Наследник по контракту

– Я замужем! – возмущенно выпалила я.

– И что? – изогнул он бровь. – Я тебе что – замуж выйти предлагал? Ты разве никогда не изменяла мужу?

– Никогда, – с вызовом посмотрела в карие глаза. – И не собираюсь!

– Еще скажи, что до свадьбы сексом не занималась, – фыркнул он.

– Не занималась, если тебе так важно это знать, – гордо вскинула подбородок.

Я себя не на мусорке нашла, и тело свое не собираюсь предоставлять для того, чтобы кто-то мной удовлетворял свой похотливый член. Да, я горжусь тем, что у меня был только один мужчина, и взял он меня, уже будучи в качестве мужа.

Реутов в ответ запрокинул голову и засмеялся, вгоняя меня в еще большую краску. И что смешного в этом? Нравятся шлюхи – пусть с ними и спит.

– Господи, я как в Средневековую Русь переместился. Не думал, что такие женщины еще остались.

– Представь себе. Если ты думал, что я такая же потаскуха, как все те, с кем ты привык общаться, – то глубоко ошибся!

– О-о, – притворно восхитился он. – Какая дерзкая ханжа! Если бы я думал, что ты потаскуха, то и в презервативе бы трахать тебя не рискнул.

Кинула на него злой взгляд. Когда он уже уйдет отсюда и найдет себе другой объект для «потрахать»?

– Значит, ты образец любви и верности мужу? – спросил он с усмешкой на пухлых губах.

– Да. Можешь занести меня в Красную книгу.

Неожиданно он наклонился ко мне, схватил за шею и громко сказал в ухо:

– Ну и дура.

Отпустил и пошел к выходу, оставив меня растерянно хлопать глазами на диване. Что происходит вообще? Сначала он меня домогается, потом смеется над любовью к собственному мужу, а теперь еще и обзывает. Такое ощущение, что это сюрреалистичный сон или я в психиатрическую клинику угодила.

– Он этого совершенно не заслуживает. Твой муж, – снова раздался низкий голос уже у двери. – И тебя не заслуживает тоже. Только я не буду тем, кто твои глазки красивые раскроет. Ты поймешь всё сама. Позже. Спокойной ночи.

Дверь за ним захлопнулась.

13.

ВЛАДИСЛАВ.

Остался один и попытался сосредоточиться на письме.

«...модельный ряд будет доставлен непосредственно в срок».

На губах всё еще ощущался ее вкус, от рубашки пахло въедливой яблочной туалетной водой. Сколько лет работает здесь, а вода всегда одна и та же. Вкусная, очень нежная, ей идет. Но неужели ни разу не захотелось чего-то другого? Ладно, отвлекся что-то.

«...мы предоставляем гарантию на наши машины сроком на три года».

Светлые и длинные шелковые волосы раскиданы по столу, а она стонет в моих руках, испытывая наслаждение от грубых ласк.

Нервно бросил карандаш на стол. Что за черт! Не могу сконцентрироваться на работе. Белокурая дьяволица с горящими карими очами так и стоит у стола. Глаза такие необычные, светлые какие-то. Как некрепкий чай. Обожаю, когда она злится, зрачки сразу начинают темнеть и сверкать молниями.

Подошел к окну во всю стену и засунул руки в карманы брюк. Задумчиво смотрел на город. Шанхай. Скоро Шанхай. Снова Шанхай.

Воспоминания тут же закрутились рядом картинок в голове.

Наша с Леной поездка в Китай без мужа, который вечно при ней как верный рыцарь. Мы впервые поехали вдвоем, так уж вышло. Не было цели с ней переспать. Да, красивая баба, умная, сексуальная, она меня впечатлила как женщина, но я никогда не думал всерьез уложить ее в постель. Я ценил ее как специалиста, в первую очередь. Однако, оказавшись рядом, в номере отеля и в интимной обстановке, понял, что не могу перебороть желания коснуться ее, поцеловать, ощутить мягкость пухлых губ.

Поддался порыву и сделал это. Только ждал другой реакции. Женщины обычно рады разделить со мной удовольствие, им льстит мое внимание и желание. Но не Калиновская. Ее раздражали мои ласки, не вызывали ответной реакции. Я целовал какой-то манекен в магазине, только теплый, но она мне не отвечала, брыкалась даже. А меня, как назло, повело. Ее губы, запах волос и бархатная кожа вырубили мои тормоза, и я хотел обладать ей здесь и сейчас.

