Полная версия
Солнце над облаками
Солнце над облаками
Юлия Зубарева
© Юлия Зубарева, 2026
ISBN 978-5-0070-9140-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1. Первый день отпуска. Суббота
Привет, мой дорогой дневник. Прости за то, что я давно не брала тебя в руки. Я и себя, если честно, никак не могу взять в руки.
Марина открыла специально купленный по случаю блокнот, взяла ручку и написала на первой странице: «Первый день отпуска, 15 июля».
Отпуск начинался не так радостно, как хотелось. На карту поступили отпускные, но на них можно было лишь прожить месяц или уехать на дачу. Слушать бесконечные нотации от матери, ходить по садовому товариществу среди тех же пенсионеров — разве это отдых? Хотелось чего-то несбыточного. Хоть бери рюкзак — и автостопом по Золотому кольцу.
Быть учительницей английского языка в маленьком городке на краю Калужской области — это вам не кот начхал. Марина и подумать не могла, что, вернувшись после института и неудачного замужества, станет местной звездой сплетен и косых взглядов. Вся её жизнь оказалась под прицелом коллег, завуча, соседей и родителей учеников. За пять лет работы в школе в неё вдалбливали неписаные законы маленького общества. Учителю нельзя громко слушать музыку дома и на улице, вызывающе одеваться, делать татуировки, курить или покупать спиртное, ругаться матом и носить чулки — «что про вас дети могут подумать?».
Мать, растившая Маринку без отца и настоявшая на возвращении в родной город, блюла честь семьи строже любого надзирателя. «Что люди скажут?» — ответ на любую попытку бунта: яркую блузку, юбку с разрезом, босоножки на каблуке или красную помаду в сумочке.
Белёсые волосы, серые глаза, бледные ресницы. Кофты и юбки, реже — джинсы на выходных. В этом городе нельзя заводить любовников, да и не из кого их заводить. В единственном баре на центральной улице молодой разведённой учительнице делать нечего — вдруг встретишь родителей своих подопечных, а потом замучают нравоучениями.
Бежать, опять покорять столицу, бросив больную мать, Марине не позволяла совесть. Да и привыкла она к своим ученикам, что скрывать. Единственная радость — смотреть в незашоренные глаза, когда она входила в класс, а вся эта россыпь вытянувшихся за лето цыплят хором повторяла: «Гуд монинг, Марина Борисовна!»
Второклашки тяжело включались в иностранный язык, но помогали мультики на планшете и кубики, которые она сама клеила, а потом всем классом раскрашивали. Ребята постарше включались в обучение, несмотря на сложный возраст, охотнее.
Марина ходила по тонкой грани между методическими указаниями и человеческим отношением к детям. «Не нравится учебник? Давайте играть в диалоги. Сели в круг и кидаем друг другу фразы. Кто больше всего слов знает, тому сегодня будем дифирамбы петь хором». Дети не видели бледную моль и зашуганную училку. С ними можно было говорить прямо, смотреть в глаза, шутить.
— Инфантильное поведение недопустимо. Вы должны быть строже. Что за панибратство с учениками? — возмущалась завуч.
Марина Борисовна только кивала и продолжала партизанить среди своей благодарной публики. Но долго это продолжаться не могло.
«Рано или поздно они меня сломают или выдавят из школы. Придётся перебиваться репетиторством или уезжать», — думала она.
Марина покрутила в руках дневник и твёрдо решила, что каждый день будет записывать что-то хорошее. Хоть что-то с ней должно случаться хорошее, верно? На дворе была суббота, лето перевалило за середину, обещая ещё полтора месяца до начала нового учебного года.
«Купила сегодня лотерейный билет на сдачу в сетевом магазине. Пусть мне повезёт!
Черешня по 250 рублей за килограмм. Надо будет прикупить пару кило — варенья на зиму наварить. Не забыть ещё отдать босоножки в ремонт: набойки совсем стёрлись.
Когда возвращалась, нашла томик Тура Хейердала на скамейке около дома. Обложки нет, но книжка от этого хуже не стала. Буду считать это хорошим знаком. Вот там была жизнь настоящая — морское путешествие на тростниковом плоту с друзьями.
К чёрту варенье! Не хочу ничего делать — буду валяться на диване, читать и есть черешню».
