Моя любовь, моё проклятье

«Да это очень даже обидно! И оскорбительно. И несправедливо», - повторила она себе с назиданием, мол, опомнись, приди в чувство. Но сердце в ответ лишь радостно дрогнуло. Завтра она снова увидит его...

Полина разозлилась на себя. Что она как кошка, в самом-то деле? Где гордость? Где праведный гнев? Где... А может, и не увидит. У них ведь этажи разные. В пятницу, к примеру, они встретились в приёмной случайно. Если бы Лиза её не отправила с бумагами, если бы он в тот момент не вышел из кабинета... Хотя в таком наряде, какой она таки купила себе, лучше бы он её и впрямь не видел.

Нет, всё по дресс-коду: мышиного цвета блузка с длинными рукавами, простая и строгая, но ткань с претензией на атлас; чёрная юбка-карандаш чуть ниже колен, балетки. Только вот куплено всё это добро на китайском рынке. И беда не в том, что вещи дешёвые, а в том, что они вопиюще дешёвые, и это было видно. Это бросалось в глаза, прямо-таки кричало. Даже приглядываться особо не нужно, чтобы заметить, что материал третьесортный, что нитки торчат бахромой, что разухабистые строчки идут вкривь и вкось, а швы топорщатся. И если после стирки юбка более или менее разгладилась и села по фигуре, то блузка, напротив, превратилась в бесформенную тряпку. Надеть такую - и смело можно на паперть идти за подаянием.

Собственно, так оно и есть: всё упиралось в деньги, которых кот наплакал, а надо ещё как-то дотянуть до десятого, когда квартиранты, что снимают квартиру родителей, заплатят за следующий месяц. Так что всб следующую неделю придётся позориться в этом безобразии.

Была мысль рискнуть и заявиться снова в чём-нибудь запрещённом, такого у неё много - красивого, дорогого, всякого. Но Полина отогнала эту мысль как деструктивную: гнев господина Долматова, если уж честно, почему-то её не слишком пугал, а даже наоборот - будоражил, но зато пугали последствия. Она ведь пока там на птичьих правах. Вдруг он уволит её за неподчинение? Такие вот командоры, которые, ко всему прочему, вспыльчивые и горячие, физиологически не переносят ослушания. И на расправу быстры. Поэтому тряпка так тряпка, вздохнула Полина, уныло взирая на испорченную блузку. Сестра её, любительница этномоды, тоже вон вечно носила какие-то балахоны и при этом любые критические выпады в свой адрес парировала: «С лицом - всё к лицу».

***

Рабочая неделя из-за праздников началась со вторника. Полина приехала сильно заранее - лучше уж так, решила, чем волноваться: сяду в маршрутку - не сяду? Успею вовремя - не успею?

Пришла минут за тридцать, и то отнюдь не первая. Утро только началось, а на работе уже кипели страсти. Оксана Штейн с перекошенным лицом носилась из кабинета в кабинет с указаниями, дёргала всех по поводу и без, хватала какие-то бумажки. Лиза и Анжела, обе бледные, напряжённые, в темпе аллегро фуриозо печатали по её просьбе отчёты. Девочки-дебиторщицы приносили какие-то таблицы. И все жутко нервничали.

Полина и Беркович взирали на весь этот хоровод в улье с лёгким недоумением: что такого случилось в праздники, что все как с ума посходили? Их не трогали, задания им не давали и на все вопросы отмахивались: «Не до вас сейчас!».

Без пяти десять Оксана ворвалась к ним в очередной раз, сграбастала документы, которые ей подготовили девчонки и помчалась на выход.

- Ни пуха! - крикнула ей вслед Лиза. И затем наступило затишье, но какое-то тяжёлое, даже гнетущее.

- Покурим? - предложила Полине Анжела. Та с готовностью присоединилась, проигнорировав осуждающий Лизин взгляд.