Отказала, стерва. Нашла способ отрезвить. Выгнала, как пацана. Да, я ушел сам, потому что понял, что меня гонят. Долго в своем номере злился, если честно. Я не привык к отказам, да еще таким принципиальным. Мужа она любит и хранит верность – ханжа хренова!

У меня не было такой женщины, которая столь рьяно берегла свою честь и хранила бы верность. Я думал, их уже и в самом деле не существует, но нет – вот она, живое воплощение принципов и морали, не то что я. И не то что ее муж. Злость берет, когда я думаю, что она хранит себя для такого! Недостоин. Не заслужил. Даже завидно, за какие заслуги она с ним...

Поправил брюки в районе паха и сморщился. Возбудила, стерва, просто до предела. Оттрахал бы ее по полной, но вместо этого теперь вынужден сам справляться со своим стояком. Походил по номеру, выпил виски, пощелкал бесцельно пультом каналы плазмы, но дискомфорт так и не покинул меня. Как стояло колом, так и стоит. Потому что гордячка чертова отказывалась покидать мои мысли, и вместо того, чтобы успокоиться, член наливался еще сильнее, уже причиняя боль.

Ладно. Придется помочь себе самому. Нерастаявший на губах вкус Калиновской мне поможет.

Зашел в ванную и встал над раковиной. Черт, как давно я не занимался подобным, как школьник прыщавый. Но если я не освобожу свое тело от напряга, то просто не усну. Опустил веки, и снова перед глазами появилась она. Без каблуков, маленькая и красивая женщина, при этом очень аппетитная. Ненавижу плоские доски и одежду на костях. У женщины должны быть сиськи как сиськи, задница крутая и круглая, и Калиновская как раз этим не обделена. Высвободил член из одежды и почувствовал, как он напрягся еще больше, когда я вспомнил формы Лены.

Лена...

Стал водить рукой вдоль ствола, словно ощущая эти недолгие поцелуи. Платье ее подо мной перекосилось, открывая полную мягкую грудь в кружевном черном белье, красивую ножку в разрезе ткани...

М-м-м.... как хорошо. Да...

Представил, как иду дальше и задираю подол платья, нетерпеливо тяну вниз трусики, а коснувшись пальцами ее промежности, понимаю, что она вся влажная. Быстрее темп, рука сильнее сжимает ствол.

Не церемонясь вгоняю в нее свой член до предела. Да-а... какой же кайф.... Движения сразу очень быстрые и резкие. Рука повторяет то, что я бы делал с ее телом, пальцы намеренно задевают головку, будто она упирается в ее нежные стенки, и я со стоном кончаю в раковину. Держусь за холодный мрамор, пока сперма льется в чашу, и меня бьет острый оргазм.

Черт... охренеть. Открыл глаза и глянул на своё отражение в зеркале. Вот так, Реутов, тебя отшили, и ты, как подросток, развлекаешь себя образом неприступной принцессы Елены. Открыл кран и смыл сперму. Теперь хотя бы я усну.

Ладно, Калиновская. Ты не единственная женщина на планете Земля. Немного двинулся на тебе, но это временно. Красотки Москвы готовы заменить эту неженку. Выберу любую, и забуду о тебе, недотрога.

С этими мыслями я вернулся обратно в наш серый город и решил ее не трогать. Еще не хватало мне бегать за кем-то. Просто выкинул из головы. А Калиновская всё это забыть не захотела. В первый же наш рабочий день в Москве мне принесли ее заявление об уходе на подпись.

– Так, не понял, – сдвинул брови вместе и протянул руку к селектору. – Калиновскую сюда, быстро.

– Хорошо, Владислав Андреевич. Сейчас приглашу.

Откинулся на спинку стула, бросив лист на столе. Сбежать хочет или решила мне плюнуть в лицо еще раз, чтобы показать, насколько она «нитакая»? Что за цирк?

Спустя пять минут за дверью послышался цокот ее неизменных шпилек, и в кабинет постучали.

– Можно? – спросила она, наполовину войдя в кабинет.

– Входи.

Виляя бедрами, прошла по кабинету и остановилась у стола. Черт, может, и правда уволить ее на хрен или перевести в уборщицы? Чтоб не виляла мне тут задом перед глазами.

– Садись, – кивнул на кресло напротив стола.

