Горничная для двух Ли. Том 1

«Достраивали? Реставрировали? — пронеслось в голове. — Значит, хозяева достаточно богаты, раз могут позволить себе не только содержать, но и улучшать это место…»

— Особняк принадлежит семье Ли уже более трёхсот лет, — продолжал господин Ким. — Господин Ли Джунхёк — нынешний глава семьи и основатель корпорации «Ли Групп», занимающейся инвестициями, технологиями и недвижимостью. Его деятельность охватывает не только Корею, но и международные рынки. Корпорация участвует в крупных инфраструктурных проектах, включая строительство умных городов и разработку экологически чистых технологий.

Он остановился у массивной двери из тёмного дерева.

— Младший господин Ли Доён, сын главы семьи, является вице‑президентом компании и курирует инновационные проекты. В его ведении — исследовательские лаборатории и стартапы, связанные с искусственным интеллектом и биотехнологиями.

Господин Ким открыл дверь, и мы оказались в просторной комнате, где уже находились несколько человек в униформе горничных. Все они были примерно моего возраста, но с совершенно разными типами внешности — от хрупкой девушки с фарфоровой кожей до статной женщины с пронзительным взглядом.

— Позвольте представить, — произнёс дворецкий. — Это Юн Соа, новая горничная. Прошу оказать ей содействие в первые дни.

Девушки переглянулись, а после коротко поклонились в знак приветствия. Одна из них, с короткими тёмными волосами и живыми глазами, решила представиться первой:

— Я Суджин, — улыбнулась она. — Буду рада помочь тебе освоиться.

Другая, высокая и стройная, с волосами, собранными в аккуратный пучок, кивнула:

— Миён. Если будут вопросы — обращайся.

Третья, самая молодая на вид, с робкой улыбкой произнесла:

— Я Хиджу. Добро пожаловать.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Но в тот же момент заметила, что все они смотрят не просто с любопытством — в их взглядах мелькает что‑то ещё, будто они знают что‑то, чего не знаю я. Либо живут по заранее написанному сценарию.

— Это далеко не все слуги, но с ними вы будете встречаться чаще всего. Теперь о правилах, — голос господина Кима прервал мои размышления. — В особняке действует строгий запрет на посещение западного крыла без разрешения. Личные покои господ — в восточном крыле — нельзя беспокоить после 22:00 без экстренного вызова. И самое главное: если вы заметите что‑то… необычное, доложите мне немедленно.

«Необычное? — насторожилась я. — Что он имеет в виду?»

Но спрашивать не стала. Вместо этого кивнула:

— Понятно, господин Ким.

— Отлично, — дворецкий слегка склонил голову. — Суджин покажет ваше рабочее место и выдаст инвентарь. К 10:00 вы должны быть готовы приступить к уборке гостевой спальни на втором этаже.

Когда господин Ким ушёл, Суджин подошла ко мне ближе и доброжелательно улыбнулась:

— Не переживай, Соа, тут всё не так страшно, как кажется. Просто делай, что говорят, и всё будет хорошо.

Миён добавила, понизив голос:

— И не ходи одна по коридорам после заката. Особенно если услышишь шаги там, где никого нет.

Хиджу быстро бросила взгляд на дверь и прошептала:

— И никогда не отвечай, если кто‑то позовёт тебя по имени из темноты. Даже если голос будет знакомым.

Вдоль позвоночника прошла ледяная волна, оставляя после себя неприятное покалывание.

— Вы это серьёзно?

Суджин мягко коснулась моего плеча:

— Просто совет. В этом доме много старых традиций. И не все они объясняются логикой. Да и старший господин не любит, когда прислуга ведёт себя слишком заметно. Лучше стать тенью.

— Ладно… — протянула я, позволяя девушкам утянуть меня за собой.

Мы прошли через служебный коридор в складское помещение, где на полках аккуратно стояли вёдра, тряпки, флаконы с чистящими средствами. Всё выстроено в идеальном порядке, каждый предмет на своём месте. На стене висела подробная схема особняка с отметками зон ответственности каждого сотрудника.

— Вот твой набор, — Суджин протянула объёмную корзину с инвентарём. — Начнём с гостевой спальни. Там ничего сложного — просто протереть пыль и сменить постельное бельё.

— Вместе?

— Сегодня да, пока идёт твой первый день, — отозвалась рядом Миён. — Потом каждая из нас справляется самостоятельно.

