Ты. Она. Я. Теперь мы (не) семья

— Немного тебе для жизни без меня надо,— противная легкая усмешка, и у меня вспыхивает все от злости.

— Это лишь малая часть,— я не выдержала, а он так уж и быть, открыл мне дверь в нашу красную ласточку.

Ему-то шибко много надо, каска и номер отца, который, видимо, уговорил его развестись с его женой-деревенщиной.

— Поздно ты обо мне Дим, беспокоиться начал,— я сняла перчатки и сложила их на коленках, пока он заводил машину, чтобы прогреть.

Окна запотели, а он все молчал. Мое терпение было как песок в часах, утекало и утекало, крупица за крупицей.

Я развернулась на него, серьезный, спина прямая и руки сжимают руль зачем-то.

— Никто не собирается забирать у тебя сына, и зря ты ушла, если ты не хочешь меня видеть, я понимаю. Я готов пока съехать, пока ты не остынешь и не поймешь, что это самое выгодное для тебя решение.

Каждое слово как нож в мою плоть. Врезается, прокручивается и разрывает.

Но я молчала. Терпела связанные мамой перчатки и дальше – молчала.

Горячий воздух дул в лицо, сильно, пришлось опустить эти штуки, которые за его регулировку отвечают.

Хватит мне жара на сегодня.

Не знаю, что ему ответить, благодарить его за милость такую? Да еще бы. Больно мне, но я не хочу сломаться, не хочу пасть на этот лед как самая хрупкая хрустальная ваза.

— Я буду о вас заботиться дома, все будет как прежде, мне грустно видеть тебя такой,— начал он, а мне смеяться захотелось.

Грустно видеть меня какой? Тревожной и испуганной? Ревущей и кричащей от боли, что разрывает мое сердце? Может, не нравится, как я выгляжу с вязаными перчатками, растрепанными волосами и в пуховике? С чемоданом в руках? Какой не нравится?

— Тебе не обязательно обо мне заботиться, нашему сыну исполнилось три, и никаких алиментов ты мне не должен.

— Я хочу, Ань, ты моя жена, и будешь моей женой. Мне дали повышение на работе и теперь денег будет чуть больше, все нормально, все наладится, только не устраивай сцен, мы живые люди.

Да, Дима, как вовремя ты вспомнил о том, что мы живые. Надо же, твоя жена не камень, в который можно бросить то, что раздел другую женщину.

— Повышение значит? Ясно,— я прикусила губу, которую обветрило на сильном ветре.

— Ань, ну, посмотри ты меня,— он прикоснулся к моему плечу.

Я обернулась.

Тот самый человек. Тот же самый, с которым я последние года делила одну постель.

— Я мужчина и у меня есть потребности, ты же меня не застаёшь в постели с другой, я с тобой говорю, как говорят взрослые люди, это нормально. По статистике, каждый второй, а то и первый изменяет. А я не хочу, чтобы ты считала это изменой. Я буду твоим, буду отцом для нашего сына.

— Зачем мне звонит твоя любовница?

Я решила бить в лоб. Сказки о статистиках мало меня интересуют. Как там говорят? А что ты хочешь как все? Все в девятого этажа прыгнут и ты тоже?

Так вот, он бы прыгнул, да даже и с пятнадцатого. Как все же, природа, мужчины имеют потребности. А мы? А женщины, которые не получают заботы и ласки в должной мере, в какой должны были. В той самой мере, которые обещают им мужья, когда надевают кольцо на наши пальцы.

Где их забота? Где? У рака на горе, ждет, пока он свистнет, чтобы пойти помочь жене убрать со стола и помыть единственную в раковине кружку за собой. Они там же, где надо помочь отнести тяжелые пакеты женщине, или там же, где просят посидеть с ребенком, потому что просто хочется хоть чуть-чуточку поспать.

Где их забота, о которой они кричат? Где их защита, говоря о которой, они бьют себя кулаками в грудь.

На дворе двадцать первый век.

