Беги. Я тебя найду

С силой сжимаю челюсть.

Мышка? С каких это пор?

– Тогда зачем ты помешал моему обеду? – мой голос перешёл с шипения на рык. Я буквально ощущала зарождающуюся в груди вибрацию, которая проходила через всё тело.

Тамерлан с деланым видом глубоко вздыхает. Словно собираясь объяснить мне нечто очевидное, всем понятное. Но только не моей глупой персоне.

– Ты выглядела так, будто тебя нужно спасать. – Он растянул губы в улыбке. – Это была всего лишь помощь. Шефа своей подчинённой. Не более того. Не надумывай там слишком много в своей маленькой головке.

Недоверчиво щурюсь.

Сучий потрох.

– Да кто тебя просил меня спасать? – Я буквально подпрыгиваю на месте от вибраций злости. – У меня было всё отлично!

Спасать? Он издевается!

– Вот как? – Его тёмные брови взлетели вверх. – А вид у тебя был такой, будто собираешься сползти под стол. Или ты планируешь вернуться к своему женишку?

Медленно опустилась на пятки. Дрожа от напряжения под его тёмным злым взглядом.

– А ты не в курсе, что у людей есть личные границы? – Меня буквально разрывало от осознания, что он нарушил мои. Вторгшись без спроса. Ещё и смеет меня допрашивать!

Я ощущала себя умирающим Тамагочи, вибрирующим и просящим спасти его. Или прекратить эти мучения разом с помощью перезагрузки.

Мы стояли нос к носу. Из Тамагочи я готова была перевоплотиться в чихуахуа, чтобы сгрызть его нос. И избавить девушек от душевных страданий по его модельной внешности.

Это было бы благородно и разумно.

– Пока ты работаешь в моей компании, у тебя нет никаких личных границ. – Тамерлан холодно улыбается, сверля меня своими зелёными глазами. – Считай, ты моя собственность.

Собственность…

В памяти вспыхнули металлические решётки, прогулки по расписанию, серость и убогость бытия. Место, где я себе не принадлежала.

И всё по его вине.

– Ты больной ублюдок, – выплюнула эти слова в его лощёное лицо. – Нас связывает только трудовой договор. А не купчая на мою жизнь.

Тамерлан выпрямился. Оглянулся по сторонам. И я с трудом удержалась от потребности повторить его манёвр. Потому что ощущала на коже взгляды коллег. Хотя они находились вне поля моего зрения.

Кто-то за нами следит? Готова биться об заклад, его невеста среди десятков любопытных глаз.

Он встал ко мне ещё ближе. Смотрел на меня не моргая. Только зрачки расширились, поглощая радужку. Как у кота, готовящегося схватить мышь.

Непроизвольно задержала дыхание.

– Твой договор, Кравцова, составлен так, что разницы почти нет.

И вновь улыбка. Довольная. Сытая. Моими эмоциями. Злобой. Ненавистью. Он ими буквально упивался.

Ещё один шаг вперёд. Ленивый, размеренный. Наполненный угрозой.

Он словно хотел подавить меня. Или проверял на гибкость.

Из принципа не сдвинулась с места. Хотя всё моё естество кричало – беги. Наплюй на всё. Чёрт с ними, с этими долгами. Потом разберёмся. Ментальное здоровье важнее.

Но казалось, если сейчас отступлю, окончательно превращусь в растёртое пюре из брокколи.

Мы стояли настолько близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь ткань дорогущего пиджака. Запах парфюма – терпкий, с нотами табака и горьким звучанием полыни. Он заполз в лёгкие, как ядовитый газ. Вытесняя из них кислород.

Вздёрнула подбородок.

Люди обтекали нас с двух сторон, будто от нас шёл радиоактивный фон. С которым никто не желал сталкиваться. Или же нас принимали за сладкую парочку, выяснявшую отношения.

От последней гипотезы подкатила дурнота.

– Держись от меня подальше, Тамерлан, – процедила я сквозь зубы. – Меня тошнит каждый раз, когда я вижу твою физиономию. Даже не старайся сломать мою жизнь. Я уже была на её дне.

Я улыбнулась. Наверняка мой оскал выглядел весьма безумно. Хотя, уверена, таким его не напугать.

Тамерлан стиснул челюсть.

– Ты даже не представляешь, где находится дно. Ника.

Он произнёс это жутко спокойно. Так, что по моей спине пробежал холодок. А в следующее мгновение его крупная ладонь легла на мою поясницу, заставив меня подпрыгнуть на месте.