2. Второй день отпуска. Воскресенье
Маринка проснулась рано, как привыкла в учебное время. Спать не хотелось. Сегодня надо было ехать к матери в деревню — долго откладывать не получится. Старый дедов дом годился только для летнего проживания: печка дымила, вода и туалет были на улице. Маман уезжала в мае и возвращалась только в октябре. Все выходные и отпуска Маринка должна была выполнять свой дочерний долг — обирать бесчисленные кусты смородины и окучивать картошку. Летом несъеденный урожай корнеплодов прошлого года выкидывали, чтобы освободить место под свежие плоды огородных трудов. Круговорот картофеля в природе… Солёные огурцы она, кстати, терпеть не могла. Впрочем, это ничего не меняло.
Включила телевизор, лениво перебирая каналы. Голубой экран показывал очередные новости, пихал в уши рекламу — от прокладок до сосисок. Оставила бормоталку на минимальном звуке и отправилась на кухню ставить чайник. Купленный на днях билетик лежал в сумке. Дернуло её у этого киоска остановиться — удачу испытать.
— А сегодня мы разыгрываем миллион! Спешите проверить свои лотерейные билеты — может, вы стали нашим победителем! Следующее число в нашем лото — 77, топорики!
«Доброе утро, дорогой дневник! Сегодня случилось настоящее чудо! Похоже, мой лотерейный билет оказался выигрышным! Первый раз в жизни купила — и такая новость. Осталось только дождаться, когда результаты выложат на сайте, но даже 100 рублей получить будет очень приятно. Как удачно начинается отпуск!»
Она не верила своим глазам. На сайте в списке победителей лотереи номер её билета был не на последнем месте. Сто тысяч рублей за один счастливый билетик — это для неё настоящий джекпот. Перепроверила несколько раз, открывая и закрывая сайт. Села читать условия участия. Немножко расстроилась, когда выяснилось, что такую крупную сумму можно будет получить лишь через месяц — в офисе организатора.
«Дорогой дневник. Пишу, чтоб не забыть, что нужно купить на 100 000 рублей:
новые сапоги на танкетке и зимнюю куртку — себе и маме;
ноутбук? планшет? и тогда провести интернет домой;
чего-нибудь для себя».
Маринка металась по квартире: то перекладывала счастливый билет в паспорт, то в очередной раз проверяла его номер на сайте. Хотела позвонить матери, обрадовать, но решила подождать, пока выигрыш будет в кармане. В четырёх стенах было абсолютно невозможно находиться. Собралась до соседнего торгового центра — там был ларёк с лотерейными билетами. Может, они знают больше?
На улице, несмотря на середину лета, было прохладно. Серые тучи затягивали горизонт, обещая обложные дожди на неделю. Похоже, пора было доставать куртку и резиновые сапоги. Вот вам и лето…
На первом этаже, почти при входе, она столкнулась с одной из родительниц — мамой ученика из 3 «Б». Парнишке, похоже, при рождении вместо батарейки, крутящей шило в попе, вставили атомный реактор. Удержать его внимание больше 15 минут было нереально. Марина Борисовна только одна и справлялась с этим сорвиголовой: отправляла его то пройтись по классу для раздачи фломастеров, то позволяла писать, когда ребёнок стоял и приплясывал за партой. Мальчишка был сообразительный, схватывал на лету, а самое главное — не боялся пользоваться полученными знаниями. После второго класса сам пытался разговаривать на незнакомом языке, когда был на курорте с родителями. Путал слова, придумывал новые, но не замыкался и не отступал. Если у Марины и был любимчик в классе, то вот он — Матвей Иванченко: непослушный вихор на голове, улыбка от уха до уха и футболка с Человеком-пауком.
— Марина Борисовна! Гуд монинг!
— Good day, mister Matvey, — серьёзно произнесла учительница. — And missis Olga. — Улыбнувшись, закончила приветствие Марина, переведя взгляд на Ольгу, маму Матвея, и машинально поправив торчащий, как всегда, вихор непослушных волос на макушке мистера Матвея.
— Ой, а я думаю, кому мы опять орём на весь зал. Здравствуйте! Вот решили выбраться перед отпуском: Матвейка опять из всего вырос, да и я хотела Саше подарок присмотреть, но тут ничего интересного. Надо будет в Москву ехать. Голову уже сломала, чем его порадовать на день рождения. А вы какими судьбами? Тоже решили гардеробчик обновить?
