Прилив

Прилив

Ира Баданина

© Ира Баданина, 2026

ISBN 978-5-0070-9193-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Заметка №1. День первый.

Добрался только к вечеру. Дорога убила — сначала трасса, потом эта разбитая грунтовка, а последние километров пять пришлось идти пешком, потому что машину занесло в какую-то грязь, и я побоялся, что сяду окончательно. Хорошо, что взял рюкзак, а не чемодан. Хотя спина теперь гудит. Дом оказался именно таким, как я и думал по фотографиям. Старый, облезлый, с покосившейся верандой. Честно говоря, я даже рад. Если бы он выглядел как на глянцевых картинках, было бы подозрительно. А так — настоящий. Внутри пахнет деревом, сыростью, и чем-то ещё сладковатым, как старые книги. Я не сразу понял, что это, а потом вспомнил: так пахло у бабушки в деревне, когда я был маленький. Я даже остановился на пороге на секунду, просто вдохнул. Хорошо.

Кухня маленькая, раковина ржавая, но вода из крана бежит — я проверил сразу, потому что хотел пить. Вода холодная, немного металлическая на вкус, но пить можно. Я заварил чай в своей кружке, которую взял из дома, и просто сел за стол. Смотрел в окно. За окном — море. Серое, спокойное, почти стеклянное. И неба не видно, они как будто сливаются. Я сидел и думал: вот оно. Я здесь. И мне почему-то стало легче. Весь день я просто ходил по дому. Открывал шкафчики, трогал стены, заглядывал в углы. Глупо, да? Но я всегда так делаю в новом месте — мне нужно убедиться, что я знаю все щели. С детства привычка. Мы с матерью часто переезжали, и каждый раз я боялся, что в новом доме что-то спрятано под кроватью или за шкафом. Я проверял всё. И если ничего не находил — становилось спокойнее. В доме оказалось несколько комнат. Гостиная, маленький коридор, кухня. На втором этаже — мансарда, но там пыльно и жарко, я только глянул и закрыл дверь. В коридоре есть ещё кладовка под лестницей, закрыта на амбарный замок. Я дёрнул — заперто. И не стал ломать, потому что не моё. Хозяин сказал, что там просто старые вещи, но ключ потерялся. Я подумал: ну и ладно. Не очень-то и хотелось.

Самое лучшее место в этом доме — веранда. Деревянная, с щелями в полу. Я вытащил оттуда старый стул, который качается, если на него сесть по-дурацки, и сидел там. Просто сидел. Смотрел на море и слушал ветер. Никого вокруг. Ни звука машин, ни голосов, ни этого дурацкого уведомления на телефоне. Тишина. Настоящая. У меня даже голова чуть кружилась от неё, как будто я на что-то с непривычки. Но это приятное головокружение.

Вечером я понял, что у меня нет интернета. Ну, я знал, что его не будет, но всё равно несколько раз машинально тянулся к телефону. А потом поймал себя на мысли, что это и есть то, ради чего я сюда приехал. Чтобы не было этих бесконечных сообщений, где все что-то доказывают друг другу. Здесь только я и море.

Я поужинал консервированным супом, который подогрел на печке. Не знаю, как готовить, но это съедобно. Чай заварил второй раз — уже не такой горячий, но я люблю тёплый. И вдруг подумал, что хочу записать это. Просто так. Не для кого-то, не чтобы потом перечитывать. А чтобы остановить момент. Потому что когда я вернусь в город, я, наверное, забуду, как оно — сидеть в темноте, пить тёплый чай и смотреть на чёрное море за окном. И мне захочется вспомнить.

Сейчас уже совсем темно. Я выключил лампу — она только мешала. Сижу в полумраке, ветер стучит ставней где-то снаружи. В доме тихо. Так тихо, что я слышу собственное дыхание. И почему-то оно кажется мне странным — как будто я дышу не один. Но это, наверное, просто от усталости. Дорога вымотала. Ладно. Завтра проснусь, открою окно и начну жить.

Я хочу запомнить этот день. Он был простым. И хорошим.

Заметка №2. День второй.

Сегодня я проснулся от того, что кто-то ходит по дому.

Я лежал с закрытыми глазами и слушал. Шаги были тяжёлыми, медленными, кто-то ходил там, внизу, в гостиной. Я думал: может, хозяин приехал? Может, я забыл запереть дверь? Но потом я вспомнил, что ключ от дома был только у меня, и хозяин живёт в соседнем посёлке, за двадцать километров. И я открыл глаза. В комнате было светло. Утро уже наступило, солнце било прямо в окно, и пыль летала в воздухе. Я прислушался. Тишина. Никаких шагов. Только моё сердце колотилось где-то в горле. Я подождал минуту, другую. Ничего.