Я вперилась в него широко распахнутыми глазами, поражаясь его наглости.

– Убрал руку. Немедленно.

– Идём в офис. – Он проигнорировал моё требование, подталкивая вперёд. Отчего объятие превратилось в направляющую силу. – У нас через пятнадцать минут встреча по новому алгоритму. Опоздание карается штрафом.

Он убрал ладонь с моей поясницы. Но, пока шла, всю дорогу ощущала след от неё как отпечаток огня на коже. От которого останутся ожоги третьей степени.

– В жопу себе засунь свои штрафы, – выплюнула в лифте.

А что? Хочет уволить – пускай.

– Тебе засуну, – огрызнулся в ответ.

И улыбнулся кому-то, кто входил в лифт.

Глава 15

Лифт наполнялся людьми, утрамбовывая нас в жестяной коробке, как килек в банке. И с каждым очередным вошедшим я оказывалась всё ближе к Тамерлану. Это обстоятельство просто выводило меня из себя.

Но хуже всего было то, что он каким-то странным образом организовал вокруг меня зону отчуждения. Так что никто об меня не тёрся и не обдавал парами съеденного обеда.

От напряжения я вытянулась в струну, шумно дыша носом и ожидая, когда эта пытка закончится. И, о чудо, лифт взобрался на наш этаж.

А потом мой шеф, будто так оно и надо, вновь опустил ладонь на мою спину, направляя меня к выходу, пока работники «Сити» расступались перед нами, как море перед Моисеем.

Стоило лифту за нами закрыться, как я едва не воспламенилась.

– Если твоя ладонь ещё раз окажется рядом с моей спиной, я… – Если честно, трудно было придумать угрозу, когда ты буквально по плечо своему обидчику. – Я перегрызу тебе артерию. Или отравлю кофе. Выбирай, что больше нравится.

Боже, боюсь, в этот момент я действительно напоминала мелкого грызуна. Кого-то вроде мышки-полёвки, пытающейся забраться на голову кошке.

– Обеденный перерыв закончился, Кравцова. И ещё раз напомню тебе, что я твой босс. – Тамерлан размял шею, будто уже устал смотреть себе под ноги. Куда-то на меня.

Оглянувшись, поняла, что нас странно разглядывают. Напряглась и, желая поскорее оказаться подальше от Тамерлана, направилась в сторону кухни. Желудок после неудавшегося обеда требовал еды. Но пришлось обойтись кофе с молоком и быстренько сгрызть печенье.

Меня всё ещё потряхивало от случившегося. От беспардонного поведения Тамерлана. Оно злило. Бесило. Выводило из себя.

В кухню зашла Милана. Коллега из конкурирующей рабочей группы. Она медленно просканировала меня с ног до головы. Будто выискивая что-то.

– А ты не промах, – хмыкнула она, подобравшись к кофемашине.

– И как это понимать? – Свожу брови, буравя её взглядом.

После её манипуляций машина загудела. А сама девушка упёрлась бедром в столешницу, глядя на меня в упор.

– Подкатываешь к шефу, проработав тут всего ничего. У тебя губа не дура. Молодец. Быстро пойдёшь вверх по карьерной лестнице, – её слова лились из уст подобно мёду. Приправленному ядом.

Из-за несправедливых обвинений в груди зародилась дрожь. От нервного напряжения я металась между желанием нахамить и позорно сбежать из кухни, попутно стирая слёзы с щёк.

– Если для тебя поездка в одном лифте приравнивается к прелюдии, то мне искренне жаль твою личную жизнь. – Я выдавила из себя подобие снисходительной улыбки, молясь, чтобы она не выглядела слишком жалкой.

Кофемашина аккомпанировала моим словам, выплёвывая тёмную струю эспрессо в кружку Миланы. Мне тоже захотелось в неё плюнуть.

– Ой, да брось. – Она так сильно закатила глаза, что я начала беспокоиться, как бы их не заклинило. Пришлось бы ей всю жизнь так ходить. Но, к моей досаде, зрачки откатились в исходное положение. – Все видели, как он вёл тебя. За талию. Шеф никогда подобного себе не позволял.

Мои щёки непроизвольно покраснели.

Я с трудом подавила желание зажмуриться. Выругаться матом. Потому что Тамерлан в очередной раз, с присущей ему лёгкостью, порочил мою репутацию.

– Всё было не так.

Стоило словам слететь с губ, как я поняла, что совершила ошибку. Никогда нельзя оправдываться.

