Жена офицера. Я за ним, извини - гордость

Слишком… показательно?

Может быть.

Мы же прошли дальше.

Свободные места еще были, ряды открыты.

Но чувствую, что вот-вот начнется, время уже 20:05.

Люди рассаживаются, дети на сцену уже заглядывают.

Я сажусь и понимаю, что внутри меня словно две разные женщины, две разные стороны.

Первая — ошеломленная.

Мне ведь комплимент сегодня сделал не муж… а Николай.

Николай.

Тот самый вечный балагур, который обычно только карикатуры словами рисует.

А сегодня вдруг.

Вдруг видел во мне женщину.

Я вспоминаю его взгляд. Слишком теплый, слишком даже какой-то сожалещий что-ли?

И от этого внутри чуть теплело.

Стыдно признавать, но теплело.

Мне было приятно, просто как женщине, что мои старания не замеченными не прошлись.

Однако.

Вторая мысль. Кто из этих женщин Евгения?

Какая она?

Говорят, что женская интуиция многое чувствует — но я пока не чувствую ничего. Кроме Этого быстрого взгляда.

Тарас сидит справа от меня.

Никакого любопытства во взгляде, ни к женщинам, ни к шумным детям, ни ко мне.

Словно сидит, прямо смотрит, жвачку жует.

А Коля, справа от него, что-то шепчет Тарасу, тот кивает в ответ.

Иногда переглядываются.

Даже сейчас эти двое с ларца болтают вдвоем.

Я одна в своей голове.

Темнота опускается в зале, только коридорный свет еще тянется тонкой линией.

Музыка начинается. Проверка микрофонов.

Публика затихает.

А я кручу головой, выискивая. Не знаю даже — какие черты искать?

Какую мимику?

Может, она та рыжая? Может — блондинка помладше?

А может —та, которая смотрела так быстро, будто отметила меня галочкой… и убрала с глаз долой?

Господи, если бы знать хоть что-то…

Хоть какую-нибудь зацепку.

Но мы ведь никому не подошли.

Не поздоровались.

Не успели просто думаю.

Даже Тарас только нескольким мужчинам кивнул, видимо, с работы. А он ведь всех знает тут.

И получается, что я сижу в этом зале, живу в этом “городке”.

Чужая среди всех. Чужая среди чужих мне и сама себе детектив.

Осматриваю, слушаю, впитываю каждый взгляд со стороны.

И все равно не знаю точно: какая она?

Как выглядит эта женщина, ради которой мое сердце сегодня весь день колотилось чаще обычного?

Даст ли мне судьба шанс увидеть ее этим вечером?

Дорогие читатели, сегодня приглашаю в книгу нашего литмоба от Даны Денисовой

"Жена офицера. (Не) возвращайся"

Ссылка: https://litnet.com/shrt/zcF5

Аннотация:

— Рина, знакомься. Это твой телохранитель — Тимур Богатырёв, — говорит брат мужа и встаёт.

— А…

В последнее мгновение каким-то нечеловеческим усилием воли мне удаётся загнать обратно в горло вопрос: «Это ТЫ?!».

— Вы знакомы? — спрашивает Рома, глядя на наше немое столкновение.

— Нет, — одновременно лжём мы с Тимуром.

Он смотрит на меня, будто ждал этой встречи. Будто знал, что карточный домик моего брака рухнет.

— Он мне вообще никто… — шепчу едва слышно. Но мой новый телохранитель всё слышит и кривит губы в наглой усмешке.

Мой муж в коме после странного ДТП, в котором он был с другой женщиной. Его брат настаивает, что авария — не случайность. А этот «никто» — моё прошлое.

Тимур должен меня охранять… От того, кто устроил ту аварию. Но моя самая большая опасность — это он сам. Потому что мы оба знаем тайны друг друга… Или у него она теперь не одна? Зачем он на самом деле здесь?

Глава 8

Галина

Концерт идет своим чередом, дети читали стихи, кто-то забывал слова, кто-то тянул не в ту ноту, а зал всё равно умилялся, улыбается, хлопает.

Я тоже хлопала, все молодцы! Вспоминала себя и понимала, что волнуются маленькие.

А если быть откровенной, я не здесь была мыслями. Я ждала.

Ждала то самое имя, ту самую секунду. Ну когда же? Когда?

И вот… ведущая берет микрофон, делает шаг вперед, улыбается, зал слегка стихает.

— А сейчас мы приглашаем на сцену музыкального руководителя Евгению Полевину и детский хор «Домисолька»!

Имя ударило по ушам, как выстрел. Я будто обледенела. Не дышу. Не моргаю. Сердце стучит так, что отдается в висках.

И я вижу. Выхожу именно она. Женщина, которая бросила короткий цепкий взгляд в нашу сторону

Блондинка постарше.