Кивнув и не успевая за потоком новой информации, я всё ещё удивлялась самой себе: «Почему я вообще нахожусь здесь? Почему до сих пор не говорю, что это всё огромная ошибка? Зачем продолжаю следовать непонятному сценарию?..»

Я покинула помещение вслед за остальными. А спустя пару минут вошла в новое. Комната оказалась просторной, с высоким потолком и большими окнами, выходящими в сад. На стенах висели гобелены с изображением охотничьих сцен, а возле камина располагался старинный шкаф с резными дверцами.

Я взялась за тряпку и начала протирать поверхность комода. Движения были привычными — за годы работы уборщицей я научилась делать это почти на автомате. Но что‑то отвлекало…

Сначала я услышала шёпот — тихий, едва уловимый. Видимо, кто‑то переговаривался за стеной. Но когда я замерла, прислушиваясь, звук исчез.

Потом, протирая зеркало над комодом, я заметила, что моё отражение на мгновение дрогнуло — будто я увидела не себя новую, а кого‑то другого: с бледным лицом и тёмными глазами. Я резко обернулась, но за спиной никого не оказалось. Только другие горничные, спокойно выполняющие свою часть уборки.

«Это просто нервы, — сказала я себе. — Новое место, новые правила, странные предупреждения. Конечно, воображение играет со мной шутки».

Но когда я подошла к окну, чтобы протереть раму, то заметила кое‑что ещё. В саду, среди кустов роз, стояла фигура в длинном плаще. Она не двигалась, просто смотрела на особняк. А потом, словно почувствовав мой взгляд, медленно подняла руку и указала прямо на окно.

Я отпрянула — сердце ухнуло в пятки. Когда я снова выглянула, во дворе уже никого не было. Только кусты слегка покачивались, будто кто‑то только что прошёл сквозь них.

— Всё в порядке? — спросила Суджин, заметив моё замешательство.

— Да, — я заставила себя улыбнуться. — Просто… показалось.

Она кивнула, но взгляд стал серьёзным.

— В этом доме часто что‑то кажется. Главное — не забывай, что не всё, что ты видишь, является тем, чем кажется.

Я молча продолжила работу, но теперь каждое движение давалось с трудом. Воздух в комнате стал гуще, тяжелее, пропитался тайной. И где‑то глубоко внутри я понимала: это только начало.

За окном начало темнеть. Тени в углах комнаты удлинились, а гобелены на стенах, казалось, шевелились при каждом дуновении сквозняка. Я старалась сосредоточиться на уборке, но всё чаще ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам дома. Где‑то далеко, за стенами, раздавался тихий звон — будто кто‑то перебирал хрустальные подвески люстры.

— Пора заканчивать, — заметила Суджин, взглянув на часы. — Скоро ужин, а потом нам нужно будет подготовиться к вечернему обходу.

Девушки не возражали. Я тоже решила плыть по течению, надеясь, что после того, как день закончится и я наконец смогу заснуть, то проснусь вновь в своей квартире в Сеуле… Вновь повзрослевшая и совершенно обычная.

Мы вышли из спальни, и я невольно оглянулась. В полумраке комната выглядела совсем иначе — более таинственной, почти враждебной. Зеркало над комодом отражало только темноту коридора, но мне показалось, что в его глубине что‑то шевелится.

«Что же это за место? — подумала я, следуя за Суджин. — Странный кошмар?»

И почему‑то была уверена: ответы на эти вопросы я получу — хочу того или нет.

Суджин повела меня по коридору, показывая расположение служебных помещений и объясняя тонкости работы. Я кивала, запоминала, но мысли витали где‑то далеко. Странные предупреждения девушек, шёпот за стенами, фигура в саду — всё это не давало покоя.

«Нужно выбраться, — твердила я себе. — Просто выйти, вернуться в Сеул, к обычной жизни. Может, стоит только проснуться…»

Когда Суджин на мгновение отвлеклась, разговаривая с другим слугой, я незаметно свернула в боковой коридор, ведущий к парадному входу. Ладони вспотели, но я старалась идти спокойно, не привлекая внимания.

Коридор оставался полутёмным, освещённым лишь редкими настенными светильниками, отбрасывающими дрожащие тени на паркет. Я шла, стараясь ступать бесшумно, и всё время ловила себя на ощущении, что кто‑то наблюдает за мной. Но стоило обернуться — вокруг никого не оказывалось.