Статистика, Дима? Статистика?

По статистике каждый второй брак превращается в развод. Вот твоя статистика, там же, где и куча брошенных отцами детей, там же, где толпы преданных женщин.

Там вот.

Там.

— Зачем мне звонила твоя любовница?— я решила повторить вопрос, потому что он молчал и прикусывал губу.

Отзеркалил мои действия полностью, только вот я, не сжимала пальцами этот проклятый черный руль.

Поправил вонючку в форме елки и облизнулся.

— Это девушка, на которой мой отец хочет, чтобы я женился, но я ему отказал. Я ее не люблю.

— Ты и меня не любишь, — решила добить я.

Правда, ведь? Правда. Он сам так сказал, когда пришел домой и сел напротив меня за белым кухонным столом. Он сам так сказал, и если быть на все сто процентов откровенной, я ему поверила.

— Я тебя уважаю, — короткое и холодное.

Звучит как ложь. Но... Я не знаю, что верить и чувствовать.

— Но не любишь,— прошипела я еле-еле. Ком подкатывал к горлу и лишал возможности говорить.

— Не люблю, но ты никуда не уйдешь. И все твои спектакли с собранными чемоданами закончатся только тем, что ты, Аня, поджав хвост, вернешься домой и будешь варить мне кофе по утрам, не задавая вопросов, где я провел эту ночь.

Глава 10

Анна

Я посмотрела на него только пару секунд и поняла, что сейчас в груди у меня к нему возродилась ненависть. Лютая и неудержимая.

Я хочу отхлестать его своими варежками по лицу или чтобы он утоп вон в том дальнем сугробе.

Мудак.

Просто мудила последний.

Варить ему кофе? Кофе? Может еще пожарить яичницу или набирать ему ванную с белой пушистой пеной?

Что же невестка, которая так уверенно утверждала, что скоро он на ней женится, так делать не хочет? Не складывается у меня в голове. Раз он отказался, как получил повышение?

Не клеится, дорогой муж, не клеится пазл. Где-то ты да врешь. Врешь, мужчина, который якобы за честность и откровенность. Откровенны только твои мысли о новых женщинах.

— У тебя время до конца недели. Возвращайся домой, как успокоишься, поговорим, — он постучал пальцами по рулю и махнул мне в сторону двери.

Просто так провожаешь? Время даешь? Щедрости больше я и придумать не могла. Неужели я ее достойна, Дим?

— Я уже спокойна, и свое время ты можешь оставить часам. Ну либо зажечь свечку, пока спишь со своей новой пассией. Знаешь, кто так делал? Путаны, — не могла не ухмыльнуться, — Выгодно тебе будет снова жениться, так рой себе яму глубже, МИТЯ, до точки невозврата, — немедля я открыла дверь и схватила руками чемодан, который стоял рядом.

Выпроводил, выкинул как вещь ненужную. Просто удобную, но видимо, если бы я была трусами, я бы уже была с растянутой резинкой. А если бы была ботинками, то теми, у которых отклеилась подошва.

Я бы заплакала, да не хочу.

Просто не хочу.

Хлопнула дверью и с гордо поднятой головой пошла вперед, стуча колесиками по посыпанной солью ледяной дорожке.

Он уехал. В это же момент, даже не раздумывая над тем, чтобы меня вернуть.

Четыре дня? До конца недели?

Ну ладно. Посмотрим, что будет дальше.

Имя я его выделила, чтобы он вспомнил, как я называла его до, но это его совсем не тронуло.

Что ж. Бог ему судья.

Поднялась по лестнице и нажала кнопку лифта, расстегивая молнию на куртке. Топят тут, ужас, как душно.

Дверь в квартиру мамы, была уже открыта. Я ступила на порог, пока она сидела с Темкой на сером, слегка потрепанном кошкой диване.

— Мяу,— подошла ко мне Муська, и я провела холодной рукой по ее мягкой шерсти.

В квартире воцарилась тишина.