- Минут сорок, а то и час можно дышать свободно, - сообщила Анжела, когда они спустились в курилку.

На этот раз там было довольно людно и дымно. Полина в первый момент закашлялась.

Трое мужчин заняли кресла вокруг столика, ещё один, кислый и взъерошенный, - забился в угол дивана и смолил в одиночестве.

Троица встретила девушек вполне дружелюбно, шутками, улыбками, комплиментами, но вскоре они ушли. А следом за ними - и одиночка. Вернее, его Анжела спугнула:

- Эй, Маратик, ты там что, махорку куришь? Навонял! На вот, попробуй нормальные сигареты.

Маратик занервничал, задёргался и, не докурив, сбежал, путаясь в широченных штанинах.

- Он чего такой? - хмыкнула Полина.

Анжела покрутила пальчиком у виска.

- Да у него не все дома. От женщин шарахается как от чумы. Хотя он и с мужиками не контачит. Короче, с приветом.

- А как же он тут работает? - удивилась Полина.

- Знаешь, неплохо. Он же программист, причём крутой. Хакер! А Ремир таких любит.

- Он любит хакеров?

- Да не хакеров, а тех, кто что-нибудь круто умеет делать. Короче, талантливых он любит. У него прям слабость к таким. И многое им прощает. Вот Маратику, видишь, даже позволяет опаздывать. Или болеть без больничного. А Никите Хвощевскому, он из того же отдела, и за меньшее влетело так, что мама не горюй. А в чём Маратик ходит, видела? Это же отрепье какое-то. А Ремир типа не замечает...

Полине отчего-то стало неловко за свой неприглядный наряд, особенно перед Анжелой, у которой кофточка, тоже, кстати, серая, была явно из дорогого бутика.

- А почему сегодня все такие напряжённые? - перевела она разговор.

- Так сегодня же вторник! А-а, ты же не знаешь. По вторникам у нас планёрки. Сейчас Ремир всех начальников отымеет, а потом они - нас. Цепная реакция. Но нам ещё со Штейн повезло. Она особо не свирепствует. А вот когда за неё оставалась Лиза, так та после планёрки полдня сначала плакала, а оставшиеся полдня орала на всех, как собака бешеная.

Полине хотелось спросить ещё что-нибудь про директора, но так, чтобы это не навлекло ненужных подозрений. Пока она думала, с какого боку зайти, у неё завибрировал сотовый и на экране высветился неизвестный номер.

Она тотчас внутренне напряглась, все эти незнакомые номера её нервировали уже на уровне рефлексов. Боялась дурных вестей. Хотя на этот раз новость и в самом деле её страшно расстроила. Звонил Назаренко.

- Поль, прости, ничего не получилось, - извинился он. - У отца тоже все деньги в обороте. У друзей поспрашивал - никто такой суммой не располагает... Я бы очень хотел помочь, но не могу.

- Но ты же...

- Сорри, у меня по второй линии вызов. Потом как-нибудь созвонимся, - поспешно завершил он разговор и отключился.

Полина чутьём понимала - врёт Назар. Наверняка он даже ни у кого и не спрашивал. И если уж откровенно, то она сразу это почувствовала, ещё у него в офисе, но предпочитала тешить себя надеждой. Глупо! Только время зря упустила.

- Что-то случилось? - спросила Анжела.

Полина неопределённо дёрнула плечом - выворачивать душу перед ней не хотелось. Они знакомы всего ничего. Да и вообще Полина не любила ныть и жаловаться. Не потому что такая стойкая, просто с детства нравилось сиять. Ещё и мама всегда твердила, что унылых и нытиков никто не любит, зато все любят позитивных. Откровенно говоря, с любовью как-то не вышло, то ли мама ошибалась, то ли ещё что не так. Но привычка казаться неунывающей осталась.

Иногда, конечно, невыносимо хотелось кому-нибудь поплакаться, но было некому...