Парадная дверь оказалась массивной, из тёмного дуба, с резными узорами. Я замерла, разглядывая переплетения вензелей — они словно шевелились в свете лампы. Потом тряхнула головой, отгоняя наваждение, и взялась за бронзовую ручку.

Дверь поддалась неожиданно легко, без скрипа, впуская поток свежего воздуха. Я вышла на крыльцо, вдохнула полной грудью — и улыбнулась.

«Получилось!»

Сад раскинулся передо мной во всей красе: аккуратно подстриженные кусты, клумбы с экзотическими цветами, гравиевые дорожки, уходящие вглубь. Я почти бежала, огибая фонтан с каменной статуей нимфы, чьи глаза безэмоционально провожали меня взглядом.

Ограда особняка виднелась впереди — её не было в прошлый раз, но очередная странность показалась лишь помехой к свободе. Кованые ворота с теми же загадочными узорами. Я ускорила шаг, потом перешла на бег. Трава под ногами пружинила, воздух становился всё свежее, и с каждым шагом страх отступал, сменяясь облегчением.

Вот и ворота. Я схватилась за прутья, потянула на себя — створка легко открылась. За оградой начиналась дорога, ведущая вниз по холму, туда, где вдали мерцало чёрное марево дымки, скрывающей Сеул.

Я сделала шаг вперёд…

…и оказалась в коридоре особняка, прямо на том самом месте, где минуту назад свернула к выходу.

Голова закружилась, я ухватилась за стену, чтобы не упасть. Дыхание сбилось, в ушах застучало.

— С тобой всё в порядке, Юн Соа? — раздался голос Суджин рядом.

Я обернулась. Она стояла в паре шагов от меня, держа в руках стопку чистого белья.

— Да… да, просто… закружилась голова, — пробормотала я.

— Бывает, — кивнула Суджин. — Особенно в первые дни. Пойдём, я провожу до комнаты. Тебе нужно отдохнуть.

Она двинулась вперёд, а я поплелась следом, пытаясь осознать произошедшее.

«Не может быть. Я была у ворот! Я видела дорогу, туман… Я почти вышла!»

Но никто вокруг не замечал ничего странного. Слуги спешили по своим делам, горничные сновали с вёдрами и тряпками, дворецкий отдавал распоряжения. Для них всё было как обычно. А для меня…

Мы поднялись на второй этаж, прошли по узкому коридору и остановились у двери с номером 17 — той же, к которой сначала привёл меня господин Ким.

— Вот твоя комната, — произнесла Суджин, протягивая мне ключ. — Здесь будешь отдыхать между сменами. Если что‑то понадобится — стучи в дверь Миён, она живёт напротив.

— Спасибо, — я с трудом выдавила улыбку.

Утром я сосредоточилась лишь на шоке и отражении в зеркале. Теперь же смогла оглядеться. Комната оказалась небольшой, но уютной: кровать с мягким покрывалом, шкаф для одежды, столик с зеркалом и окно, выходящее в сад. Я закрыла дверь на ключ и прислонилась к ней спиной, пытаясь собраться с мыслями.

«Что это было? Почему я не смогла выйти? И почему никто не заметил, что я исчезла и появилась снова?»

Подошла к окну. Внизу раскинулся тот самый сад, который я только что пыталась пересечь. Фонтан с нимфой поблёскивал в лучах заходящего солнца, кусты роз стояли ровно, без следов чьих‑либо шагов. Ворота были закрыты, как будто никто их и не открывал.

Я опустилась на кровать, обхватила голову руками.

«Особняк не отпускает меня. Он… живой? Или это какая‑то магия? Что за правила действуют здесь, если даже покинуть это место невозможно?»

В голове всплыли слова Миён: «Не всё, что ты видишь, является тем, чем кажется». Теперь я понимала их истинный смысл.

Раздался тихий стук в дверь.

— Юн Соа, — донёсся голос Суджин. — Забыла сказать. Через полчаса ужин в столовой для прислуги. Не опаздывай.

— Хорошо, — ответила я, вставая. — Иду.

Шаги за дверью стихли, а я кинулась к позабытой на кровати сумке — единственному знакомому предмету. Дрожащими пальцами открыла молнию — чуть было не сломав замок — и достала телефон. Сети нет. Ничего. Проценты зарядки недвусмысленно показывали, что аппарат скоро и вовсе отключится.

— Да как так‑то?! — простонала я в голос и принялась искать по комнате хотя бы одну розетку. Но спустя пятнадцать минут так и не нашла ни намёка на электричество.