Уселась и уставилась на меня своими глазами цвета виски. Вроде блондинка настоящая, а глаза карие. Странное сочетание. Ну да ладно, речь не о том.

– Это что еще такое? – придвинул Лене ее писанину.

Опустила глаза на бумагу, потом вернула взгляд на меня и ответила:

– Заявление на увольнение. Требуется ваша подпись.

– Я понял, – почти прорычал. Не беси меня, Калиновская, черт тебя забери. – Я спрашиваю – зачем?

– Нашла другое место, – ответила и глазом не моргнув.

– Врешь.

– Может быть, – пожала плечами стерва. – Какая разница? Не хочу больше у вас работать.

На моих губах заиграла улыбка.

– Лен, не ломай комедию. Я прекрасно понимаю, откуда ветер дует.

– Вы его и надули, – парировала она.

– Послушай, – облокотился о стол и посмотрел ей в глаза. – Не стоит думать, что ты такая исключительная и я теперь буду петь серенады под твоим окном. Ты мне не нужна, ясно? Я всё понял – ты не хочешь. Я не собирался тебя преследовать, ты что себе там надумала? Можешь спокойно ходить на своих шпильках по коридору – я не нападу из-за угла, ты можешь абсолютно спокойно брать телефонные трубки – если это и буду я, то только по деловым вопросам.

Калиновская молча слушала меня, на щеки опустился румянец. Именно так она и думала, что стала героиней моих сексуальных фантазий и я теперь не сплю из-за нее. Стала, но она об этом не узнает.

– Нет, что же, – взял в руки ее заявление. – Я подпишу. Только в проигрыше останешься ты. Такое место не найдешь без рекомендаций, а я тебе их не дам. Зарплата тут достойная, никто не гонит тебя, Лена. Но и уговаривать остаться никто тоже не станет. Ты хороший специалист, но незаменимых нет.

Размашисто поставил подпись и протянул лист ей.

– Неси в отдел кадров, пусть начинают процесс увольнения. У тебя есть две недели, чтобы отозвать свое заявление.

Она молча взяла его и посмотрела на меня в ожидании.

– Иди. Не делай глупости, Лена.

Снова не ответила и ушла.

Заявление все-таки забрала через несколько дней.

***

Шанхай.

Полгода назад.

– Ваши условия нам очень подходят, – говорил партнер фирмы из Китая, чьи машины мы намерены распространять. – Но есть некоторые моменты...

Что вещал китаец, я понимал частично, несмотря на то, что речь английская. Мне негромко переводила Лена, а я ловил себя на том, что порой упускаю суть слов, слушая только ее голос. Но потом собрался и прокрутил в голове то, что она сказала. В современно обставленном конференц-зале отеля, где мы и остановились, находилось не меньше шести мужчин и только одна женщина, привлекающая к себе излишнее внимание. Я замечал эти взгляды на нее – оценивающие, хищные, видел восхищение в глазах в сторону Калиновской, и меня это бесило. Постоянно хмурился и поджимал губы, пытаясь унять неуместные эмоции. Почему я ее ревную, черт возьми? Так ревную, будто мне есть дело до Лены. Пусть бы и смотрели, спит она только со мной. Мне должно льстить внимание и очарованность мужчин моей любовницей, но вместо гордости я испытывал раздражение и желание увести ее подальше от них.

– Вы готовы подписать контракт, господин Линг? – поинтересовался я, стараясь говорить нейтральным деловым тоном и выкинуть эти мысли о ревности из своей головы.

– Да, господин Реутов. Мы готовы к сотрудничеству с вами, – дал он ответ.

– Мы рады, господин Линг. Для нас такое сотрудничество очень ценно! – улыбнулась Лена, и наш партнер поплыл по стулу, а я лишь крепче сжал зубы. – Прошу вас.

Калиновская поднялась с места и пошла вокруг стола, раздавая распечатанные заранее контракты. Я сам попросил ее об этом до переговоров, но теперь меня злит, как эти китайские мужики засматриваются на упругий зад непривычной для них европейской белокурой красавицы. Черт, так сдавил ручку, что она жалобно хрустнула под моими напряженными пальцами на весь кабинет и сломалась. Участники собрания обернулись на меня. Пробормотал извинения и выкинул обломки пишущего предмета в урну. Не стал брать другую ручку, а то тоже сломаю. Хотелось вскочить и отнять эти бумаги у Елены, раздать самому, лишь бы не пускали слюни ей на туфли, но пришлось сидеть на месте и смотреть.