Я решил, что мне приснилось. Сел на кровати, потёр лицо. Руки были холодные, хотя в комнате тепло. Я встал, оделся, спустился вниз. В гостиной никого не было. Дверь заперта на засов, окна закрыты. Всё на своих местах. Только чашка, которую я вчера оставил на столе, стояла не там — ближе к краю, как будто кто-то подвинул её. Я точно помню, что ставил в центр. Но, может быть, я просто не запомнил правильно. Может, она сдвинулась сама — доски в этом доме старые, перекошенные, всё шатается.

Я заварил чай, съел пару печений. Решил, что нужно начать хоть что-то делать, чтобы не сидеть и не прислушиваться. Достал ноутбук, открыл статью, которую должен был писать ещё неделю назад. Напечатал три предложения, потом перечитал — ерунда какая-то. Слова не клеились. Я смотрел в экран, а перед глазами всё плыло, будто я не выспался. Тогда я вышел на веранду. Сегодня море было другим — не спокойным, а серым, злым, с белыми барашками на волнах. Ветер дул прямо с воды, и он пах солью и холодом. Я постоял, вдохнул полной грудью, и вдруг мне стало легче. Голова прояснилась, мысли перестали путаться. Я подумал: это оно. Это то, ради чего я сюда приехал. Просто дышать. Просто быть.

Я решил прогуляться вдоль обрыва. Там есть тропинка, я видел её вчера, но было поздно, и я не пошёл. Сейчас я надел куртку и вышел. Тропинка узкая, местами осыпается, идти страшновато — с одной стороны скала, с другой обрыв, и внизу камни и вода. Я шёл осторожно, смотрел под ноги. Ветер дул так сильно, что я наклонялся вперёд, чтобы не упасть. И вдруг я остановился. Потому что на камне, прямо на тропинке, лежала мокрая тряпка. Я подошёл ближе. Это была футболка. Детская, маленькая, серая от воды. Я наклонился, чтобы рассмотреть, и увидел, что на ней нарисован какой-то рисунок — зверёк, похожий на медвежонка. Я сделал несколько шагов назад. Я не знаю, почему я так испугался. Это просто мокрая футболка. Кто-то потерял, кто-то выбросил, прилив принёс. Здесь много туристов летом, хотя сейчас уже осень, никто не купается. Но она выглядела так, будто её только что сняли — мокрая, свежая, даже тёплая на ощупь. Я потрогал её кончиками пальцев. Влажная. Тёплая. Как будто её носили минуту назад.

Я стоял и смотрел на неё. И почему-то не мог взять. Мне казалось, что если я её подниму, случится что-то плохое. Я просто пошёл дальше, обошёл её по краю тропинки, почти касаясь спиной скалы. И не оборачивался. Прогулка была испорчена. Я вернулся домой, сел на веранду и долго смотрел на море. Пытался успокоиться. Говорил себе: это просто совпадение. Глупое, дурацкое совпадение. Я здесь никого не знаю, никто не знает меня. Это просто вода выбросила мусор на берег. Но внутри меня что-то дрожало. Какая-то тонкая струна, которую я не хотел замечать.

Вечером я не стал зажигать свет. Сидел в темноте, слушал, как ветер завывает в трубе. И снова мне показалось, что внизу ходят. Я даже спустился и проверил — никого. Дверь заперта. Окна закрыты. Но воздух в доме был влажным, как будто кто-то недавно открыл дверь и впустил туман. Я закрыл все окна. Задвинул засов. Лёг спать, но долго не мог уснуть. Ворочался, слушал. И перед сном мне показалось, что где-то очень далеко, почти неслышно, плачет ребёнок. Так тихо, что я не уверен — слышал ли я это на самом деле, или мне просто показалось.

Я закрыл глаза и заставил себя не слушать. Завтра я встану и никуда не пойду. Буду сидеть в доме и работать. Не хочу больше гулять у обрыва.

Заметка №3. День третий.

Сегодня я проспал до одиннадцати. Это на меня не похоже — я вообще-то жаворонок, всегда встаю в семь, даже в выходные. Но сегодня организм решил иначе. Я проснулся оттого, что солнце светило прямо в лицо, и в комнате было уже жарко. Я полежал немного, чувствуя, как голова гудит после вчерашнего. Наверное, я просто переволновался из-за той футболки. Глупо, правда? Взрослый человек, а испугался мокрой тряпки на камне.