Забрав свою чашку, я уже почти покинула кухню, как мне прилетело в спину:

– Когда Нелли станет об этом известно, она добьётся твоего увольнения.

Хм.

Звучит почти как план.

Но, с другой стороны, я отчаянно желала получить выигрыш. Десять миллионов на дороге не валяются.

Остаток рабочего дня прошёл как в бреду. Тамерлан игнорировал меня, чему я радовалась. Нелли злобно поглядывала в мою сторону, но не предпринимала никаких шагов. Что удивляло. Я была уверена, что она зажмёт меня в углу и начнёт угрожать убийством.

Неделя работы пролетела незаметно. И всё это время мне приходилось наблюдать, как каждый буквально заглядывает Тамерлану в рот, нахваливая его идеи. Не могу сказать, что они были ужасны. Но, кажется, коллеги просто боялись подвергать его слова хоть какой-то критике.

В то время как сам Тамерлан наблюдал за своей командой с какой-то странной снисходительностью. Что меня безгранично бесило. Я догадывалась, что он тоже понимал, что лизоблюдство неизбежно приведёт нашу группу к краху.

Но я пока отложила эту мысль на самую верхнюю полку. В конце концов, он здесь шеф, а мы – пешки на его игральной доске.

Вечером, когда я вернулась в съёмную квартиру, тихо разулась, не желая тревожить бабушку, которую всего несколько дней назад выписали из больницы.

– Ох, Олька, они говорят, что я здорова, – голос бабушки, разговаривающей по телефону, звучал печально и устало, – видимо, я слишком старая, чтобы меня обследовать и лечить.

Должно быть, подруга бабушки ей что-то ответила. А я застыла, нахмурившись.

Бабушка никогда мне не жаловалась. Не говорила, что не так. После проведённого стентирования коронара она выглядела лучше. Дышала свободнее. Но оплаченное мной обследование не выявило патологий.

«Обычные дегенеративные возрастные процессы», – так мне сказали врачи.

А теперь, поняв, что медики просто забили на неё, я начала закипать. Тех денег, что я отдала за лечение и обследование, очевидно, оказалось слишком мало. Москва жрёт деньги, как ненасытное животное, а страховка, на которую я возлагала надежды, оказывается, была ограниченной.

– Бабуль, привет. – Я чмокнула бабушку в прохладную щёку, делая вид, что не подслушивала её разговор.

Она подарила мне привычную улыбку. А у меня защемило сердце – мы обе скрывали друг от друга, как нам тяжело.

Деньги… они решают такое множество проблем. И десять миллионов могли бы спасти нас обеих.

На следующий день я пришла в офис с решением выиграть в этой гонке.

Офис стремительно опустел – зумеры один за другим собирались за своим рафом на кокосовом молоке и поке-боулами.

Если протяну ещё немного, то упущу момент. Интуиция подсказывала, что, если попытаюсь преподнести свою идею шефу наедине, он отмахнётся от неё.

Уж не знаю, зачем он держит меня в этой команде, но, кажется, не особо верит в мои успехи.

Тамерлан сидел за своим столом и, похоже, потерял счёт времени. Иногда, когда я, пересилив своё отвращение, обращала на него внимание, создавалось ощущение, что он погружен в работу больше всех остальных. Сливаясь с кодом, как с частью себя.

Он представлялся мне Нео из «Матрицы». Если бы его лишили руки, то на её месте появилась бы зелёная полоса системного кода, дополняющая его лучше протеза.

Я глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и целенаправленно повернулась всем корпусом к нему.

– Ваша идея с визуалом – откровенная хрень, – произнесла я громко и чётко, выдавая с головой, что репетировала эту речь с утра.

Стук клавиатур постепенно смолк. Я ощутила, как члены группы обратили на меня изумлённые взоры.

Тамерлан убийственно медленно поднял на меня глаза. В его зеленоватых радужках, сейчас напоминавших холодную ртуть, мелькнуло удивление. Будто он начисто забыл о моём существовании. Пускай я и сидела в метре от него. Но это никак не мешало ему игнорировать моё присутствие и идеи, которые я пыталась предложить. Раз за разом он отмахивался от них, как от назойливой мошкары.

– Вот как? – Он лениво отложил стилус. Откинулся на спинку кресла. – Продолжай, Кравцова. Я весь внимание.

Захотелось ударить его и стереть это самодовольное выражение с физиономии.