Почему я так злюсь? Всё очень просто. Эта женщина не для них, но она и не для меня. Да, я вынудил ее быть сейчас со мной, тело ее принадлежит мне, но при этом Лена вольна любить кого-то другого. Потому что меня она не любит, и не скрывает этого. Да и за что бы? Я не заслужил ее любви. Но почему меня вдруг стало это волновать? Я хотел секса, хотел победы над ней, и получил. Так почему в душе такая досада и чувство, что меня обманули и чего-то недодали? После подписания договора отправились на фуршет в подарок от моей фирмы. Калиновская в своем безукоризненном черном платье в пол привлекала к себе еще больше внимания в расслабленной атмосфере под легкий алкоголь. Партнеры общались с ней напрямую, она им отвечала, они шутили и смеялись, в то время как я половины не понимал. Периодами узкие глаза осмеливались заглянуть в слишком открытое декольте Лены, вызывая во мне желание дать в табло. Но если я начну бить партнеров из-за своего переводчика, то испорчу не одну сделку, и приходилось заставлять себя улыбаться им, что для меня оказалось тем еще испытанием. Грела только эгоистичная шальная мысль, что проведет эту ночь Лена в моей постели. Рука сама собой тянулась к ней и ложилась на талию, обозначая, что территория «занята». Лена хмурилась и потихоньку пыталась ее сбросить, но я сильнее, да и так меньше с ней шутили и метали в нее заинтересованные взгляды.

– Что ты меня весь вечер держишь, как собаку на цепи? Я не сбегу! – раздраженно спросила Калиновская, едва нам удалось остаться вдвоем и перекинуться парой слов.

– Чтобы все видели, что ты моя.

Она открыла рот, но тут же закрыла обратно, не зная, что сказать на мое заявление. Подобный ответ ее удивил, судя по изумленным янтарным глазам, но удовольствия не принес. А мне плевать. Главное, что так оно и есть, и мужчины вокруг прекрасно понимают, чья она женщина.

Поднимались в лифте на наш этаж усталые, но довольные успешно заключенной сделкой. Вышли вместе и плечом к плечу пошли по коридору. Лена кинула на меня взгляд из-под ресниц и спросила:

– У тебя разве в этом крыле номер?

– Нет, я иду в твой люкс.

– А кто тебя туда звал? – уколола меня она.

Мигом щеки Елены Прекрасной запылали. Злится. Как мило. И красиво.

– Ты позвала.

– Я? – задохнулась она от возмущения, дойдя до номера и остановившись на месте.

– Ты. Когда контракт подписала со мной. Так и сказала: «Милый, теперь для тебя все мои двери открыты». Ну чего встала? Открывай ворота.

***

ЕЛЕНА.

Смотрела на него, пораженная до глубины души. Я никогда не привыкну к этой наглости. Она просто достигла уровня «Бог». Не думала, что он захочет проводить со мной почти всё свое свободное время. Правильно говорят, что, если мужчину интересует женщина, он найдет на нее время, даже если это страшно занятой бизнесмен такого уровня, как Реутов. Только мне его внимание в тягость. Я бы предпочла провести этот вечер и ночь в одиночестве. Но, как видно, не судьба. Вздохнула и достала электронный ключ из сумочки на плече. Я действительно сама на это подписалась и согласилась с ним спать. Нескоро еще он даст мне отдохнуть, вечно какой-то голодный и ненасытный в сексе.

Едва дверь открылась, как он впихнул меня в номер. Внезапно подхватил на руки и понес сразу в спальню. Черт, всё слишком быстро, он даже не выпьет для начала шампанского? Уцепилась за него, чтобы не упасть, и промолчала, хотя именно сейчас жгло неуемное желание снять туфлю и как дать ему каблуком! За всё хорошее. Поставил меня на ноги у кровати, отступил на пару шагов и скинул свой пиджак.

– Сними платье, – услышала холодный приказ.

Спорить не стала, спустила лямки с плеч и потянула ткань вниз, позволив платью упасть на пол. Темные глаза жадно скользили по мне, вызывая холодок по позвоночнику, и я услышала следующий приказ:

– Белье.

Раздеваться перед ним почему-то очень неловко. Когда он срывает с меня одежду, я испытываю совершенно другие эмоции, нежели снимаю всё сама и по команде. Взялась и за чулки с ажурной резинкой, но Влад меня остановил:

– Чулки оставь. Иди сюда.