Я встал, умылся холодной водой, заварил чай. На кухне было тихо и спокойно. Я выглянул в окно — море сегодня было почти бирюзовым, светлым, и на горизонте виднелись облака, похожие на вату. Я подумал: надо взять себя в руки и наконец начать работать. Не для того же я сюда приехал, чтобы сидеть и бояться собственной тени. Я сел за стол, открыл ноутбук. Статья не писалась. Я смотрел на экран, и слова не складывались в предложения. Я знал, о чём хочу написать, но пальцы просто не двигались. Тогда я решил, что мне нужен план. Написал на бумаге несколько пунктов: введение, классификация, методы исследования. Просто структуру. Глядя на неё, я понял, что всё не так уж сложно. Я просто перегорел в последнее время. Здесь же, в тишине, это должно пройти.

Я попытался написать хотя бы абзац. Получилось что-то корявое, неуклюжее, но я оставил. Потом перечитал и понял, что в первом же предложении ошибся в термине. Исправил. Потом нашёл ещё одну ошибку. И ещё. В итоге я просто закрыл ноутбук и решил, что сегодня не мой день.

Днём я решил сходить в посёлок. Хозяин говорил, что там есть маленький магазин, где можно купить хлеб и консервы, если не хочется тащиться в город. Я надел куртку и пошёл. Тропинка вела через поле к лесу, потом через лес — к посёлку. Идти было около часа, но я люблю ходить пешком, это успокаивает. В лесу было красиво. Листья уже начали желтеть, и в воздухе пахло грибами и влажной землёй. Я шёл и думал: хорошо здесь. Правда хорошо. Почему я раньше не приехал? Почему я вообще уехал из города только сейчас, когда уже почти сломался? Мне казалось, что я ждал чего-то, какого-то знака, который скажет: пора. И вот я здесь. И всё должно быть хорошо.

В посёлке я нашёл магазин. Маленький, с облупившейся вывеской и скрипучей дверью. Внутри пахло пылью. Я купил хлеб, пару банок тушёнки, конфет и спички — на всякий случай. Продавщица, пожилая женщина с очень уставшим лицом, посмотрела на меня и спросила:

— Ты тот, который в доме у Бергмана живёт?

Я сказал, что да. Она покачала головой и ничего больше не сказала. Но я запомнил её взгляд. В нём не было злости или удивления. Было что-то другое. Как будто она хотела что-то сказать, но передумала. Я спросил:

— А что с этим домом? Что-то не так?

Она пожала плечами.

— Да нет, ничего. Просто редко там кто живёт. Давно уже пустует.

Она отвернулась и начала перебирать какие-то коробки за прилавком. Я понял, что разговора не будет. Заплатил и ушёл. Обратно я возвращался уже быстрее, почти бегом. Мне хотелось домой, в этот странный, незнакомый дом, который почему-то казался мне теперь единственным безопасным местом.

Вечером я сидел на веранде, пил чай и смотрел на море. Оно темнело, становилось глубоким и пустым. Я думал о продавщице. Почему она так на меня посмотрела? Почему ей показалось странным, что я здесь живу? Может быть, она просто удивилась, что кто-то вообще приезжает в это место. Может быть, она просто старуха, которая любит посплетничать. Я пытался не придавать этому значения. Но перед сном я снова услышал, как где-то в доме капает вода. Тихо, монотонно. Я проверил все краны — они были закрыты. Я посмотрел на потолок — там не было мокрых пятен. Я не мог понять, откуда этот звук.

И всё-таки, когда я лёг, я понял: я засыпаю, и мне кажется, что кто-то дышит рядом со мной. Тихо, почти неслышно. Я открыл глаза — никого. Закрыл — снова дыхание. Я два раза включал свет, проверял комнату. Никого. Может быть, это просто ветер в трубах. Или моё воображение. Я заставил себя закрыть глаза и не открывать их, что бы ни случилось.

Завтра я напишу статью.

Заметка №4. День четвёртый.

Сегодня я проснулся от того, что кто-то стоял надо мной.

Я открыл глаза — никого. Комната пустая, окно открыто, занавеска колышется на ветру. Я сел на кровати, огляделся. Всё на своих местах. И только сердце колотилось где-то в горле, и я не мог отдышаться. Я знаю, что мне приснилось. Но этот сон был таким реальным — я чувствовал чужое дыхание на своей коже, я слышал, как кто-то тихо дышит, наклонясь надо мной. Я даже чувствовал запах мокрой шерсти и соли.