Я не отрываюсь от нее.

Смотрю в упор, а потом от Тараса и снова от нее.

Дети выскакивают на сцену десяток маленьких снеговиков и звездочек.

Музыка звучит, дети поют, перепевая друг друга, кто громче, кто тише.

Я снова на автомате хлопаю вместе со всеми.Каждый раз, когда Евгения делает шаг, поворачивает голову, поправляет микрофон ребенку — я жду.

Что?

Не знаю.

Того, что она посмотрит на моего мужа?

Кивнет?

Улыбнется?

И в какой-то момент я перевожу взгляд на Тараса. А он… Он сидит в телефоне.

В телефоне.

…

У меня внутри все сжимается. Не знаю, обида это, возмущение или что-то похожее на… растерянность?

Специально так безразлично?

Чтобы я подумала, что ему все равно? Или действительно ему… все равно?

Ощущение, будто меня облили холодной водой.

Вот так просто?

Он сидит, листает телефон, что-то там проверяет в рабочем чате.

Я протираю ладони о подол платья, вспотели.

В моей голове уже все плохо.

“Она стоит на сцене, рядом мой муж. Стоят близко. Смеются.

Что-то шепчут друг другу в полоборота. И взгляд у него… не такой, как сегодня дома. Не равнодушный. Не будто я мебель. И вдруг они оба смотрят на меня. Сцена как будто подсвечена изнутри.

И слышу… Ты так наивна, милая.

Что ж ты сразу всё не поняла?»

Меня бросает в мурашки так резко, что я чуть не дернулась всем телом.

В груди все сжалось до тошноты.

Я моргаю, отгоняя этот образ.

Но мысли уже сорвались с поводка.

А ведь… если так?

Если я, правда, все это время смотрела не туда? Весь этот год верила его словам о том, что он меня любит?

И пока зал хлопает, я буквально проваливаюсь в собственные мысли, как в яму.

Слышу только эхо музыки, голоса детей где-то далеко.

Все смазывается.

И мне становится по-настоящему страшно.

Под конец концерта я уже не знала, куда девать руки и ноги — затекло всё.

Хотелось лечь прямо там, на этот занавешенный стул, и закрыть глаза.

Тошнота держалась на уровне «терпимо». Лучше, чем я ожидала.

И именно в этот момент Тарас положил руку мне на живот.

Погладил.

А у меня внутри всё сжалось так резко, что холодок пробежался по коже.

То ли от его прикосновения, то ли от того, что кто-то открыл входную дверь.

Через пару минут ведущая объявила финал.

Мы встали, зааплодировали, поблагодарили и направились к выходу.

Толпа сразу заворочалась, зимние комбинезоны вперед людей, кто-то бурчал из-за потерянной варежки, дети тянули родителей за рукава.

Я ухватилась за поручень, чтобы удержаться на ногах.

Мы сделали несколько шагов к дверям, когда Тарас вдруг бросил:

— Я в туалет, сейчас приду, — и рванул вперед.

Рванул так, что у меня внутри все оборвалось. Будто ему не в туалет надо, а бежать. Тревогу чтоли объявили, муженек?

— Тарас… — только и выдохнула я, но меня тут же толкнули сзади.

Толпа давила, перла, каждый пытался пролезть первым. Кто-то задел меня сумкой. Кто-то остановился прямо перед лицом, застегивая ребенку пуховик.

Ппустите.

Ну дайте пройти пожалуйста.

Мне надо.

Мне надо проследить.

Мне НАДО.

Медленно двигались. Дети метались по фойе, визжали, блестки летели с их костюмов.

Где-то позади кричали: «Полина, стой!».

Женщина впереди резко остановилась, стала поправлять шарф, и я едва не врезалась ей в спину.

Я же так не догоню.

Так не увижу.

Наконец пространство передо мной открылось всего на пару шагов, но мне хватило, чтобы почти побежать.

В фойе царил хаос, родители переодевали детей, кто-то искал куртку, кто-то ругался, кто-то спорил с охранником.

Я метнулась взглядом направо — пусто.

Налево — только родители, дети, пожилые женщины с пакетами.

Ни Тараса.

Ни Евгении.

Сердце нырнуло вниз.

Голова гудела от напряжения, от желания увидеть хоть краешек правды.

Где мой муж? Где он? В какой стороне туалет этот ваш проклятый?

— Еле догнал тебя, сумасшедшая, – Коля внезапно взял меня под руку, – Ты куда так рванула?

Дорогие читатели, сегодня приглашаю в книгу нашего лимтоба от Анны Граниной

"Бывшая жена офицера"

ссылка: https://litnet.com/shrt/aDGH

Глава 9

Галина

— Меня тошнит, Коль… — моментально среагировала я. — Проведешь в туалет?