Я посмотрела в сторону единственных родных мне людей и натянула лживую улыбку.

Хотелось выдохнуть так сильно, чтобы избавиться от всего того, что легло на мои плечи за один вечер, но... Но.

Не хочу сыну показывать, как все плохо. Он хоть и маленький, но неглупый.

Я сняла куртку и подошла к чайнику. Уже горячий.

Пока сын играл на диване в дальнем углу, мама подошла ко мне и приобняла меня за плечи со спины.

— Все ругаются, Анют, все ругаются. Мы с отцом тоже ссорились.

— Мы не поругались, мама,— прошептала я, едва слышно и обернулась на нее, — У него теперь другая женщина.

Она опешила и сделала шаг назад. Я видела ее опущенные веки, которые от возраста уже так всегда и лежат на глазу. Видела ее лицо, абсолютно поменявшее выражение в один момент. Плечи рухнули в одночасье, и руки опустились.

Она прикусила губу, а после приоткрыла рот.

А я чуть не пролила себе на куру кипяток.

Обернулась к кружке и поправив ее, добавила кипятка.

— Потом поговорим, надо будет Темку уложить спать.

Она лишь кивнула, и ее потерянный взгляд направился на своего внука.

Я видела, как она шокирована, и уже представляю, что напел ей ее дорогой и любимый зятек. Не виню ее, откуда она знала, раз говорит просто о банальной бытовой ссоре.

Лучше бы мы правда разругались в пух и крах. Пусть бы он лучше обозвал меня дурочкой, или как отец его – деревенщиной.

Пусть лучше бы пришел пьяный и храпел полночи, упал бы с кровати или, как он один раз делал – загадил весь угол со своей стороны.

Путь он бы привел друзей, и они бы разбили мою кружку.

Пусть бы, пусть.

Но вышло как вышло и это моя жизнь. Судьба, видимо, так распорядилась. Это должно быть мне уроком, что нельзя доверять никому. Особенно мужчинам, которые как там говорят? Тебе нечета.

— Все нормально, мам,— я подбадривающее похлопала ее по плечу, и чтобы погреться отпила горячего зеленого чая.

Она кивнула. Направилась к креслу.

Оно раскладывалось, поэтому спать нам втроем, было где. Либо я, либо Темка, но лучше я.

Пусть спит на мягком диване с бабушкой, а ее я туда не пущу. Для ее спины вредно на твердом спать.

Тем более, если ночью меня накроют с головой плохие мысли, я не хочу плакать ему в затылок.

Завтра же буду обзванивать компании и искать работу.

Тех денег, которые я, если так можно выразиться, выкрала в качестве компенсации, должно хватить на первое время, но добираться до садика скоро будет очень долго и дорого.

Подыскать бы другой, да зима уже, Новый год через пару недель.

Расстелив себе «кровать», закуток, с которого у меня свисали ноги, накрылась одеялом с головой и принялась откликаться на все объявления о работе, которые только могла найти.

Я ведь преподаватель. Что-то да будет. Но вот только на свою прошлую работу не вернусь, там под надзирательством новой барышни свекра, которая там теперь директор школы, вообще нехорошо быть.

Найду что-то новое. Желательно бы в самые кратчайшие сроки.

Глава 11

Анна

— Мы вам перезвоним,— фраза, которую я слышала последние несколько дней.

Что ж. Не моя воля.

Этот ответ, да еще и с таким выражением лица, как и всегда означает сразу – нет. Уж лучше бы сразу в лицо говорили, а не так, под маской тактичности.

Опыта мало, ребенок маленький. И еще тысяча причин, чтобы отказать.

Как крутиться в этом колесе, где всем нужны только самые крутые сотрудники с опытом сорок лет, молодые и со взрослыми детьми уже в тридцать лет? Не знаю. Обидно даже, я ведь не виновата.

— Хорошо, спасибо,— сказала я девушке в белой рубашке и направилась дальше.

Она кивнула, показывая взглядом на дверь, но я не прощалась. Просто прикрыла и выдохнула.