Я встал, умылся. Вода была ледяной — вчера она была просто холодной, а сегодня уже почти обжигала. Я стоял у раковины и смотрел на себя в маленькое мутное зеркало над раковиной. Я выглядел уставшим. Под глазами круги, щетина, волосы торчат в разные стороны. Обычное утро.

Я решил, что мне нужен план. Если я буду просто сидеть в доме и слушать звуки, я сойду с ума. Я заварил чай, сел за стол и написал на бумаге список того, что я должен сделать сегодня. Проверить колодец. Разобрать вещи. Начать статью. Погулять. Всё просто.

Первым делом я пошёл к колодцу. Он был в паре метров от дома, под старым деревянным навесом. Я подошёл, откинул крышку, заглянул внутрь. Темно. Я не видел дна, только своё отражение в воде — размытое, серое, смотревшее на меня снизу. Я опустил ведро на верёвке, вытащил полное, прозрачное. Вода выглядела чистой, никакого запаха. Я набрал полное ведро и пошёл в дом. Но когда я шёл, я заметил что-то на крышке колодца. Я не заметил это сразу, потому что оно было тёмным и почти сливалось с деревом. Я наклонился и увидел царапины. Глубокие, тонкие, они шли по краю деревянной крышки, как будто их оставили ногти. Много раз. Много-много раз. Кто-то стоял здесь и царапал крышку пальцами. Я провёл своей рукой по царапинам — они были старыми, но не старыми настолько, чтобы покрыться мхом. Может быть, неделю. Может, две. Я ушёл в дом и закрыл дверь.

Днём я всё-таки заставил себя написать статью. Я открыл ноутбук, посмотрел на вчерашние три предложения — они не изменились. «Она вышла из воды. Она посмотрела на меня. Она не улыбнулась». Я всё ещё не помнил, чтобы писал это. Но я решил не удалять. Я просто начал новый файл. Новый, чистый, без странных фраз. Я писал медленно, с трудом. Слова не слушались, мысли путались. Но через час у меня было уже полстраницы. Я перечитал — это было нормально. Скучно, сухо, научно. Но нормально. Я почувствовал облегчение. Всё в порядке. Я просто переутомился, это пройдёт.

Вечером я решил снова прогуляться. На этот раз не к обрыву, а в сторону леса, где вчера ходил в посёлок. Мне хотелось пройтись, подышать. В лесу было тихо и темно, уже смеркалось. Я шёл по тропинке и вдруг услышал, как в кустах что-то зашуршало. Я остановился. Звук повторился — кто-то или что-то двигалось там, в глубине. Я хотел уже позвать, но что-то меня остановило. Я стоял и слушал. Шуршание приближалось, но не было похоже на зверя. Это было слишком медленное, слишком ровное движение. Как будто кто-то полз. Я развернулся и быстро пошёл обратно. Шуршание не прекращалось, оно следовало за мной. Я ускорился — оно ускорилось. Я почти бежал, когда вышел из леса к дому. Я забежал внутрь, захлопнул дверь, задвинул засов. Сердце колотилось, я дышал тяжело. Я стоял у двери и слушал. Тишина.

Я не знаю, что это было. Может быть, зверь. Лиса или олень. Может быть, ветер. Но я знаю, что когда я стоял у двери и слушал, я слышал, как кто-то вздохнул. Совсем рядом, по другую сторону двери. Я не стал проверять. Сейчас я сижу на кухне, все двери заперты, окна закрыты. Я слышу, как за стеной капает вода. Кап-кап-кап. Я проверил все краны, всё сухо. Но капли звучат. Настойчиво, монотонно, как обратный отсчёт.

Я не понимаю, что происходит. Может быть, мне стоит уехать. Взять рюкзак и просто уйти. Но я не могу. Каждый раз, когда я думаю об этом, я чувствую, как что-то тяжёлое ложится мне на грудь и не даёт дышать. И я остаюсь. Завтра, может быть, я пойму, что делать. Завтра будет новый день.

Я пойду спать. Раньше, чем обычно. Может быть, сны будут спокойными.

Заметка №5. День пятый.