— Да конечно. Аккуратнее, — кивнул он и сразу положил руку мне на талию.

Я дернулась.

Сжалась вся.

Он зачем-то держал меня… будто боялся, что я упаду. Я же не в обморок, лишние прикосновения ни к чему.

А я шла и думала только об одном: зачем соврала?

Хотя… ведь и правда тошнит.

Не соврала.

Но всё равно стыдно за то, что использую слабость как прикрытие.

Ладно, я просто хочу знать, куда делся Тарас.

Мы шли по коридору, он все еще держал меня за талию, и от этого совсем не по себе. Чужой мужчина ко мне еще не прикасался, пусть и так невинно.

Я ускорила шаг, чтобы освободиться идти самой, но перед нами внезапно промчались двое детей. Озорники, блин, в костюмах белых медвежат.

Чуть не сбили, ей богу.

— Осторожнее, — сделал замечание им вслед Коля и указало рукой налево. — Вот тут. Проходи.

Я подняла глаза.

На двери крупно написано: Ж. Соседняя дверь с буквой М.

— Спасибо, — мне оставалось только поблагодарить.

Он кивнул и я толкнула дверь.

Внутри полутемно, свет тускловатый. Пахло хлоркой.

Я прошла вперед, опираясь ладонью о перегородку, и остановилась напротив зеркала.

Посмотрела на свое отражение. Волосы растрепались от беготни. Вот, блин, и прихорашивалась зря.

И мысль такая внезапно промелькнула…

Почему всё против меня? Почему, когда мне действительно нужно что-то узнать… всё вокруг как назло мешает?

Толпа. Тошнота. Люди. Дети. Все, будто специально, вставляют палки в колеса.

Я выдохнула тяжело, наклонилась ближе к раковине и схватилась за край.

Пальцы дрожали.

Мне надо было узнать, куда он делся.

Мне надо было увидеть хоть что-то.

Потому что правда, даже самая горькая, лучше, чем эта мучительная неизвестность. Она мне уже надоела. Слухи до сих пор покоя не дают.

Облегчилась, помыла руки, глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Только шагнула в коридор и замерла.

Тарас стоял прямо у входа, Коля рядом.

— Ты как? — спросили одновременно, будто сговорились.

Я сглотнула, стараясь выглядеть ровно.

— Нормально… спасибо. Идем?

Тарас лишь молча кивнул, и мы втроем направились к выходу.

Толпа уже заметно уменьшилась. Только группами стояли.

Я натянула пуховик, застегнула молнию до подбородка.

У двери Коля стал тоже собираться, перекинул шарф, натянул шапку.

И вдруг… ни с того ни с сего, наклонился ко мне и обнял.

Я аж застыла.

— Всё, я погнал. Давайте… хорошего самочувствия, Галь.

И посмотрел прямо в глаза.

Долго.

Слишком внимательно.

Я кивнула, не зная как себя вести.

Странный он какой-то сегодня.

Они пожали руки, приобнялись тоже и Коля быстрым шагом пошел в сторону двери.

Тарас шагнул ко мне, ладонью провел по моему плечу.

— Моя ты хорошая, — выдохнул почти ласково.

Ого, что-то новенькое.

Мы вышли со ступенек.

Снег поскрипывал под ногами, ветер пробирал до костей.

Я шла рядом с ним, по факту близко, но душевно безумно далеко.

В своих мыслях.

В том диком клубке чувств, что весь вечер мучает.

Дождалась концерта.

Ага.

Дождалась.

Только ответа не дождалась.

До дома добрались так же быстро.

Тарас сразу пошел к будке выпускать Лайку.

— Сейчас с ней пройдусь, — бросил он через плечо. – мы возле двора, не закрывайся.

Я кивнула.

Сил отвечать мужу нет. Сил смотреть на него тоже.

Зашла в дом, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

Сапоги сняла, руки замерзли, пальцы ледяные.

Переоделась в домашнее, натянула теплые носки, которые мне бабуля вязала.

Ох..

Прошла в комнату.

Села на диван.

И только тогда поняла: меня знобило не от улицы. А будто изнутри. Как будто что-то холодное, ощущение тревоги или пустоты, медленно заполняло грудь.

Как все достало, сил моих нет.

Я подтянула ноги под себя, обхватила руками.

Лоб уткнула в колени.

Так тихо…

Так пусто…

И страшно от того, что я уже не понимаю. это гормоны? Может правда они? Усталость… или правда моя жизнь и семья разваливается.

Ладно. Посидела и хватит. Сколько можно себя жалеть?

Делом надо заняться, пока спать не легли.

В коридоре, у стены, стояла его рабочая сумка тяжеленная.