Ольга была матерью гиперактивного Матвейки и по совместительству женой единственного олигарха в городе. Несмотря на огромные по местным меркам деньги, которые зарабатывал владелец мясокомбината — депутат и негласный хозяин города, сама она так и не изжила в себе лёгкий нрав и простоту общения. Красивая, в меру болтливая, то прикидывалась дурочкой, то выглядела королевой в курятнике. Марине нравилась эта женщина. Она бы с удовольствием подружилась с Ольгой, но, как говорится, не нашего полёта птица.
— Да вот зашла по случаю. В отпуск отправили — ремонт в школе.
— А мы тоже в отпуск летим, да, мам?! Марина Борисовна, а вы куда полетите?
— Никуда, — грустно, но честно ответила она мелкому. Детям врать нельзя.
— С деньгами не очень? Может, помощь нужна?
Из-за спокойного участия в глазах шапочно знакомой женщины Марина даже не подумала обидеться за бестактный вопрос. Только кивнула, пытаясь подавить печальный вздох.
— Давайте по кофейку? Тут чудесная кафешка. Ещё и сухой бассейн есть, и детская зона с аниматорами. Матвей, будь джентльменом: бери свою любимую учительницу, и пошли её кофием напоим.
— С мороженым? Надо обязательно мороженое ей заказать! Это же самое лучшее средство от плохого настроения, да, мам?
— Да. С мороженым, конечно.
Не слушая робких возражений и уверений, что день вовсе не так и плох, Матвей с Ольгой потащили дорогую Марину Борисовну в кафе. Уже сидя за столиком, обе дамы с умилением смотрели, как Матвей ныряет в бассейн с шариками, одновременно пытаясь залезть на верёвочную лестницу и доставая аниматора.
— Он обязательно перерастёт этот возраст. Матвей — очень большой молодец. Я им горжусь.
— Знаете, вы единственная в школе, кто его молодцом называет. Сашу моего все боятся, поэтому в глаза никто не говорит, но я-то вижу. Он, может, из-за вас только в школу и ходит. Упрямец. Сказал, что лучше всех будет английский знать, потому что его Малина Борисовна — самая классная училка.
— Училка, — улыбнулась дразнилке Марина.
— Давайте вы у нас репетитором поработаете? Может быть, не только английский получится подтянуть? Мы на месяц на Мальдивы, а потом как раз можно будет перед школой позаниматься. Не отказывайтесь сразу, подумайте. Я же всё понимаю, сама без отца росла. Это сейчас я многое могу себе позволить, а когда-то тоже была простой девчонкой с окраин.
И Маринка не смогла удержать языка за зубами. У неё здесь совсем не было подруг — только мама и коллеги, а тут живой человек. В себе всё не удержишь. Не бежать же по улице, размахивая выигрышным билетом. Выложила всё: и про отпуск, и про лотерею, и про то, что выигрыш только через месяц можно будет получить.
Ольга только глаза раскрыла от удивления.
— Такое бывает? Вы не шутите? Покажите, хоть одним глазком посмотреть.
Учительница вытащила паспорт и аккуратно показала билет. Номер забили в поиск на сайте лотереи. Действительно, сто тысяч.
— Продайте мне его! Я прямо сейчас по номиналу переведу на карту. Это же идеально! Лучше не придумаешь.
— Ольга, вы о чём?
— У Сашеньки моего в этом году круглая дата, я голову сломала, что подарить. Всё вроде есть. Он только отмахивается. Говорит, Матвейка — лучший подарок. Но у него была одна мечта — выиграть что-нибудь просто так. Понимаете, не заработать, а взять и выиграть. Он, знаете ли, фаталист, но катастрофически неудачлив. Мы даже в Монте-Карло ездили — в рулетку спустил страшно подумать какую сумму, хоть бы цент вернул. А тут счастливый билет. Это же настоящая находка. Марин, соглашайтесь! Мне нужен билет, а вам деньги. Вот, смотрите. Я прямо сейчас вам на карту этот выигрыш отправлю, только отдайте мне этот билетик.