Сегодня я проснулся поздно. Снова. Я не понимаю, почему организм так странно реагирует на это место — я никогда не сплю больше восьми часов, а здесь уже третий день просыпаюсь почти в полдень. Наверное, воздух. Или тишина. Городской ритм отпускает, и тело просто берёт своё, навёрстывает упущенное. Я лежал и смотрел в потолок. На нём была трещина. Я не заметил её в первый день, но сейчас она была отчётливо видна — тонкая, извилистая, от одного угла к другому. Я смотрел на неё и думал: сколько лет этому дому? Наверное, он старше меня. Может, даже старше моих родителей. Странно ощущать себя гостем в таком месте. Я встал, умылся. Вода сегодня была нормальной — холодной, но не ледяной. Я заварил чай, сел на кухне и просто смотрел в окно. Море было спокойным, почти неподвижным. В такие дни оно выглядит как огромное зеркало, в которое смотришь и не видно дна. Я сидел и смотрел на эту гладь, и в голове не было ни одной мысли. Просто пустота. И это было приятно.

Днём я решил наконец разобрать вещи. Я приехал уже почти пять дней назад, но всё ещё не распаковал рюкзак до конца. Я вывалил всё на кровать: книги, тетради, запасные носки, свитер, зарядки. И нашёл в самом низу старую фотографию, которую даже не помнил, что взял. Я поднял её и долго смотрел.

На фотографии было море. То же самое море, которое я вижу каждый день из своего окна. Но на старом, выцветшем снимке оно выглядело по-другому — более диким, серым, с тяжёлыми волнами. На переднем плане стояла какая-то фигура. Размытая, нечёткая. Я не мог понять, человек это или просто дерево. Снимок был старым, может, двадцатилетней давности. Я не помнил, где взял его. Может быть, он просто лежал в книге, которую я взял с собой, и завалился в рюкзак случайно. Я перевернул фотографию. На обратной стороне было написано карандашом, почти стёртым: «2002. Бухта».

2002. Мне тогда было четыре года. Мы с матерью жили в другом городе. Я никогда не был здесь, я точно знаю. Но что-то в этой фотографии сжало мне горло. Какое-то смутное, далёкое чувство, которое я не мог объяснить. Я положил фотографию на стол и больше к ней не возвращался. Вечером я решил снова сходить в посёлок. Мне нужно было купить хлеба и ещё какую-нибудь еду, потому что запасы начали заканчиваться. Я надел куртку и пошёл по знакомой тропинке через лес. Сегодня лес казался другим. Более светлым, более сухим. Листья уже начали опадать, и они шуршали под ногами. Я шёл и слушал этот хруст, и мне стало спокойно. Всё-таки звуки природы успокаивают, когда вокруг слишком тихо. В посёлке я зашёл в тот же магазин. Продавщица стояла за прилавком и смотрела в стену. Я поздоровался, она посмотрела на меня и кивнула — но как-то рассеянно, как будто не узнала. Я взял хлеб, ещё каких-то мелочей. Когда я подошёл к кассе, она посмотрела на меня и сказала:

— Опять ты.

Я не понял, что она имела в виду. Я сказал:

— Я просто пришёл за хлебом.

Она ничего не ответила. Просто взяла деньги, дала сдачу и снова уставилась в стену. Я вышел и почувствовал, что мне не по себе. Не из-за её слов — из-за того, как она на меня смотрела. Как будто видела кого-то другого. Или как будто знала, что я приду. Обратно я возвращался уже в сумерках. Лес потемнел, и я включил фонарик на телефоне. Свет выхватывал из темноты деревья, корни, камни. В какой-то момент мне показалось, что между деревьев стоит человек. Я остановился, направил свет туда. Никого. Только ствол, покрытый мхом. Я пошёл дальше, но чувствовал, что кто-то идёт за мной. Не слышал шагов, не видел движений — просто чувствовал. Тот самый холодок между лопаток, который невозможно спутать ни с чем. Я не оборачивался. Я просто ускорил шаг, а когда вышел на поляну и увидел свет в окне своего дома, я почти побежал. Сейчас я сижу на веранде. Вокруг темно, только луна освещает море. Я слышу, как где-то внизу, у скал, плещется вода. Ритмично, успокаивающе. Я пытаюсь убедить себя, что ничего не происходит. Что я просто устал. Что всё это — игра моего воображения.

Но я смотрю на эту фотографию, которую достал утром. Она лежит передо мной на столе. Я уже несколько часов смотрю на неё и не могу отвести взгляд. На ней кто-то стоит. Размытая фигура, которую я не могу узнать. Но я чувствую, что знаю её.

Я не знаю, почему я взял эту фотографию с собой. Я не знаю, что она здесь делает. Но я знаю, что я боюсь смотреть на неё.