– То, что вы одобрили вчера – давно не актуально на рынке. Если, конечно, идея не заключалась в том, чтобы воссоздать какую-нибудь раритетную игрушку. Ни Китай, ни Штаты такого уже не делают. Это прошлый век. – Я выдержала его безразличный взгляд, отчаянно борясь с желанием заткнуться.

– О, боже мой, – сбоку раздался наполненный сарказмом голос Нелли. – Вероника Степановна, вы вчера поиграли в «Симс» и вас озарило?

То, как она обратилась ко мне по имени и отчеству… звучало в её устах удивительно унизительно.

Послышались смешки Коли и Миры – других членов нашей команды. Они, подчиняясь стайному инстинкту, всегда велись на провокации Нелли. Хотя наедине со мной становились обманчиво милы.

Я сглотнула вязкую слюну, сжимая с силой кулаки. Лёгкие горели огнём.

– Нафталин, значит. – Он чуть склонил голову набок. – И что же предлагает мой бесстрашный стажёр?

То, как он произнес “мой”, заставило мой желудок сжаться. Пришлось мысленно считать вздохи и выдохи, чтобы подавить приступ тошноты.

– Настоящий страх. Из колонок криминальных новостей, а не из выдуманных хорроров.

Весь вчерашний вечер я потратила, чтобы подобрать нужную визуальную подачу для игры, хотя это выходило далеко за рамки моих должностных обязанностей. Мне постоянно напоминали, что я всего лишь соринка в огромном механизме “ВикториНова”.

Я протянула Тамерлану свой рабочий планшет, чтобы он изучил собранные мной наработки.

– Представьте, – я повысила голос, чтобы слышала вся группа. – Жуткие тени, подползающие к тебе, пока ты просто листаешь ленту в телефоне и натыкаешься на новость о кровавом убийстве. Начинаешь оглядываться по сторонам, прислушиваясь к шорохам. Идешь и на всякий случай проверяешь, заперты ли замки. Но слишком поздно соображаешь, что твой мучитель уже забрался в дом и ждёт, пока ты уснёшь. Спрятавшись под кроватью.

Я замолчала, тяжело дыша и покрываясь красными пятнами.

Нелли фыркнула, собираясь выдать очередную колкость, но Тамерлан поднял руку, останавливая её жестом.

Он не отрывал взгляда от экрана планшета.

– Это... – Он наконец поднял на меня глаза, в которых плескалось нечто вроде одобрения. – Это неплохая идея, Кравцова.

Он медленно обвёл взглядом замершую команду.

– С этого момента Вероника руководит нашей командой и принимает стратегические решения.

Я буквально задохнулась воздухом от этого финта.

Довольных этим решением не нашлось. Даже я не ожидала подобного поворота. Словно… он вновь меня подставил.

Вечером, бросая пожитки в сумку, я вся звенела от напряжения. И когда на короткий промежуток времени мы остались наедине, не удержалась.

– И зачем ты это устроил? – Без свидетелей я вновь обращалась к нему на «ты».

– Похоже, ты хочешь выиграть больше остальных. Почему бы и нет? – Он пожал плечами. – Это весело.

Вот мудак…

– Ну да, представь себе. Мне нужны деньги, чтобы избавиться от тебя.

Тамерлан вырос из-за стола и подошёл ко мне, нарушая социальную дистанцию.

– Если тебе нужны деньги, я могу перечислить тебе на счёт десять миллионов. Если ты. – Он изогнул губы в колючей улыбке. – Исполнишь мою юношескую фантазию.

Глава 16

Рука взлетела скорее инстинктивно, чем преднамеренно. Ладонь обожгло от столкновения с челюстью. Которая не только на вид была словно вылеплена из мрамора, но и на ощупь.

Клянусь, я ощутила, как по мне прошлась ударная волна.

От пощёчины лицо Тамерлана отъехало вбок. На щеке алел след моих пальцев.

– Я… Я… – Слова извинений уже вертелись на кончике языка.

Но затем красная пелена, наплывшая на глаза, когда он озвучил своё предложение, вновь начала сгущаться.

Уже привычная злость затопила мысли.

– Ты больной, – мой голос дрожал, но я продолжала изучать его щёку. – Наглухо отбитый психопат.

У меня в голове не укладывалось, как ему порой удавалось всех обманывать. Коллеги буквально боготворили Ямадаева. Я замечала, как он улыбался. Шутил. Расточал своё токсичное обаяние на всех, заражая им других, как вирусом.

Но за этим всем скрывалась чернота. Будто гангрена поразила его сердце и расползалась по внутренним органам. Нетронутой осталась только идеальная оболочка.