«Как же работали те люстры в залах? Опять… магия?»

Кинув бесполезный телефон в груду такого же хлама — старые смятые чеки, заколка для волос, браслетик, блокнот и пустая пачка из‑под чипсов, — я постаралась успокоиться. Стоило взять себя в руки и посмотреть, что ещё преподнесёт эта странная новая реальность.

Глубоко вдохнув, я поправила форму и открыла дверь. Суджин стояла на пороге — хотя я была уверена, что она уже ушла, — и улыбалась как ни в чём не бывало.

— Пойдём вместе, — предложила горничная. — Покажу, где столовая.

Я кивнула и последовала за ней, но теперь каждый шаг давался с трудом. Осознание пришло окончательно и бесповоротно: я застряла в этом особняке. Но… плохо ли это?

Глава 3

Ночь выдалась беспокойной. Я ворочалась с боку на бок: подушка обжигала, одеяло давило, простыни скручивались вокруг ног, будто пытались удержать меня на месте. В темноте комната превратилась в чужое пространство: тени от мебели вытягивались, напоминая щупальца, а за окном раздавался шелест — то ли листьев, то ли чьего‑то шёпота, который никак не удавалось разобрать.

Стоило закрыть глаза — и перед внутренним взором возникали одни и те же картины: кованые ворота, распахнувшиеся передо мной, дорога, уводящая вниз по холму, далёкие огни города… А следом — резкий рывок, и я снова оказывалась в коридоре особняка, словно никуда и не уходила.

«Это не сон, — повторяла я про себя. — Всё происходит на самом деле».

Под утро удалось задремать, но сновидение получилось рваным, наполненным неясными образами: ветви, сплетающиеся в узорах, чьи‑то глаза за спиной, шёпот на незнакомом языке. Проснулась с головной болью, чувствуя себя ещё более разбитой, чем накануне. Виски пульсировали, во рту пересохло, каждое движение отдавалось ломотой, словно новое тело перестало мне принадлежать.

Еле собравшись, я поплелась выполнять новые поручения господина Кима.

Утро началось с мелких неудач. Чашка выскользнула из рук, когда я наливала воду из графина, — звон разбившегося фарфора эхом отозвался в тишине. Осколки разлетелись по полу, один из них оцарапал палец: выступила тонкая струйка крови.

«Живая… настоящая…»

Попытка собрать осколки обернулась новой бедой: я задела вазу с сухоцветами, и та опрокинулась, рассыпая по полу лепестки и сухие стебли. Даже швабра, которую я взяла для уборки, сначала зацепилась за край ковра, а потом едва не упала мне на ногу.

— Осторожно, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. За спиной оказалась Миён.

— Ты выглядишь так, словно не спала всю ночь, — заметила она.

— Так и есть, — призналась я. — Просто… не могу привыкнуть. Всё вокруг кажется… неправильным.

Миён кивнула, кажется, уловив суть моих тревог без слов.

— Просто старайся успокоиться. Работа на господ Ли — не худшее, что могло приключиться.

Я сжала губы, не находя ответа. Её слова звучали не как предупреждение, а как констатация неизбежного — будто речь шла о законах природы, которые не подвластны человеческой воле.

— Просто сосредоточься на работе, — добавила она мягче. — Это помогает.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги.

Мы быстро разбрелись по своим делам, и я попутно пыталась запомнить расположение всех помещений.

Гостевая комната, порученная мне для уборки, встретила простором и светом. Большие окна выходили в сад, солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые шторы, рисуя на паркете золотистые квадраты. На стенах висели картины с морскими пейзажами: волны, разбивающиеся о скалы, парусники на горизонте. Возле камина расположился мягкий диван с вышитыми подушками, а на столике у окна стояла ваза с свежими лилиями — их аромат смешивался с запахом полированного дерева и воска.

Я принялась за работу, стараясь сосредоточиться на движениях: провести тряпкой по поверхности комода, аккуратно смахнуть пыль с рамок картин, протереть стеклянные дверцы шкафа. Но мысли разбегались, снова и снова возвращаясь к вчерашнему происшествию у ворот.

«Почему я не смогла выйти? Что это за место? И почему никто вокруг не замечает ничего странного?»

Закончив с основной уборкой, я проверила вазы с цветами — они стояли свежие, менять не требовалось — и подошла к столику у окна, чтобы заменить воду в графине. Пальцы дрожали, капли падали на полированную поверхность, оставляя мокрые следы.