Ой, Аня...

Следующее собеседование было последним.

Вообще последним, на которое я только смогла записаться. Два дня обзванивала вообще все, но под конец года не так то много вакансий, лучше всего искать летом. Но увы, сейчас не лето.

Куда идти дальше не знаю, но пойду значит не по профессии. Сейчас, наверное, любая работа хороша.

Сына кормить мне нужно, а подачки от мужа... Не знаю будут ли вообще, но принимать бы не хотелось, только вот пока работы нет, надо будет на что-то жить.

Засунь Анечка, гордость свою в одно место уже.

Как только в твоей жизни наступят самые светлые времена, ты позабудешь об этом, чтобы тебя потом ненароком никто не попрекал. Забудешь, как страшный сон.

Как только вышла из холла в Лицее, направилась прямиком к автобусной остановке.

В дороге есть время подумать.

Но только я уже взорвала себе голову.

С мамой мы поговорили. Ну как, поревели, сидя на диване, обнимаясь как в старые добрые.

— Доченька, мне так жаль,— она пыталась поддержать и я была благодарна ей, только легче от этого не становиться.

— Знаю, мам, знаю, что мне делать?

— Слушай свое сердце.

А мое сердце молчит. С того самого вечера – молчит.

Дима звонил мне каждый день по девять раз, но к маме в квартиру больше не приезжал. Не знаю почему, дал ведь четыре дня, он что так занят? Видимо.

Только писал сообщения, что срок вышел и мне надо бы вернуться домой, а я ему просто не отвечала.

Номер надо было заблокировать, только вот любопытство берет вверх. Что он еще выдаст? Он будет меня возвращать? Насколько это будет ярко или может вообще не будет.

Честно?

Непривычно без него, грустно и плохо, но и вытирать ноги об саму себя не хочется.

С ним может быть еще хуже, еще больнее. Кто знает, какие слова он еще припас, чтобы меня оскорбить.

Вчера он написал:

— Сколько ты еще протянешь, питаясь только своей злобой? Будь уже мудрой женщиной.

Мудрой... Слово то какое, незнакомое.

Мудрость она с годами приходит, Дим, с опытом. И ты и есть, к сожалению, мой опыт.

И остановка моя.

Пока телефон снова вибрировал от его звонка прошла дальше. Школа недалеко от маминого дома.

Самый идеальный вариант, который только был. Уютная, с хорошим ремонтом, детей не так много, ну мне это не важно. Я буду учить всех. Это моя профессия.

И вот снова, меня встречают, проводят в кабинет директора, я рассказываю о себе, женщина смотрит на меня внимательно, стучит ножом для бумаги по столу и после что-то записывает.

Тишина в комнате давила на виски, а сердце с каждой секундой стучало всё быстрее.

Ну давайте, ну скажите уже ответ.

— Хорошо, — наконец сказала она, отложив ручку в сторону.

— Мы вас рассмотрим. Окончательное решение примем до конца недели.

Рассмотрим. Опять это слово, будто игла в сердце.

Я улыбнулась и выдавила привычное:

— Спасибо большое, я буду ждать вашего ответа.

Женщина лишь кивнула, давая понять, что разговор закончен.

Я вышла из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

В коридоре я позволила себе выдохнуть, но облегчения это не принесло. До конца недели…

Подождем.

Я шагала по школьному двору к остановке, крепче сжимая ремешок сумки.

Снег кружился перед глазами, медленно оседая на землю.

Улица была почти пустой — только старенький автобус уезжал вдаль, оставляя за собой след выхлопных газов.

Я посмотрела на телефон. Пусто.

Никаких звонков или сообщений. Даже Дима ничего не писал. Удивительно.

Хоть бы директор передумала прямо сейчас… но нет.

Тишина.

"Я справлюсь," — повторяла я про себя, как мантру. — "Справлюсь, даже если будет тяжело."

Однако телефон вдруг завибрировал в кармане.

