесполезно.

— Понял. Завтра проверьте камеры и свяжитесь со службой обслуживания.

Я повернулся к Кире, она стояла, обняв себя обеими руками и прикусив губу.

— Поехали, я тебя отвезу.

Она не стала спорить, только кивнула и назвала адрес.

Мы ехали в полной тишине. Я не хотел давить вопросами, хотя Кира всё ещё выглядела испуганной. Когда до её дома оставалось около километра, всё-таки заговорил.

— Есть кто-то, кто тебя встретит?

— Нет.

— Может, парень или подруга? Вечер выдался тяжёлым.

— Подруга занята, парня нет.

Мне хотелось помочь, но я не знал, как сделать это, не нарушая её границ.

— Что ты собираешься делать?

— А что мне ещё делать? Пойду домой, попробую уснуть. Может, почитаю или включу фильм.

Она отвечала спокойно, но уверенности в голосе не было.

— Хорошо. Если что-нибудь понадобится — звони.

Кира вышла, а я дождался, пока она скроется в подъезде. Впервые за долгие годы один короткий вечер вызвал во мне столько разных эмоций. Я не имел права требовать от неё объяснений и всё ещё допускал, что странный человек мог прийти не из-за неё, а из-за меня. Оставалось только поехать домой и ждать результатов проверки.

Глава 7. Почти совпадение (Кира)

Утро и день в офисе пролетели быстро. Люди из охранного агентства проверили лифт, журнал посещений и записи с камер. Служба обслуживания не подтвердила сотрудника с фамилией, указанной охранником, но лицо человека в капюшоне на записи разобрать не удалось.

Из-за сбоев камер и отсутствия других следов происшествие официально списали на перебои. Меня это не успокоило: я всё сильнее боялась, что к случившемуся мог быть причастен Глеб. Он ладил с техникой, любил преследовать, а особенно взламывать системы. Но может быть я себя накручиваю и чего это я вообще про него вспомнила, его нет в моей жизни уже долгое время. А может это вообще не за мной, а за Алексеем приходили, просто так совпало, что мы были в лифте вдвоём и поэтому этот человек отступил или это было предупреждение?

Только к вечеру удалось немного расслабиться и выдохнуть, офис почти опустел. Пятница всегда делала это незаметно — сначала исчезали разговоры, потом люди, и только работа оставалась на своих местах.

Я сидела за ноутбуком и правила текст по парфюмерному проекту, когда услышала шаги за спиной.

— Кир, я убегаю, — сказала Алина.

Я подняла голову.

— Куда?

Алина на секунду замялась, потом покраснела и расплылась в улыбке.

— На свидание? Да ладно.

— Да-а-а.

Она стояла на месте, чуть покачиваясь, будто не могла решить — уйти или ещё немного постоять. Было видно: она взволнована, и это волнение ей шло.

— С тем, о ком рассказывала в прошлый раз? — спросила я.

— Ага, — кивнула она и засмеялась. — Наконец-то.

Я улыбнулась в ответ.

— Тогда, конечно, беги.

— Но ты не переживай, — добавила она уже серьёзнее. — Я помню про нашу традицию. Вечер кино я не пропущу. В девять, максимум в десять буду у тебя.

Мы и правда так делали почти каждую неделю. Иногда с вином, иногда с чаем и фильмами.

— Тогда договорились, — сказала я.

— Конечно.

Катя, проходя мимо, замедлила шаг и посмотрела на Алину.

— У тебя сегодня хороший настрой, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Да, — ответила Алина. — Есть причина.

Катя бросила на неё короткий взгляд и кивнула, словно что-то отметила про себя. Она понимала, что прежней близости между нами больше нет, и это её раздражало.

— Ну что ж, удачи, — сказала она и пошла дальше.

Алина махнула мне рукой и ушла, всё ещё улыбаясь.

Я вернулась к экрану.

Следом начала собираться и Катя. Через несколько минут офис окончательно опустел.

Я дописала абзац, перечитала его и закрыла файл. От усталости правки уже перестали складываться в смысл.

В тишине были слышны только скрип кресла, щелчки мыши и стук моих каблуков. Даже кондиционер выключили — здание готовилось ко сну.

Я посмотрела на часы.

18:30

До девяти было ещё немного времени.

Я могла поехать домой, могла остаться здесь или написать Алине что-нибудь нейтральное — «как ты?» или «удачи».

Я не сделала ни того ни другого. Снова открыла презентацию Сергея, прошлась по спорным местам и продумала аргументы на случай возражений. Закончив, собрала вещи и вышла из офиса предпоследней. Алексей ещё работал, я заглянула попрощаться и направилась к лифту.

В лифте было пусто и тихо. На этот раз ничего не происходило, но в голову вдруг снова пришла эта мысль: а что, если и правда человек в капюшоне охотился не за мной, а за Алексеем? От этого по спине пробежал холод. На мгновение захотелось вернуться и проверить, всё ли с ним в порядке. «Кира, он взрослый мужчина и умеет о себе позаботиться», — одёрнула я себя. Двери открылись на первом этаже, и я вышла на прохладную улицу.