***

И правда, после планёрки Оксана вернулась как выжатый лимон. Вяло отчитала за что-то Анжелу, пожурила Лизу, новеньким раздражённо посоветовала включаться в работу побыстрее.

На обед Анжела снова позвала Полину в кафе.

- Опять овощной салатик? - с усмешкой спросила она.

Но на этот раз Полина не выдержала и тоже взяла себе комплекс, мысленно ругая себя за слабость.

- Ну вот, нормально хоть поешь. А то на нашей нервной работе на салатиках долго не протянешь, - одобрила Анжела.

- А директор где обедает? - с деланным равнодушием спросила Полина.

- Ремир-то? А он... э-э-э... сегодня здесь, - изумлённо пробормотала Анжела, таращась куда-то за её спину.

Полина оглянулась как раз в тот момент, когда Долматов посмотрел в их сторону.

Лицо его моментально переменилось. Она сообразила кивнуть в знак приветствия и торопливо отвернулась, чувствуя, как взволнованно затрепыхалось сердце.

«Я же хотела его увидеть - ну вот он. Чего я так паникую? - выговаривала себе мысленно Полина. - И одета так, как ему надо. Что за дурацкий мандраж? Как малолетка какая-то, ей богу. Нет-нет-нет, с этим надо срочно завязывать. Глубокий вдох, медленный выдох...».

- Рем, давай сюда сядем, - беззаботный голос Максима Астафьева вывел её из медитативного ступора. - Вон тут наши сотрудницы обедают. Приятного аппетита, девушки.

Какой уж тут аппетит! Он вообще сразу пропал. Полина едва смогла проглотить кусочек бифштекса, когда Долматов прошёл мимо, обдав их ароматом терпкой свежести, и сел к Астафьеву, явно недовольный и жутко напряжённый.

Они заняли соседний столик, буквально через проход, и Полина теперь ни на чём не могла сосредоточиться. От него так и исходили флюиды, которые проникали под кожу, разливались щекочущим теплом и вызывали нервную дрожь. Открыто взглянуть в ту сторону она не решалась, но следила за ним периферийным зрением и вслушивалась в их разговор. Точнее, в монолог Астафьева. Долматов отмалчивался и ел, как она успела заметить, нехотя. Можно сказать, и не ел, а лениво ковырялся вилкой.

Анжела тоже сидела так, будто кол проглотила, и привычная её говорливость почему-то иссякла.

- Пойдём? - в конце концов не вытерпела она.

«Ну, надо же - Анжелу присутствие директора тоже нервирует», - с удивлением отметила Полина, но спорить с ней не стала. Всё равно нормально пообедать уже не удастся.

- Уже уходите, девушки? - спросил технический директор, глядя почему-то именно на Полину.

Она зарделась, но одарила его улыбкой. Он приятный, добрый, вежливый, почему бы ему не улыбнуться? Потом бросила нечаянный взгляд на его визави, и улыбки как не бывало. Внутри всё содрогнулось и сжалось в узел. Долматов буквально испепелял ей чёрными глазами. И столько в них полыхало огня и злости, что стало не по себе.

«Теперь-то что не так? - подумала она, полностью обескураженная. - Он так смотрел на меня, как будто... не знаю... ненавидит меня как будто...».

Глава 12

Глава 12

- Хочу уволить Стоянова, - мрачно сообщил Ремир Астафьеву после планёрки.

- Ну так уволь, - пожал плечами Макс. Судьба работников коммерческой службы его волновала мало.

- Причина нужна.

- Когда это тебе была нужна ещё какая-то причина, помимо «хочу»? - усмехнулся Астафьев.

Ремир с укором взглянул на него, спустя минуту ответил:

- Не знаю. У него семья, сын. И он, в принципе, хороший продажник. Вспомни, каких нам клиентов привёл. А сколько бабок я в него вложил, когда в феврале отправил на обучение в бизнес-школу. Но сейчас он сдулся, что ли. Или на лаврах почует. Ты прикинь - рубился в игры на работе? Я аж онемел от шока, когда узнал. Совсем он страх потерял.