Ведь ему прекрасно известно, что меня осудили за его юношеские фантазии. И он посмел озвучить такое вслух, будто намеренно измываясь!

Тамерлан наконец перевёл на меня тёмный взгляд. Сейчас напоминающий грозовое небо. И я непроизвольно подобралась.

– Можешь засунуть себе в задницу свои десять миллионов, Тамерлан, – слова лились непрекращающимся потоком, я отлично знала это состояние. Меня будто поставили на роликовые коньки и толкнули с горы. – И если ты думаешь, что я раздвину перед тобой ноги…

Я не договорила.

Тамерлан вдруг усмехнулся. Мрачно. Он отступил на полшага и окинул долгим насмешливым взглядом, заставив меня мгновенно почувствовать себя глупо.

– Раздвинешь ноги? – Он приподнял бровь, в его голосе звучала издёвка. – Вероника, остыньте. Моё предложение не касалось… вашей половой неприкосновенности.

– И чего же тогда ты хотел? – Смотрю на него сузив глаза, ощущая непреодолимое желание влепить ему вторую пощёчину. Для симметрии.

– Может быть. – Он наклонился ниже, продолжая держать руки скрещенными на груди. – Чтобы моя правильная учительница математики убралась в моей комнате в костюме горничной.

Его глаза светились весельем. Будто моя злость – его топливо.

Я понимала, что он шутит. Как там было? Недоговаривает. Но лжи как таковой не было.

Но мне вдруг захотелось проучить его. За десять миллионов рублей.

– Хорошо. – Вздёргиваю подбородок.

Улыбка сползла с его губ. Взгляд стал серьёзным. Колючим.

В эту игру можно играть вдвоём.

– Хорошо? – эхом повторил он, чуть понизив голос.

– Да, Тамерлан. Хорошо. – Я сделала шаг вперёд, вставая на цыпочки. Сердце билось где-то в горле, но усилием воли я заставила себя смотреть ему в глаза. – Десять миллионов. Наличными или на карту. И я уже заказываю в маркетплейсе хлоргексидин, чтобы вымыть твою комнату.

– Ты сейчас серьёзно? – переспрашивает как-то потерянно.

Что, жалко десяти миллионов?

– Тебя за язык никто не тянул.

Я безразлично пожимаю плечами, ожидая, когда он даст заднюю. Не настолько же он больной, чтобы подарить десять лямов за уборку комнаты.

Ведь не настолько?

Тамерлан оглядел меня с ног до головы. Будто желая убедиться в том, что разговаривает именно со мной.

– Отлично. – Он выпрямился. Отступил назад, создавая дистанцию. И смотрел на меня уже ничего не выражающим взглядом. – Пятьдесят процентов я переведу на твой счёт накануне вечером – чтобы хватило денег на… хлоргексидин и тряпочку. А остальное – после.

Странный зуд прошёлся по моей коже. Возбуждение от мысли, что я могу получить такую огромную сумму, страх – оттого, на что я подписываюсь. И азарт.

Но я не верила до конца, что мы заключили настолько нелепую и дорогую сделку.

Бросив на него короткий взгляд, ожидала, что он отступится. Заявит, что одурачил меня. Но он по-прежнему стоял, смотря на меня пустотой своих чёрных зрачков. Я забрала свой рюкзак, направляясь к выходу.

– Кстати, костюм горничной я выберу сам, – кинул мне в спину, заставив остановиться.

Напряглась.

Готова биться об заклад, он примется искать его в секс-шопе.

– Если это будет что-то неприличное… – Я с шипением обернулась.

– Да-да, засунешь мне его в зад. Я уже понял, что ты неровно дышишь к этой части моего тела, – продолжил абсолютно серьёзным тоном.

Фыркнула.

– Жду тебя в субботу в одиннадцать утра, адрес напишу.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Суббота уже послезавтра.

Я не стала дожидаться, пока он скажет что-то ещё, и пулей вылетела из офиса.

Десять миллионов. За уборку в костюме горничной.

Даже не знаю, кто из нас больший псих. Он, потому что предложил это в расчёте, что я расплачусь и убегу. Или я – что взяла его на понт и согласилась.

Выскочив на улицу, я жадно вдохнула прохладный вечерний воздух, пытаясь остудить пылающие щеки. Руки дрожали, когда я достала телефон и набрала номер Ирки.

– Кравцова, если ты звонишь сказать, что твой малолетний психопат снова довёл тебя до слёз, я прямо сейчас выезжаю бить ему морду, – раздался в трубке бодрый голос подруги, сопровождаемый звоном бокалов на фоне.