Я резко вытащила его, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Дима. Это ведь он. Вспомнишь солнце, вот и лучик.

Наверное, хочет сказать очередную гадость, очередное "будь мудрой женщиной" или "вернись, куда тебе ещё идти?"

Может снова предложит варить ему кофе и стирать его грязные трусы.

Палец дрогнул на зелёной кнопке. Я уже была готова сорваться и прокричать в трубку, что он прав.

Что мне будет тяжело. Правда нелегко смотреть в лицо сына и ютится в студии, где мама привыкла жить одна. Где я не привыкла находится.

Что мне одной не справиться так просто. Но на экране высветилось совсем другое имя: Семён Петрович.

Свёкор.

Я застыла.

Сердце пропустило удар.

Семён Петрович? Зачем он вдруг решил позвонить?

Мы не разговаривали с ним лично очень и очень давно, даже не помню, когда в последний раз.

Наконец, глубоко вдохнув, я нажала на кнопку.

— Алло?

— Анна, — голос был низким и уверенным. Точно таким, каким я его помнила, — Это Семён Петрович.

— Здравствуйте, — тихо ответила я.

Я итак видела, что это он. Номер то записан.

— Нам нужно встретиться, — ошарашил он меня хладнокровным голосом, — Завтра. Приезжай ко мне домой в три часа.

— Зачем? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Поговорить, — коротко и уверенно, как всегда. — Это важно. Приезжай. Жду в назначеное время. Адрес пришлю, если ты вдруг забыла.

— А… Дима там будет? — спросила я, прежде чем успела себя остановить и подумать.

Наступила пауза.

Она длилась всего пару секунд, но в этой тишине мне показалось, что прошло вечность. Кто меня за язык тянул? Ляпнуть такое надо уметь.

— Нет, — наконец ответил он, спокойно и даже немного сухо. — Димы не будет. Это касается только нас с тобой.

Только нас? Но зачем?

— Ладно, — сказала я, не узнавая собственного голоса.

— Жду тебя завтра. Не опаздывай, — добавил он и повесил трубку.

Я стояла на месте, словно прикованная к земле.

Телефон ещё горел в руке, а мысли путались в голове. Завтра. В три часа.

Семён Петрович не из тех людей, кто звонит просто так. Тем более мне. Значит, это что-то важное. Если по словам моего мужа ему не удалось надавить на него, значит теперь он будет угрожать мне? Или что? Предложит денег, чтобы я дала развод?

Это очень и очень вероятно. Такая как я невестка ему вообще ни к чему. Думаю он очень рад, что его сын решил предать семью.

Я не могла не думать, что, возможно, там меня будет ждать и Дима.

Может, он решил использовать отца, чтобы заставить меня вернуться? Но если бы Дима хотел увидеть меня, он бы уже приехал. Я бы его выгнала. Он бы всё равно приехал.

Но нет. Семён Петрович — человек старой закалки. Он бы не стал играть в чужие игры. Он устроит свою.

Завтра. И снова завтра. Постоянно чего-то ждать.

Я подняла воротник куртки, пряча лицо от холодного ветра, и пошла дальше.

Снег продолжал падать, а сердце билось как сумасшедшее.

Что же ему нужно?

Узнаем завтра.

Завтра.

Завтра я должна буду что-то услышать от человека, который всегда был немногословен и жесток в своих выводах. Это пугало.

Свернув за угол, я машинально замедлила шаг. Кафе «Вишня» — небольшое и уютное место на пути к маминому дому.

Мы с Димой когда-то заходили сюда на чай с пирожными, ещё до рождения Темки, когда всё казалось простым.

Смешно, правда? Даже воздух здесь всегда казался мне сладковатым от выпечки.

На секунду я замерла и снова поймала себя на мысли, что чувствую пустоту.

Хоть бы она исчезла вместе с Димой, но нет — висит внутри тяжёлым камнем.

И вдруг я заметила знакомые силуэты через широкое окно кафе.