- Ну, если только дело в этом, то ничего ужасного. К тому же ты ведь его уже привёл в чувство.

Ремир помолчал, подумал, затем высказал:

- Будет так: уйдут эти випы окончательно - выпну его с треском. Сумеет их оставить - сам останется.

Астафьев задумчиво покивал головой, а потом вдруг выдал:

- Рем, послушай, не хотел тебе до планёрки говорить, чтоб ты там их совсем не убил... В общем, я тут кое-что выяснил у технарей из Ростелекома. Сарма эта уже арендовала у них канал рядом...

- С Авиазаводом?

- Угу. Так что теперь у них точно есть техвозможность и точно они будут участвовать в тендере. Всё упирается только в цену. Но они не могут так уж сильно её занизить - им же ещё аренду платить.

- Мы же не знаем, на каких условиях они его арендуют, - возразил Ремир. - Может, вообще у них там бартер с компанией его отца. Помню, ещё года три назад они для Ростелекома что-то строили...

- Тогда попадос, - скривился Макс. - И тогда, если Касымов прав, надо срочно найти того, кто им сливает клиентов.

Ремир молчал. Как его найти? Ещё и срочно. Пытать, что ли? Он уже дал задание безопасникам пробить вообще всех и каждого, кто у него служит, на предмет соприкосновения с Назаренко. Но пока, отчитался сегодня Анчугин, ни у кого в биографии никаких связей с ним не обнаружено. Ремир, не сдержавшись, рявкнул: «Ищи лучше!».

Потому что по крайней мере, у одной сотрудницы связь с ним точно есть, во всяком случае, была. Но Ремир не мог об этом сказать. Смолчал, а сам уже извёлся весь: она - не она? Моральных скреп у неё, конечно, никаких, и с Назаром она более чем близка. Но её же не было здесь! Это пусть единственный, но самый весомый аргумент в её пользу. Хотя нет, не единственный и, очевидно, не самый весомый. Он почему-то сам не хотел, чтобы она оказалась в этом замешанной. Очень сильно не хотел, что уж может быть для него весомее.

До обеда Долматов работал над текущими вопросами, приказав себе не думать ни о ней, ни о Назаренко. Астафьев заглянул к нему во втором часу.

- Ты никуда на обед не поехал? Пойдём тогда перекусим.

Вот умел это Астафьев: опекать, но ненавязчиво, не раздражая. Как будто и не опекал вовсе, а так, по-дружески общался. Хотя Ремир всегда, с самой юности понимал - он именно опекает. В память об отце наверняка. Просто щадит его чувство собственного достоинства, да и сам не хочет выглядеть квочкой, вот и выдаёт все эти свои «ты не кушал», «ты мало спал», «где ты ночь провёл» и прочее за обычное дружеское участие. И сейчас ведь не отстанет.

- Ладно, - поднялся Ремир с кресла. - Пойдём спустимся в кофе-бар. Времени нет куда-то ехать.

- Да ну этот бар. Пойдём лучше опять в кафе. Дай своим бедным работникам хоть поесть нормально.

- А я-то им чем помешаю?

- Рем, после такой планёрки они сейчас просто подавятся, если тебя увидят.

- Ну, хорошо, кафе так кафе.

***

Лучше б в кофе-баре все подавились, подумал Ремир, с порога увидев Горностаеву. Она, как почувствовала, сразу же обернулась.

Не надо на неё смотреть, сказал себе, с трудом оторвав взгляд.

Но тут Астафьев снова удружил: из всех свободных столиков в зале он выбрал именно тот, что ближе к ней. Протестовать у всех на виду было бы глупо, так что поплёлся за ним, что поделать... Но аппетит пропал. Зато Макс наяривал суп за двоих и болтал без умолку. Правда, о чём - Ремир улавливал лишь обрывочно. Её близость странным образом не то чтобы отупляла, но не давала думать ни о чём другом.