Ольгины глаза горели лихорадочным огнём, а сама победительница разрывалась между желанием решить финансовый вопрос и вбитой в подкорку осторожностью.
— А вдруг это всё ошибка? Может, он не выигрышный. Как я вам деньги верну, если что?
— Вот сейчас пойдём в киоск и узнаем. Я вам верю, но чтобы было спокойней обеим.
Забрали Матвея от вздохнувших аниматоров и пошли на второй этаж, где грустила дама в кудряшках на обесцвеченных волосах. На плечах была шаль, несмотря на июль, а в глазах — все печали проигравшихся в моментальные лотереи неудачников.
— Посмотрите, пожалуйста, выиграл ли этот билетик?
Ольга взяла переговоры в свои руки. Протянула руку Марины с зажатым билетом к подслеповато щурившейся жрице удачи.
— Сейчас посмотрим по базе. Диктуйте номер.
Потом долго смотрела в экран. Попросила ещё раз проверить номер. Посмотрела сама на билете и выпалила:
— Таких денег мы не выдаём. Вам в офис надо в Москву. Выдача — через месяц после розыгрыша.
Вскинутые брови продавщицы фортуны сказали всё сами за себя. Сухо поблагодарив, девушки отошли от прилавка.
— Решайтесь, Марин, у вас весь отпуск впереди. Отдохнёте от всего этого болота. Езжайте на море.
— А давайте! — махнула рукой Марина. Раз уж пошла белая полоса, глупо от неё отворачиваться. Вытащила из паспорта бумажку и положила в протянутую ладонь Ольги.
— Только это секрет, Матвейка. Папе — ни слова. Мы ему потом подарим, ладно?
— Договорились, мам. Я ж не маленький, я всё понимаю.
Тренькнул телефон, оповещая о круглой сумме, упавшей на счёт.
Марина только ущипнула себя тихонько через джинсовую ткань, чтобы удостовериться: это не сон. Что она и вправду выиграла, уже успела получить деньги — и отпуск вовсе не так безнадёжен, каким казался.
— А теперь можно посмотреть и билеты. У меня в «Аэрофлоте» миль накопилось — можем даже на бизнес-классе вас отправить. Хотите?
— Куда отправить?
— В отпуск, конечно! Шенген есть?
— Нет, мне и не надо было.
— Значит, выбор небольшой. Если есть на свете рай — это Краснодарский край. Завтра в Сочи из Москвы есть билеты, один даже на вылет в 10 утра. Правда, не «Аэрофлот» совсем, зато вылет из Внуково — добираться удобнее. Подойдёт? Если без багажа, даже дешевле выйдет. Бронирую?
— Я верну. Я сразу же верну деньги за билеты. Я согласна, да.
Ольга, не сходя с места, лихо вбила все паспортные данные, указала «без багажа» и отправила училке файл с билетом.
— Вот, получилось даже не очень дорого. Останется на купальник, пансионат и билет обратно. Марина, вы молодая, привлекательная женщина — не упускайте свой шанс. Отдохните как следует. Я вам позвоню потом по поводу Матвейчика, да? Как вернёмся?
— Да-да, конечно.
Ошарашенная, она стояла и смотрела, как удаляется волшебная женщина, что приносит удачу мужу и каждому, на кого она обратит свой взор. Натуральная фея.
Вернулась зачем-то в кафешку, попросила простого чая. Вернула Ольге сумму за купленный билет. Список покупок, созданный вчера, с сохранёнными ссылками и мучительными подсчётами — на что ещё хватит свалившейся с неба суммы — был забыт.
— Я утром улетаю на море, — тихо, но вслух сама себе сказала Маринка.
От звука собственного голоса вздрогнула, обернулась, убедилась, что никто не слышал, и вышла, чуть не забыв оплатить свой чай.
До ночи в квартире учительницы английского языка творился полный беспредел. Все вещи из шкафа были перебраны дважды — и оба раза отвергнуты. Глухие блузки, длинные юбки или растянутые до безобразного состояния домашние футболки и штаны никак не подходили для первого свидания с морем.
Это была настоящая мечта детства — неосуществимая ни по финансовым, ни по другим причинам. Сколько себя помнила, её мама рвалась на двух работах, помогала деду и тащила дочку. Тут не до моря — на столе было бы чего поесть. Сначала Маришка мечтала, что появится пропавший папа и отвезёт её, а потом уже и не заикалась. Город маленький — донесли добрые люди, что папу ждать не стоит. Не было его никогда.