Голая пошла к нему. Глаза Реутова уже полыхали, он коршуном смотрел на мое тело не отрываясь. Я никогда еще не сталкивалась с такой разрушительной и всепоглощающей мужской страстью, она пугала и заставляла невольно дрожать.

– Раздень меня.

Кинула на него взгляд и поняла, что он вовсе не шутит. То есть ему в кайф посмотреть, как именно я это буду делать? Это какой-то особенный фетиш богатого мужика? Ну ладно. Подняла слабые руки и мягко положила на его каменную грудь. Немного замешкавшись, пальцами принялась расстегивать пуговицы рубашки, пока не дошла до самой нижней и не остановилась в нерешительности у кожаного ремня. Влад стоял очень близко ко мне и вдыхал запах волос и шеи, пока я занималась его одеждой.

– Снимай всё, Лена, – низкий голос проник куда-то внутрь меня, прямо в кровь. Расстегнула бляшку и ослабила ремень. Спустила вниз брюки, и они тоже остались лежать на полу. Вернулась к рубашке и уже свободно сняла ее с широких плеч, а потом и с сильных жилистых рук. Пальцы касались его горячей кожи, а я отчего-то волновалась, будто я с ним наедине впервые. Он водил руками по моему телу, сжимая ягодицы или задевая соски, будоража меня, но при этом не мешая процессу. На нем из одежды остались только боксеры.

– Я сказал: снимай всё.

Я подчинилась. Подцепила резинку мужских трусов и потянула вниз. Ткань застряла из-за эрегированного члена, и мне пришлось самой высвобождать его, испытывая при этом смущение. Не привыкла я еще пока щупать чужой огромный и возбужденный член, зато это очень нравилось Владу – он даже закрыл глаза и мягко рыкнул, когда мои пальцы коснулись твердой плоти. Оставила член в покое, чтобы снять совсем с него белье, но он перехватил мою руку и вернул обратно, сжав мои пальцы вокруг него и делая моей рукой движения по стволу.

– Продолжай, – выдохнул он, не открывая глаз.

Ресницы его дрожали, чувственные губы разомкнулись, и я слышала тяжелое дыхание, переходящее в глухие стоны, пока мои пальцы ласкали его. Мне было интересно наблюдать за ним. Реутов так открыто наслаждался процессом, так откровенно и совершенно не скрывая своего удовольствия, что меня тоже это невольно возбуждало. Никогда не видела, чтобы мужчина так ярко выражал свое сексуальное наслаждение, и от его реакции по моему бедру потекла тонкая струйка влаги. Я двигала рукой и понимала, что хочу Влада, хочу снова ощутить его член внутри себя, хочу тоже его ласк. Ни за что ему в этом не призналась бы. Гордость не позволит... Он только что обращался со мной как с рабыней, как меня это может возбуждать?! Пошел бы он к чертовой бабушке со своими ласками!

Почувствовала, как меня толкают к кровати. Два шага, и мы оба упали на матрас. Твердый член врезался в бедро, и мне это безумно понравилось. Я совсем с ума сошла, кажется…

– Как же ох*енно, что ты не сопротивляешься. Как жаль, что теперь меня нельзя оттаскать за волосы и выгнать вон, да, Ленусь? – спросил он с язвительностью в голосе.

Сузила глаза и уставилась на него змеей. Он прекрасно помнит мой отказ в Шанхае, в похожем номере этого же отеля полгода назад. Он думал об этом? Напоминание о моей беспомощности с такой насмешкой сейчас очень злило. Всё возбуждение в один миг исчезло, оставив место лишь отрицательным эмоциям.

– Да, с удовольствием бы выдрала тебе клок волос еще раз, – прошипела в ответ и ткнула в бок локтем.

– О, нет, – перехватил он мои руки и завел мне за голову. – Достаточно того раза. Но тебе очень нужны мои деньги, и поэтому ты теперь покладистая девочка, да? – продолжал он издеваться.

Руки сами собой напряглись, и я попыталась освободиться из захвата, но силы были слишком неравными.

– Ненавижу тебя, Реутов, – бросила ему в лицо.

– Мне же плевать, Калиновская, забыла? – сказал он в мои губы, сжав подбородок в жестких пальцах. – Любишь, ненавидишь... Всё