По дороге домой я поняла, как сильно жду нашего вечера с Алиной. К восьми я уже была в квартире.

Квартира встретила тишиной, к которой я привыкла, но сегодня она казалась слишком заметной. Я включила свет не сразу — сначала постояла в коридоре, прислушиваясь, будто могла что-то упустить.

Ничего.

Я переоделась, поставила вино в холодильник и бросила на диван огромный плед, которым можно было накрыть троих. Фильм выбрала заранее — один из тех, что можно смотреть вполглаза и всё равно знать финал. Телефон лежал рядом и молчал. В 20:37 я написала Алине: «Ты как?»

Сообщение было прочитано почти сразу, но ответ я не получила.

Я решила, что они, возможно, долго прощаются после свидания, и больше не писала. Приедет — сама всё расскажет.

К девяти я снова посмотрела на телефон. Сообщение было доставлено, но ответа не было. Я включила фильм без звука и попыталась убедить себя, что Алина просто задержалась на свидании.

Внутри шевельнулась не тревога, а настороженность.

Как будто день, который уже должен был закончиться, решил задержаться.

К 21:40 телефон всё ещё молчал. Я прошлась по комнате и остановилась у окна. Во дворе было спокойно, но именно эта обычность почему-то настораживала.

В 21:42 телефон завибрировал. Вызов оборвался почти сразу — будто на другом конце передумали звонить.

На экране остался пропущенный с незнакомого номера. Звонок длился всего несколько секунд.

Первая мысль: Алина. Но зачем ей звонить и сразу сбрасывать?

Вторая мысль была разумнее: она бы написала сообщение.

Я открыла список вызовов ещё раз, будто за эти пару секунд что-то могло измениться.

Новых вызовов не появилось. Перезванивать я не решилась.

Я положила телефон экраном вниз — машинально, как делают, когда хотят дать себе паузу. И только потом заметила, что рука задержалась на нём чуть дольше, чем нужно.

Фильм всё ещё шёл. На экране кто-то что-то говорил, но звука по-прежнему не было.

Я встала, налила воды и вернулась на диван.

В голове возникали всё более неприятные версии, и я старательно от них отмахивалась.

Это мог быть курьер, ошибка номера или автоматический обзвон. Я почти убедила себя, но всё равно перевернула телефон экраном вверх и положила рядом.

И когда в 21:50 пришло сообщение от Алины — «Я задержусь. Напишу позже» — облегчение было слишком коротким.

Я с облегчением выдохнула, поставила фильм на паузу и начала бездумно листать новости.

В 22:20 раздался знакомый стук: два коротких удара, пауза и ещё один. Алина знала код домофона, поэтому сразу поднялась к двери.

— Прости, — сказала она с порога. — Я задержалась.

Она выглядела чуть взволнованной.

— Всё нормально, — сказала я. — Проходи.

Она сняла куртку, разулась и уже направилась в комнату, но вдруг остановилась.

— Кир… Это было у тебя в двери. Я сначала подумала, что реклама.

В её руке был сложенный вдвое белый лист. Без конверта, подписи и каких-либо отметок.

— У меня? — переспросила я.

— Да. Воткнуто в щель входной двери.

Она протянула мне сложенный листок, бумага была тёплой — от её рук.

— Ты его читала? — спросила я.

— Нет, — она покачала головой. — Решила, что это личное. Захочешь — сама расскажешь.

Я развернула лист. Почерк оказался знакомым, и всё внутри сжалось.

Всего одна строка.

«Ты всё ещё забываешь закрывать дверь.»

Я сложила лист дрожащими руками. Перед глазами вспыхнули все случаи, когда Глеб обвинял меня в том, что я не закрыла дверь.

— Что это? — спросила Алина.

— Не знаю, — сказала я.

И это была почти правда.

Мы стояли молча. Плед лежал на диване, фильм застыл на паузе, и привычная квартира вдруг перестала казаться безопасной. Мысли понеслись одна страшнее другой: он знает мой адрес; он мог приходить раньше; мог оставить камеры или снова спрятать в вещах трекер.

Я вспомнила утреннее ощущение чужого присутствия, перевёрнутый телефон, сдвинутый стул и плед не на своём месте, а еще лифт.

От этого стало по-настоящему холодно.

Глава 8. Назвать вещи (Кира)

Алина положила письмо на кухонный стол и долго смотрела на меня.

— Кир, — сказала она тихо. — Ты знаешь, кто это?

Я провела языком по пересохшим губам.

Ответ лежал передо мной — в одной фразе, в знакомом наклоне букв и в мерзкой привычке оставлять мысль незаконченной, чтобы самое страшное я додумала сама.

«Ты всё ещё забываешь закрывать дверь.»