И всё-таки смотрю.

Заметка №6. День шестой.

Я проснулся от того, что кто-то смотрел на меня.

Я открыл глаза — в комнате никого не было, но чувство было таким сильным, что я даже повернул голову к двери, ожидая увидеть в проёме чей-то силуэт. Там никого не было, только полоска света из коридора, и пыль летала в ней, медленно и тяжело. Я лежал и слушал своё сердце — оно стучало ровно, но слишком громко. Слишком отчётливо. Я закрыл глаза и заставил себя дышать глубже. Просто сон, просто сон. Я не слышал шагов, не слышал дыхания — только это странное, липкое чувство, что в комнате есть кто-то ещё.

Я встал и оделся. На кухне было тихо, и я заметил, что окно на веранду приоткрыто. Я точно помню, что закрывал его на ночь. Я подошёл, выглянул наружу. Утро было серым и туманным, море почти не было видно — только молочная пелена, которая скрывала горизонт. Ветер был влажным и тёплым, он пах солью и водорослями. Я стоял у окна и смотрел в этот туман, и мне казалось, что где-то в глубине, в этой белизне, кто-то есть. Я вглядывался, пытался разглядеть очертания, но ничего не было видно. Только движущаяся дымка. Я закрыл окно и заварил чай. Сегодня я решил, что буду работать. По-настоящему. Не просто сидеть и смотреть в экран, а писать. Я сел за стол, открыл ноутбук, посмотрел на чистый лист. И начал печатать.

Всё шло неплохо. Я написал введение, потом первый раздел, потом начал второй. Мысли текли ровно, как будто кто-то их направлял. Я почти не задумывался над словами — они появлялись сами собой, складывались в предложения, и это было так легко, что я даже удивился. Я писал часа два, не отрываясь, и когда наконец остановился, чтобы выпить воды, я почувствовал, что впервые за несколько дней я делаю что-то полезное. Я перечитал написанное. Всё было грамотно, логично, сухо. Даже слишком сухо — как техническая инструкция. Но я решил, что это нормально, я всегда так пишу, когда вхожу в рабочий ритм. Я сохранил файл, закрыл ноутбук и вышел на веранду. Туман уже начал рассеиваться, и море появлялось из него медленно, как будто его доставали из-под одеяла. Сначала вода стала видна — тёмная, почти чёрная, с мелкой рябью. Потом показалась линия горизонта, потом небо. Всё это выглядело так красиво, что я на минуту забыл о странном чувстве, которое преследовало меня последние дни. Я просто стоял и смотрел.

Днём я решил исследовать окрестности. Не вдоль обрыва, а в другую сторону — там, где был небольшой залив, о котором я вчера прочитал в старой книге, которую нашёл в доме. Я перелистывал её вчера вечером, когда не мог уснуть, и наткнулся на описание. Книга была старой, почти рассыпалась, страницы были жёлтые и хрупкие. На одной из них я нашёл короткий абзац: «Залив за скалой. Вода там всегда холодная, даже летом. Говорят, что она не замерзает никогда, даже в самые сильные морозы. Местные обходят это место стороной». Я не знаю, почему этот абзац меня зацепил. Может, потому что слово «стороной» было написано с нажимом, почти вдавлено в бумагу. Я закрыл книгу и решил, что схожу туда просто из любопытства.

Дорога заняла около получаса. Нужно было пройти вдоль обрыва, потом спуститься по тропинке, которая вилась между камней. Тропинка была крутой и скользкой, я шёл осторожно, держась за ветки кустов, которые росли прямо из скал. Внизу, наконец, показался залив — маленький, не больше футбольного поля, окружённый серыми камнями. Вода была тёмной, почти чёрной, хотя день был светлым. И она действительно была очень холодной — я присел на корточки, опустил руку, и у меня перехватило дыхание от холода. Она была ледяной. Такой, что начинала болеть кожа. Я отдернул руку, вытер её о штаны. И заметил, что на камнях у кромки воды кто-то сидел. Не сейчас — раньше. Потому что след остался. На мокром песке был чёткий отпечаток — маленький, как детская нога. И ещё один. И ещё. Они вели от воды к скале, а потом просто исчезали. Я смотрел на эти следы и чувствовал, как внутри меня разрастается холод, не имеющий отношения к погоде. Я не мог объяснить себе, почему я испугался. Ну, следы. Ну, маленькие. Может, кто-то из местных приводил сюда ребёнка.