Когда Полина с Анжелой встали из-за стола, Макс и тут не преминул вставить свои пять копеек. И конечно же, она тотчас откликнулась, давай ему улыбаться призывно, вертеть перед ним хвостом. Вот же... Ремир выругался про себя и до боли в скулах стиснул челюсти. На Макса он тоже рассердился. Какого чёрта он лезет туда, куда не просят? Куда лезть вообще нельзя?

- Познакомься с ней, - предложил Астафьев, - поближе.

- Если я захочу с кем-то познакомиться, - процедил Ремир, - то познакомлюсь без твоих советов.

- Она же тебе нравится. Это видно.

Ремир вспыхнул, взглянул на Макса почти с ненавистью.

- Что за ересь? Ничего она мне не нравится.

- Да не злись ты, - не успокаивался тот. - Не нравится! Ты на неё вечно пялишься, как голодный.

- Тебе лучше сейчас заткнуться, - тихо, но с явной угрозой произнёс Ремир.

- Ладно, ладно, - примирительно сказал Макс, взглянув на него с затаённым интересом, и про себя ухмыльнулся.

***

Ремиру казалось, что внезапно всё стало ускользать из рук. Ещё недавно жизнь была целиком и полностью подчинена его воле. Конечно, случались непредвиденные ситуации, куда без этого, но он всегда знал, что нужно делать, делал и исправлял. Всегда получалось всё так, как он хотел. И это касалось не только рабочих моментов, но вообще всего. В том числе и личной жизни, хотя Максу чудилось, что он в этом плане одинок и несчастен, а череду сменяющихся подружек считал лишним тому подтверждением.

Последнюю его подругу, Наташу, Астафьев вообще на дух не переносил. В общем-то, взаимно. И твердил, что пора Рему обзавестись семейством. Слышать такое от Астафьева было смешно, ибо сам он в отношениях категорически не задерживался.

- Я не такой человек, - объяснял Макс, - мне нравится быть птицей вольной, нравится пить-гулять когда хочу и с кем хочу, нравится разнообразие. А ты не такой. Кабаки, девочки, преходящие подружки - тебе всего этого не надо. У тебя просто дурной пример был с детства перед глазами - мой. А вот встретишь свою сейгэн яр*, и будешь счастлив.

Ремир лишь раздражённо отмахивался. Какая, к чертям, сейгэн яр? Он самодостаточен и вполне счастлив. Был. А теперь вот он не то чтобы несчастен, а просто постоянно находится в непонятном смятении и замешательстве от того, что то одно выходит из-под контроля, то другое, то третье... И всё разом. На работе какая-то ерунда творится, с подругой - сплошные ссоры. А больше всего раздражает, что над самим собой стал вдруг не властен. Взять сегодняшний обед. Ну не плевать ли, кому там она улыбается? Какого чёрта он-то взбесился вдруг на ровном месте? И главное - объясняй себе не объясняй, а настроение испортилось. Уж это-то вообще ни в какие ворота.

«Зато как она сегодня нарядилась! Где только откопала этот старушечий прикид», - вспомнилось вдруг, и он невольно улыбнулся.

____________________________________________________________________

*сейгэн яр - возлюбленная (татар.)

Глава 13

Глава 13

- Ты вообще офигела?! - напустилась на Полину Лиза. - Ты в курсе, что обед у нас с часу до двух? Что турникет на входе фиксирует твой приход и директор это проверяет? И достаётся потом не только тебе, но и твоему непосредственному начальнику! А поскольку Оксаны Штейн сегодня нет, то отвечать придётся мне!

- В курсе, - мрачно ответила Полина, понимая, что в принципе у Лизы поорать повод есть.