За дальним столиком сидели двое: Наташа и её муж Кирилл.

Я их сразу узнала — друзей семьи сложно не узнать, особенно когда с ними так много связано.

Наташа. Она ведь звонила мне пару дней назад.

А я не взяла трубку. Стыдно даже сказать, почему.

Я просто не знала, что ей сказать. Как объяснить всё это, не срываясь в истерику?

Мы с ней никогда не были лучшими подругами, но всё же общались.

Чаще вчетвером — я и Дима, она и Кирилл. Семейные праздники, выезды на природу.

Наедине между нами всегда оставалась вежливая дистанция.

Сейчас? — мелькнуло в голове. Что-то меня туда тянет. Что-то подсказывает, что мне нужно там быть.

Я могла бы пройти мимо, сделать вид, что не заметила их. Но Наташа была одной из немногих, кто всё же пытался мне дозвониться.

Наверное, это дорогого стоит.

И я не могу притворяться невидимкой вечно.

Пусть и тяжело, но времени, чтобы поздороваться и объясниться, у меня было.

Решившись, я толкнула дверь кафе, и колокольчик над входом звякнул, сообщая о новом посетителе.

Тепло обволокло меня сразу, а воздух был пропитан запахом кофе и ванили. Классно тут.

Я провела рукой по волосам, отряхивая снег, и уверенно направилась к их столику.

Они заметили меня не сразу. Кирилл был чем-то увлечён на телефоне, а Наташа, сидя напротив, ковыряла вилкой кусок пирога.

Но стоило мне подойти ближе, как она резко подняла голову и удивлённо распахнула глаза.

— Аня? — она была крайне удивлена.

Она положила вилку на тарелку и тут же подтолкнула Кирилла локтем.

Тот оторвался от экрана и тоже повернулся ко мне, кивая. А потом он показательно нахмурился.

— Привет, — выдавила я, чувствуя, как неловкость нарастает с каждой секундой. — Я… проходила мимо и увидела вас. Решила зайти поздороваться.

— Привет… — протянула Наташа, всё ещё не скрывая своего удивления. Она оглядела меня, будто убеждаясь, что это действительно я. — А я тебе звонила… Несколько раз. Ты не отвечала. Всё хорошо? Что ты, здесь делаешь?

Я нервно улыбнулась и развела руками:

— Прости. Я… У меня был такой бардак в жизни в последнее время. Не знала, что сказать. Поэтому и не перезванивала.

Она встала и подошла ко мне, слегка приобняла.

— Пойдем, поговорим по-девичьи,— она подхватила меня под локоть и уже повела в обратную сторону, как я услышала голос Димы.

— Братан, заказывай что-то покрепче,— отозвалось из-за спины.

Что-то грубое, но одновременно родное. Сердце екнуло. Разорвалось на осколки.

А когда обернулась увидела его, шагающим в обнимку с девушкой.

С той самой, которая звонила мне.

Я помню ее фото на аватарке.

Это она.

И он.

Вместе.

Она что-то шептала ему на ухо, а после когда он замер, увидев меня, поцеловала его, оставляя красный след от помады на его щеке.

Глава 12

Анна

Увидев Диму, я почувствовала, как всё внутри застыло.

Секунда тишины, как будто мир вокруг остановился.

Я даже не осознавала, что Наташа продолжает что-то говорить, тянет меня за руку, пытаясь отвести подальше.

Он здесь.

И не просто он, а с ней.

Девушка в обтягивающем платье, с вульгарной яркой помадой, которая теперь оставила отпечаток на его щеке.

Они были так близко, так непринуждённо шли вместе, будто это его привычная жизнь.

Привычная, но уже без меня.

Его взгляд встретился с моим.

В этой доле секунды, полной напряжения, он остановился, будто оценивая, что будет дальше.

Его лицо слегка изменилось, брови нахмурились.

Я смотрела на него, сжав губы, чтобы не сорваться прямо сейчас. Не здесь. Наверное, стоит сдержаться... Наверно