«Лучше бы дедов дом отремонтировала. Собралась курица на моря. Перья не потеряй!» — маминым голосом в голове пронеслась холодная мысль.
«Куда я намылилась? Я ни разу даже на самолёте не летала. Может, меня всю дорогу тошнить будет?»
Паника накатывала волнами, но отказаться от этого шанса — может быть, единственного в её жизни — Маринка не смогла бы. Позвонила маме. Путаясь в показаниях, наврала, что её, как самого молодого специалиста, отправляют на повышение квалификации в Москву. Приехать не сможет, будет звонить. Очень плотный график — даже вырваться не получится.
Задвинув укоры грызущей совести в самый дальний уголок бестолковой головы, пообещала себе, что купит какой-нибудь подарок матери и потом обязательно всё расскажет. Ну, может быть.
3. Третий день отпуска. Понедельник
Поезд на Москву отправлялся в два часа ночи с платформы Сухиничи-Главные. Марина быстро покидала в сумку блокнот, ободранную книжку, телефон, паспорт, кошелёк, таблетки от головы, поноса и тошноты — и, не раздумывая больше ни секунды, вызвала такси до вокзала.
В 6:20, измученная переживаниями и бессонной ночью, Марина ступила на перрон Киевского вокзала. Билеты на самолёт успокаивали: до вылета оставалось почти четыре часа.
На улице было оживлённо, несмотря на раннее утро. Пассажиры первых электричек спешили в офисы, ныряя в подземные чертоги метро. Автобусные остановки толпились нервными людьми. И — одна, как тополь на Плющихе, — Марина Борисовна никуда не торопилась.
Она стояла, пялилась на рассветное небо, вдыхала загазованный воздух столицы и понимала: всё взаправду. Мечты сбываются даже у таких серых и пыльных училок, как она.
Заглянула в ТЦ — прикупить что-нибудь из одежды, но даже в неспящей Москве в шесть утра магазины ещё не работали.
— Ну и пожалуйста, — обиделась отпускница и, помахивая тощей сумкой, отправилась покупать билет на аэроэкспресс.
Хорошо хоть кофе на вокзале можно попить — там круглосуточно народ толпится.
Дорогой дневник! Я как будто сплю, и просыпаться нет никакого желания. Пять лет не была в Москве. Как институт закончила, вещи от Вадика забрала, так и не ездила ни разу.
На площади всё перестроили — так хорошо стало. Немного тошнит, и болит голова, но это от недосыпа, наверное.
Поеду на двухэтажном экспрессе. Он похож на тот самый лондонский автобус — такой же красный и с двумя этажами. Хватит ли смелости подняться наверх?
Я столько всего боюсь, что страхи, похоже, сами себя аннигилируют. Страшно ехать — и страшно не ехать. Страшно подумать, что скажут люди, — и страшно представить, как буду сожалеть всю оставшуюся жизнь, если отступлю.
Страшно летать — вообще в аэропорту ни разу в жизни не была. Очень страшно попасть в неприятности. Никто даже не знает, где я нахожусь, ну, может, кроме Ольги. Скажет ли она матери, если я не появлюсь в сентябре?
Страшно, что ограбят по дороге, и очень страшно остаться с неработающей карточкой, но без реальных денег. Кажется, меня уже тошнит заранее — ещё до того, как в самолёт села.
Купила себе воды и леденцов. Пусть это будет не последняя моя запись.
Аэропорт походил на огромный растревоженный муравейник. Марина вцепилась в сумку, судорожно прикидывая: можно ли где-нибудь распечатать билет или хватит того, что он сохранился на телефоне?
Отстояв очередь на регистрацию, показала паспорт и штрихкод с телефона.
— Уфф… Всё сработало.
Чувствовала себя немножко мошенницей. А если бы она данные подделала — прошло бы? Вера в бумажки за пять лет преподавания настолько прочно укоренилась в голове, что любой электронный аналог казался ненастоящим — как минимум.
В чистой зоне сонные пассажиры ждали свои рейсы у входов. Маринкин рейс ещё даже на табло не высвечивался.