В коридоре раздались шаги — чёткие, размеренные, каждый выверен до миллиметра. Я замерла, прислушиваясь. Звук приближался, становился всё отчётливее, и с каждым мгновением по спине бежали мурашки.

Дверь открылась без стука — плавно, почти бесшумно, но от этого ещё ощутимее.

Он вошёл — и всё вокруг мгновенно стало его.

Высокий, с идеально прямой осанкой. Костюм сидел безупречно, подчёркивая широкие плечи и скрытую силу. Белая рубашка накрахмалена до хруста, рукава аккуратно подвёрнуты, обнажая сильные запястья с тонкими чёрными часами. На носу — стильные очки с диоптриями, придающие облику холодный, интеллектуальный оттенок. Ткань костюма отливала едва заметным блеском, туфли сияли, будто их только что отполировали.

Его лицо напоминало высеченную из камня статую: чёткие линии скул, прямой нос, губы, сжатые в ровную линию. Тёмные волосы аккуратно уложены. Глаза — почти чёрные, пронзающие насквозь, считывающие каждую мысль, каждую эмоцию, которую я пыталась скрыть.

В груди что‑то сжалось. Не страх — хотя он тлел где‑то глубоко внутри. Скорее странное притяжение: невидимая сила тянула к этому мужчине вопреки внутреннему крику: «Держись подальше!» Воздух вокруг сгустился, наполнился электрическим напряжением. Свет в комнате словно померк, всё остальное отошло на второй план — остался только он.

И тут, внезапно, в сознании всплыло знание — Ли Джунхёк, 38 лет. Оно возникло само собой, как если бы кто‑то вложил его в мой разум, — часть скрытого сценария, о котором я пока не догадывалась. Я не понимала, откуда взялась эта уверенность, но сомнений не оставалось: передо мной стоял хозяин особняка. Старший господин Ли.

Он скользнул по мне взглядом — быстро, отстранённо, словно оценивал не человека, а предмет интерьера.

— Новенькая? — Голос низкий, ровный, лишённый интереса. Но его тембр вызвал тугой узел в животе. Звук резонировал внутри, пробуждая странную дрожь.

— Д‑да, — с трудом выдавила я, стараясь унять дрожь в голосе. — Да, господин.

Господин Ли Джунхёк чуть склонил голову, изучая меня ещё секунду, затем произнёс:

— Уберите комнату для переговоров. Через час она мне понадобится.

Коротко, чётко, без лишних слов. Приказ, не терпящий возражений. В тоне не слышалось грубости, но и теплоты тоже — лишь холодная властность, заставляющая подчиняться.

— Да, господин, — я склонила голову, ощущая, как пылают щёки.

Он уже повернулся к выходу, но замер на миг, будто что‑то вспомнил.

— И ещё, — добавил, не оборачиваясь. — В этом доме не принято опаздывать.

Затем вышел так же бесшумно, как и вошёл, оставив после себя едва уловимый аромат сандала и чего‑то ещё — властного, неумолимого, почти осязаемого.

Я стояла неподвижно, пока шаги не затихли в глубине коридора. Руки дрожали, дыхание сбилось, а в голове крутилась одна мысль:

«Знает ли он, что я появилась здесь не совсем вовремя, как и сказал господин Ким? И почему от одного присутствия старшего Ли мир вокруг леденеет?»

Медленно выдохнув, я поправила форму и направилась к выходу. Нужно успеть подготовить комнату для переговоров — и постараться не думать о том, что именно от этого мужчины — нанимателя — зависела моя дальнейшая работа здесь. Хочу я того или нет.

***

Комната для переговоров встретила меня строгой, почти аскетичной роскошью. Длинный стол из тёмного дерева с едва заметным узором прожилок, вокруг — двенадцать кресел с высокой спинкой, обитых тёмно‑синей кожей. На стенах — карты в простых рамах, не декоративные, а рабочие: с отметками, пометками, линиями маршрутов. Окна зашторены структурными портьерами цвета грозового неба.

Я быстро, но аккуратно расставила подносы с чаем: фарфоровые чашки, серебряные щипцы для сахара, блюдца с тонкими ломтиками лимона. Рядом поставила вазу с белыми орхидеями, удивившись подобному выбору цвета от флориста. Проверила, чтобы все предметы стояли симметрично, салфетки лежали под одинаковым углом, а графин с водой не отбрасывал бликов на документы, которые уже лежали на столе.