Она действительно опоздала с обеда на полчаса. Но сейчас ей было не до Лизы абсолютно. Последняя надежда рассыпалась и разлетелась, как пыль на ветру. В обеденный перерыв она ездила в банк. Вчера - в один, сегодня - ещё в два, подавала заявки на кредит. И вчерашний, и оба сегодняшних отказали в займе. Со Сбербанком тоже ничего не вышло - там требовался поручитель. А кто за неё поручится? Осталось дождаться ответа от Альфа-банка. Там заявки рассматривались несколько дней. Но в свете предыдущих отказов надежды как-то уже и не осталось.

И что тогда делать, где брать без малого миллион? Она понятия не имела. Почку продавать? Не жалко, но это какая-то дикость. Да и кому? Куда? Грабить? Квартиру родительскую продать по совсем уж бросовой цене, чтобы поскорее купили? Это, пожалуй, единственный вариант. Правда, риэлтор заикался о каких-то возможных трудностях из-за неузаконенной перепланировки. Так что если и тут не срастётся, тогда... тогда она пойдёт, наверное, на всё, лишь бы... А там будь что будет.

От всех этих метаний, страхов и неопределённости голову буквально разрывало. Так что на этом фоне Лиза со своими претензиями её мало волновала. Даже нет, скорее, действовала на нервы, и без того взвинченные до предела.

- То есть, ты в курсе и намеренно опаздываешь с обеда? - прищурила глаза Лиза.

- Не намеренно, конечно же, - едва сдерживаясь, проговорила Полина. - Просто так получилось, извини. У меня возникли непредвиденные трудности...

- Но так не должно было получиться! И мне вообще плевать, какие там у тебя трудности! - сорвалась на крик Лиза. - Ты без году неделя тут, а уже позволяешь себе такое, чего я никогда себе...

Не то чтобы Полина ругаться хотела или Лизу обижать, но просто именно сейчас, на взводе, терпеть нападки она была не в силах. Подошла к ней, глядя исподлобья в упор, и тихо сказала:

- А теперь всё то же самое, но спокойным тоном. И я тогда искренне раскаюсь, попрошу прощения и поклянусь на крови больше никогда не опаздывать.

- Что-о-о?! Да ты вообще офигела!Ты ещё будешь тут стебаться и указывать мне, каким тоном со своими подчинёнными разговаривать?

- Мне плевать, каким тоном ты разговариваешь со своими подчинёнными, но на меня орать не смей.

Лиза в первый миг опешила, сморгнула, остальные тоже притихли. Но потом она заголосила пуще прежнего:

- Да ты совсем обнаглела! Ты кто такая? Ты тут вообще никто и звать тебя никак! Как ты смеешь ещё тут вякать?!

- Я с тобой говорю спокойно, ты на меня орёшь, и я же ещё и обнаглела. Тебе, Лиза, нервы лечить надо. Налицо все признаки нервного расстройства.

- Да ну? Что ещё скажешь, госпожа доктор?

- Я не доктор. Так что можешь называть меня просто - госпожа.

- Я смотрю, ты в конец страх потеряла. А знаешь, что? Думаю, тебе у нас не место. Так что можешь собирать свои манатки. Ты здесь больше не работаешь.

- Знаешь что? Да пошла ты.

Полина демонстративно вернулась за свой стол.

- А я тебе сказала - ты уволена.

Никакой реакции.

- Со слухом плохо? Ты у-во-ле-на! Вон отсюда!

Полина не шелохнулась и ничего не отвечала, будто это не к ней обращались.

- Ах так! Тогда я сейчас же иду к директору и всё про тебя рассказываю. Или ты думаешь, что он тебя не тронет? Нам Жмуров всё про тебя рассказал. Думаешь, если училась через постель, то и работать так же получится? Спешу тебя разочаровать - наш директор шлюх не выносит, если ты такая тупая и сама ещё не врубилась. Алина рассказывала, как он тебя в пятницу опустил...

- Что ты несёшь, дура? - вспыхнула Полина.