– Ир… – Я сглотнула, направляясь в метро. – Он не довёл. Я только что ударила его по лицу.

На том конце провода повисла пауза. А затем раздался радостный визг.

– Да ладно! Моя девочка! И что он? Расплакался? Вызвал охрану?

– Нет. Он… – Я зажмурилась, чувствуя себя полной идиоткой. – Он предложил мне десять миллионов. За уборку.

– Чего, блядь? – Подруга поперхнулась. – Ника, ты шутишь?

– Ир, я серьёзно! – я зашипела в трубку, оглядываясь по сторонам. – Он предложил мне десять миллионов, если я приеду к нему в субботу и уберусь в его комнате… в костюме горничной.

– О-о-о… – протянула подруга, и тон её голоса мгновенно изменился. Из сочувствующего он превратился в плотоядно-хищный. – Горничная. И ты, конечно же, гордо послала его на хер?

– Я согласилась.

– Вероника! – Ирка взвизгнула так громко, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. – Ты моя золотая! Я всегда знала, что в твоём тихом омуте черти водятся! Да ещё и такие огромные!

– Да прекрати! – Я почувствовала, как лицо снова начинает гореть. – Я просто хотела утереть ему нос! Взять его на слабо. Я думала, он заднюю даст, когда поймёт, что я не повелась на провокацию. А он… он сказал, что сам выберет костюм и переведёт половину суммы завтра.

– Так, подруга, слушай меня внимательно, – голос Ирки стал предельно серьёзным, командирским. – Уборка уборкой, но тебе нужно срочно записаться в салон красоты.

– Зачем? – Я непонимающе нахмурилась.

– Ника, ты святая простота. – Ирка устало вздохнула в трубку. – Какой мужик отдаст десять миллионов за то, чтобы посмотреть, как баба машет пипидастром? Тем более этот твой Тамерлан. Костюм он выберет сам, ага. Спорим, там юбка будет заканчиваться ровно там, где начинается твоя совесть?

– Ир!

– Никаких «Ир»! Я сама тебя запишу. Будем делать тебе тотальную эпиляцию твоей Матильды.

– Кого?! – Я чуть не выронила телефон.

– Писи, Ника! Писи! – хохотнула подруга, а я принялась озираться, боясь, что у этого позорного разговора могут найтись свидетели. – А то нагнёшься ты пыль под кроватью протереть в этом костюмчике, а там… ну, понимаешь. Не порть миллиардеру эстетику. За десять лямов у тебя всё должно блестеть ярче, чем диско-шар!

– Иди к чёрту, Филонова! – Я сбросила вызов, чувствуя, как краска стыда заливает не только лицо, но и шею.

«Эпиляция Матильды». Боже мой.

Я спрятала телефон в карман и быстро зашагала в сторону метро, пытаясь убедить себя, что Тамерлан просто блефует. Что завтра не будет никаких переводов, никаких адресов и никаких костюмов.

Глава 17

Моё сознание расщепилось. Одна часть меня пребывала в полной уверенности, что его поведение – блеф. Что ни один разумный человек не станет платить десять миллионов за то, что он мне предложил. И поэтому я пребывала в умеренном спокойствии. Нарушаемом другой моей частью.

Которая знала, насколько Тамерлан мог быть отбитым.

Ирка взяла с меня слово, что после работы, в пятницу вечером, она приедет ко мне домой. Чтобы дождаться его сообщения, будто это розыгрыш лотереи. И мы ждём результата.

Эту мысль, как и свои страхи, я упаковала в коробочку и отложила в дальний ящик. Потому что впереди был длинный рабочий день в новом нежеланном статусе. Я не хотела волноваться о чём-либо, что не касалось моих трудовых обязанностей.

Коллеги смотрели на меня с недовольством, явно считая, что я прыгнула выше головы. И недоумевали, каким образом стажёр мог стать руководителем группы.

В какой-то момент, перед обеденным перерывом, после того как я раздала задания, моё уединение нарушил Денис. Я не общалась с ним с того дня, как он обнаружил меня в закутке с Игорем.

Он зашёл в кабинет, облачённый в свой дорогущий костюм. С видом человека, наслаждающегося жизнью на полную катушку. Его взгляд скользнул сначала по пустым столам, а затем остановился на мне.

– Вероника Степановна, видеть вас здесь – одно удовольствие. – Денис прошёл вглубь кабинета, устроив свою задницу на краю стола, который временно занимал Тамерлан.