Закончив, я сделала шаг к двери, представляя, как выйду в коридор и вздохну с облегчением… Но замерла, услышав голоса за стеной.

— …И это только начало, — донёсся низкий, властный голос господина Ли. — Рынок не терпит колебаний. Либо ты диктуешь условия, либо становишься их частью. В нашем деле нет места для сомнений. Третьего не дано.

— Понимаю, господин Ли, — ответил второй голос, заметно дрогнувший. — Мы учтём ваши замечания и скорректируем стратегию. Уже сегодня начнём перерасчёт всех показателей.

— Не «начнём», — отрезал Ли Джунхёк, и даже мне стало не по себе от остроты его тона. — Вы завершите перерасчёт. И не через неделю, не завтра, а через два часа. У вас есть доступ к серверам компании — задействуйте их мощности. Если к 15:00 у меня на столе не будет обновлённых прогнозов с учётом всех переменных, включая макроэкономические индикаторы и региональные риски, — мы будем вынуждены пересмотреть условия нашего сотрудничества.

Я осторожно выглянула в щёлочку двери, надеясь заметить пути к отступлению и не попасться на глаза. В памяти всплыли слова других горничных: «Господа не любят, когда прислуга становится заметной».

Мой наниматель (пусть я к этому специально и не стремилась) и неизвестный мужчина стояли совсем близко, перекрывая любую возможность ускользнуть.

Партнёр Ли Джунхёка сглотнул, пальцы его побелели, сжимая папку.

— Господин Ли, это крайне сжатые сроки… У нас не так много аналитиков в смене, и…

— Меня не интересуют оправдания, — перебил хозяин особняка. — Меня интересуют результаты. Вы получили доступ к ресурсам «Ли Групп» — используйте их. Или вы переоценили свои возможности?

Мужчина побледнел, вытер испарину со лба.

— Нет, конечно нет, господин Ли. Мы сделаем всё возможное.

— Не «возможное», — холодно поправил Ли. — А необходимое. И помните: я не прощаю ошибок дважды.

Я отпрянула от двери — сердце забилось чаще. Попасться на глаза господину сейчас — значит нарваться на неприятности. Он явно пребывал не в лучшем из своих настроений. Либо же был таким ледышкой постоянно — что ещё хуже. Нужно было найти другой выход.

Взгляд метнулся по комнате: в дальнем конце виднелась ещё одна дверь — вероятно, запасной выход или переход в соседнее помещение. Я на цыпочках направилась к ней, стараясь не шуметь, но в спешке перепутала: вместо двери в коридор нащупала гладкую поверхность дверцы шкафа. Дёрнула — та открылась, открыв вид на ряды костюмов, висящих в строгом порядке.

«Только не это», — мелькнуло в голове.

Я попыталась развернуться, но было поздно: дверь переговорной распахнулась, а я шагнула в своё странное убежище и закрыла дверцу. В следующую секунду в комнату вошёл господин Ли в сопровождении того самого невысокого мужчины в сером костюме. Партнёр продолжал нервно теребить край папки, его лицо покрылось испариной, а взгляд постоянно скользил в сторону, избегая прямого контакта с боссом.

Господин Ли двигался с той же холодной уверенностью, что и раньше. Его шаги звучали чётко, размеренно, будто отмеряли ритм чьих‑то решений. Он остановился у стола, сложил руки за спиной и посмотрел на партнёра так, что тот невольно отступил на полшага.

— Вы недооцениваете риски, — произнёс Ли Джунхёк. — Ваши расчёты основаны на устаревших данных. Если вы не пересмотрите прогнозы, проект провалится ещё до запуска. А провал — это репутационные потери. Вы понимаете, что это значит для всех нас?

Мужчина сглотнул, пальцы его сжались на манжете.

— Мы проведём дополнительную проверку, господин Ли. Обещаю, завтра к утру у вас будут новые цифры.

— Нет. Через час.

Партнёр кивнул, бледнея сильнее прежнего, и поспешно отступил к двери.

Я замерла в шкафу, вжимаясь в угол между вешалками. Дыхание участилось, ладони вспотели, а сердце стучало так громко, что, казалось, его слышно в тишине комнаты.

«Только бы они ушли, — молилась я про себя. — Только бы не заметили… Как же глупо я буду выглядеть со стороны!»