Она понятия не имела, кто такой Жмуров. Скорее всего, решила, учился в её институте и, значит, был наслышан про скандал с замдекана. Но что ж он за урод, если тут же растрезвонил о той давней истории всем подряд? Однако во сто крат больнее уколола издёвка про директора. Какая же гадина эта его секретарша, недаром она ей сразу не понравилась.

- Что слышала! Шлюха дешёвая!

- Дамы, дамы, спокойствие! - пискнул Беркович.

- Логика - супер! Ты истеришь, а наглею я. Ты на Додика вешаешься, а шлюха снова я.

- Что ты там вякнула? - Лиза с грохотом поднялась со своего места, медленно двинулась на неё. - Какого ещё Додика?

- Вот этого, - Полина кивнула в Берковича, откатываясь в кресле назад, подальше от скалой нависшей Лизы.

- Да я... да ты... ты по себе не суди! Я ему, между прочим, просто помогаю. И в отличие от тебя не трахаюсь абы с кем!

Надо выяснить, кто этот Жмуров, промелькнула мысль.

- Да ты, судя по всему, вообще ни с кем не трахаешься.

Лиза издала короткий сдавленный звук и набросилась на неё с кулаками. Точнее, с ногтями, пребольно вцепившись в волосы.

- Да отцепись ты от меня, ненормальная!

Полина попыталась её оттолкнуть, но Лиза ухватилась за блузку и дёрнула хлипкую ткань так, что рукав затрещал и наполовину оторвался по шву.

Несколько секунд Лиза стояла и сама недоумённо таращилась на порванную блузку, как будто не понимала, как такое произошло. Потом, ни слова не говоря, пулей вылетела из кабинета.

- Сто пудов жаловаться помчалась, - предрекла Анжела. - Но это ты круто сказанула, что она ни с кем...

- Она сама напросилась, - буркнула Полина. Злость улеглась, и на душе теперь стало тошно из-за этой безобразной сцены. - Просто вывела меня из себя. Обычно я не бью по больному.

- Да всё правильно ты сказала! Так ей и надо! Достала уже... - затем Анжела повернулась к притихшему Берковичу. - Что, стучать мамочке побежишь?

- Никому я стучать не собираюсь. А почему это я - Додик?

На секунду все смолкли, а затем Анжела и Аня - вторая девушка - разразились смехом. Только Полине было не до веселья. Эта стычка с Лизой, чувствовала она, ей ещё отольётся.

Затем в кабинет вернулась Лиза, и все затихли. Она упорно делала вид, что не замечает Полину. Сухо велела Анжеле приготовить выкладку по новым договорам за апрель, а сама уткнулась в монитор.

Полине без дела не сиделось, а спрашивать Лизу, чем заняться, как-то язык не поворачивался. Поэтому решила сунуться в интернет. Зачем-то набила в поиске Ремир Долматов, как будто дома на него не насмотрелась.

Нашла фото, где он один, без своей длинноногой подружки. То был, очевидно, какой-то приём или светский раут. Вообще-то, он сидел в окружении двух женщин: дамы постарше - в чёрном. И помладше - в золотом. Но только он с ними явно просто соседствовал.

Его лицо казалось расслабленным и отрешённым. Даже поперечной складки между бровями не было. И взгляд такой мечтательно-задумчивый. Удачный, редкий кадр. Она и загляделась. Тем более не видела его с понедельника. А очень хотелось увидеть... А ещё возникло смутное ощущение, что где-то она его уже встречала. Не здесь точно, но где - неизвестно. Да и вообще, может, просто он ей кого-то напомнил. Встречаются ведь похожие люди.

В гнетущем безмолвии, разбавляемом лишь размеренным постукиванием клавиатур, сиплый и дребезжащий звонок внутреннего телефона показался прямо-таки артиллерийской канонадой. Лиза ответила:

- Да... да... хорошо... сейчас будем.