Она присела на скамейку и задремала, чутко вскидываясь на любое объявление. Накатывало какое-то сонное безразличие. Такая встряска в её скучной жизни была, наверное, впервые. Вот и не справлялся организм.
Есть не хотелось. Цены на кофе в аэропорту были заоблачными, воду пришлось выложить на досмотре. В мыслях — разброд и шатание.
Стоило ли всё бросать и рваться на море? Ну была мечта — пусть бы и оставалась просто мечтой.
Через полтора часа ожидания объявили посадку. Хорошо, что далеко идти не пришлось: выход оказался прямо напротив Маринкиного «насеста».
Весёлые попутчики щеголяли солнечными очками на волосах и шортами, а девушки — ещё и открытыми декольте, сарафанами и майками на бретельках. Бледная, как сметана, Маринка в ветровке и джинсах выделялась, как привидение среди праздника жизни.
Вся толпа стала подтягиваться ко входу. Где-то плакал ребёнок. Молодёжь пиналась, хохоча и перепрыгивая через поставленные сумки. Шумно, суетно. Кто-то пытался пролезть вперёд, оттолкнув странную девушку с остановившимся взглядом, бледную до синевы.
Уже в самолёте к путешественнице подошла стюардесса, аккуратно поинтересовалась:
— Хорошо ли вы себя чувствуете? Может, дать воды?
Мариша только сглотнула вязкую слюну, молча кивнула и вцепилась в бумажный стаканчик, как утопающий — в спасательный круг.
А за спиной звучал нехитрый разговор:
— Мама, ну мама! Скажи, я правда увижу море? Оно большое? Синее-пресинее? А рыбов там много?
— Правда, капелька моя, конечно, увидишь. Надо немного подождать. Вот сейчас самолёт взлетит, полетает над облаками, а потом приземлится — и мы уже будем совсем в другом городе. Сядем с тобой в такси и поедем на берег самого синего моря. Давай я тебе мультики включу сейчас — и время быстрее пойдёт.
Этот разговор успокоил и саму Марину. Если ребёнок не боится, чего же взрослой тёте истерики закатывать?
«Сейчас взлетим, полетаем немножко — и приземлимся уже у моря. Оно ждёт меня, оно всех всегда ждёт», — мысленно уговаривала себя горе-путешественница.
«Марина» означает «морская», — говорила мама, заплетая непослушные косички в таком далёком детстве. Может, она тоже мечтала о море, путешествиях, но застряла в быту, в борьбе за выживание одинокой матери в маленьком городе.
Не будем об этом. Сейчас осталось только накрутить себя, позвонить и признаться. Тогда точно скандала не избежать.
Маринка не всегда была послушной девочкой. В педагогический документы подавала больше для подстраховки. Её мечтой был иняз: языки давались легко, как будто в голове включалась какая-то дополнительная извилина.
Зря она тогда выбрала МГИМО — пробиться по баллам девочке из провинции оказалось невозможно. Пришлось идти на «училку», но любовь к языкам никуда не делась: английский, испанский и самым краешком — немецкий.
Ведь мечтала о совсем другой жизни — яркой, интересной. А потом случилась с ней большая любовь.
Вадик — гад сладкоречивый — обещал горы свернуть, добиваясь отличницы и недотроги. Верила его словам, томным глазам, весёлому смеху. Всем остальным было понятно, что такого жеребчика кольцом не удержать, а Маринка до самого конца играла в большую и чистую любовь.
Тянула по учёбе, курсовые писала, оба диплома на её плечи легли. Лёгкий на ласку и обещания, Вадик только целовал нежно в висок своего воробушка, описывал очередной сценарий их счастливого будущего — и упархивал по делам.
Он бы и без Маринкиной помощи обошёлся, наверное. Но так действительно было проще: Маринка и прикроет, и о пересдаче договорится, обед приготовит, диплом напишет. Бегала хвостиком, от доброхотов отмахивалась.
Только когда у очередной возлюбленной птички её муженька живот начал опасно округляться, Марина прозрела. Одним днём. Сама пошла в ЗАГС заявление писать. Вадим умолял не оставлять его, простить случайное влечение. Пятый курс. Диплом сдавать, а она ни спать, ни есть не может. Взяла академ, уехала к маме.