Не «привет», не «я вернулся», не «я нашёл тебя».

Глеб никогда не начинал с очевидного. Он заходил сбоку: сначала заставлял меня почувствовать вину, а уже потом давал понять, что пугает.

— Я не уверена… Но, скорее всего, знаю, — сказала я.

Голос прозвучал чужим. Алина смотрела на меня внимательно.

— Это не ответ.

Я усмехнулась, но вышло криво.

— Я знаю.

Я взяла лист двумя пальцами, будто он мог оставить след на коже, и развернула снова. Буквы расплывались. Я не хотела плакать — только не опять.

— Он всегда так писал, — сказала я наконец. — Не до конца. Как будто бросал фразу и ждал, что я сама дострою остальное.

— Глеб?

Имя прозвучало слишком громко, хотя Алина сказала почти шёпотом.

Я закрыла глаза. Вот оно — имя, которое я так долго не произносила вслух.

Не воспоминание. Не просто бывший. Не ошибка юности. Человек, от которого я сбежала, сменив город, номер, работу и почти всю жизнь.

Глеб.

Я кивнула.

— Кир.

— Да, — выдохнула я. — Да. Похоже на него.

Алина медленно опустилась на стул.

— У тебя что-нибудь осталось? Открытки, записки… хоть что-то с его почерком?

Я хотела сразу сказать «нет».

«Нет» означало бы, что сравнивать не с чем и можно ещё немного сомневаться. Но это было бы ложью.

Я вспомнила коробку в дальнем ящике. Странно: я так тщательно бежала от прошлого и всё же привезла с собой его открытки, записки и фотографии с подписями.

— Есть, — сказала я.

Алина ничего не ответила, лишь нахмурилась и покачала головой.

В комнате было темно. Я не включила свет — казалось, при ярком освещении всё станет ещё реальнее. В нижнем ящике комода под документами и старым ежедневником лежала небольшая картонная коробка. Когда-то в ней хранилась версия моей жизни, в которой я всё ещё пыталась оправдывать Глеба.

Я поставила коробку на кухонный стол рядом с новым письмом. Алина посмотрела на неё так, будто понимала: сейчас мы откроем не вещи, а прошлое.

Внутри лежали открытки. Несколько сложенных листов. Пара записок на обрывках бумаги. Старые, ненужные, почти смешные, если не помнить, от кого они.

— Он писал стихи, — сказала я, не глядя на Алину. — Ты знаешь. Я рассказывала.

— Помню, ты рассказывала.

— Тогда мне казалось, это романтично.

Я достала первую открытку.

На открытке было море. Глеб подарил её без повода: пришёл после моей смены с капучино и улыбался так, будто я была единственным человеком в мире. Тогда это казалось счастьем.

Я разложила несколько открыток рядом с письмом. Алина не читала их вслух — только сравнивала почерк. По её лицу я увидела сначала сосредоточенность, затем сомнение, а потом то выражение, после которого объяснения уже не нужны.

— Похоже, — сказала она тихо.

— Похоже?

— Кир…

— Посмотри на наклон. На эту букву «д» с длинным хвостом. На расстояние между словами и нажим к концу строки. Он всегда сильнее давил на ручку, когда злился.

Я говорила быстро, слишком быстро. Алина накрыла мою руку своей.

— Стоп.

Я замолчала и только тогда поняла, что у меня дрожат пальцы.

— Дыши, — сказала она.

— Я дышу.

— Нет. Ты объясняешь.

Я опустила взгляд на стол: старые открытки, новое письмо и один и тот же почерк. Я осталась прежней — изменился только адрес.

— Я ведь сделала всё, чтобы он меня не нашёл, — сказала я. — Начала новую жизнь и не оставила ему ни одного очевидного следа.

— Ты сделала всё, что могла.

— Значит, этого оказалось мало.

Алина сжала мою руку.

— Нет. Значит, он больной.

Она сказала это спокойно, без драматизма, и мне стало немного легче. Я слишком долго называла происходящее ревностью, любовью, тревожностью, сложным характером и страхом потерять.

Алина произнесла то, чего я сама боялась: он болен, и дело не во мне.

— Я столько раз думала, что сама виновата. Что нужно было уйти раньше, не давать ему столько власти, не рассказывать, где я, с кем и почему задержалась.

— Ты была в отношениях, Кир. Не на допросе.

Я усмехнулась.

На кухне стало тихо. Чайник давно остыл, фильм стоял на паузе, а яркий домашний плед на диване напоминал, что этот вечер должен был быть обычным.

Я взяла одну из старых записок: «Ты опять забыла написать, что дошла. Я волновался».

Я вспомнила, как тогда извинялась, хотя просто ехала в метро.

На другой было: «Ты такая рассеянная без меня». Раньше я улыбалась этой фразе. Теперь меня передёрнуло.

Ещё одна: «Я не контролирую. Я забочусь». По коже прошли мурашки, и я положила записку обратно.