Тарас бросает её где попало по дому. А мне потом ищи свищи.

Я присела рядом, расстегнула молнию.

Внутри: форма, кепка, какие-то бумаги, термос…

Но внутри у меня уже гудело. Гул этот тянулся с концерта, с того взгляда Евгении, с того как мой муж весь вечер на меня даже не посмотрел.

И сейчас…

Мне просто хотелось убедиться, что я зря думаю. Что это всё моя паника и гормоны. Вдруг правда фляга свистит? Кто знает, я еще беременной не была.

— Проверю… и успокоюсь, — прошептала себе под нос.

Я взяла его футболку, ту самую, что он переодевал утром.

Поднесла ближе.

Вдохнула. Надо уже стирать или нет?

И меня бросило в дрожь.

Она пахла. Не потом. Не порошком.

А… Сладкими женскими духами.

Приторными до тошноты.

Я отодвинула её от себя, отшатнулась. Потом снова поближе поднесла.

Вдруг показалось?

Вдруг нос чудит?

Но нет.

Запах стоял явный. Воняло неистово, словно только что облили половиной флакона.

В горле встал ком.

Сердце застучало быстрее.

В это мгновенье услышала шаги в коридоре. Дверь в прихожую тихо скрипнула.

Тарас.

— Ты чего застыла-то?

Я подняла на него глаза.

— Она… — я протянула ему футболку.— Она пахнет женскими духами.

Дорогие читатели, сегодня приглашаю в книгу литмоба от Иры Орловой

"Жена офицера. Я тебя верну"

Ссылка: https://litnet.com/shrt/Dkfv

Глава 10

Галина

Тарас вышел из проема так резко, словно его оттуда вытолкнули.

Лицо в одну секунду перекосило.

Вены на шее вздулись, глаза сузились, челюсть сжалась так, что я прямо увидела, как же ве-таки резко он вскипел.

— Че? — коротко бросил и сделал шаг ко мне.

У меня внутри все застыло.

Вот оно.

Вот оно.

Подтверждение, кажется.

Я видела его злое лицо, этот взгляд, которым он прожигал меня до костей.

Почему ты так реагируешь? Почему???

— Она пахнет женскими духами, — выдохнула я и подала футболку ему в руки. — Это Жени?

Он дернулся так, словно я удар поддых ему нанесла.

Лицо стало еще жестче. Морщина между бровей прорезалась резче, он сморщился, а потом медленно поднял на меня глаза.

— Чего, блядь? — он вопросительно кивнул, – Какой еще Жени?

Я сглотнула.

— Той самой, из дома культуры, — слова сами лезли наружу, — про вас слухи ведь ходят. Что вы парочка… гусь да гагарочка.

Меня трясло так, что я буквально это видела. Руки, пальцы. Пришлос сжать в кулаки. А он… мой муж.

Он поднес футболку к лицу, вдохнул.

Тяжело выдохнул, протяжно.

Отступил на шаг и вдруг размахнулся, швырнул ее в стену.

Она хлопнулась о штукатурку и соскользнула вниз.

Я дернулась, плечи сами вжались в себя.

— Тарас, — прошептала я, в надежде на правду, — ты с ней спишь?

Но правдой тут и не пахло, только ненавистью… и в данную минуту ненавистью ко мне.

Он развернулся, прошел пару шагов вперед по комнате, потом назад.

Принялся туда-сюда нарезать круги, стуча пятками по деревянному полу.

Пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, отрицательно кивал головой.

— Я, по-твоему, похож на дебила? — он почти прорычал, повернувшись ко мне. — При беременной жене с другой спать? Чтобы тебе что-то занести? Или, не дай бог, еще чего хуже? Я по-твоему чудовище блять, что ты мне такие вещи перед сном говоришь? Что я подонок и изменщик?

Вдруг муж шагнул ближе.

Я тоже сделала шаг назад и села на табуретку.

Пожалуйста, отойди от меня, пожалуйста, не приближайся…

— Ты что, правда веришь слухам? Ты мне не веришь? Мне?! С чего ты вообще взяла что какая-то Женя мне важнее, чем ты? С чего? Я тебе повод дал? Может трусы тебе ее притаранил на подарок или с засосом домой явился? Когда надо всегда свой долг исполняю, и когда не надо тоже. Думаешь, если я бы на стороне гулял, то спал бы с тобой?

Пытаюсь слушать, но тут все ясно без слов. Без слов, все считывается с его лица.

Он смотрел так, что у меня перехватывало дыхание.

Я не знала, что будет дальше и к чему вообще этот разговор приведет.

Ни капли сомнений в его голосе не было.

Только ярость.

Злое упрямство, желание сразу сделать из меня виноватую.

— Я… — я открыла рот, но слова застряли.

В горле встал ком.

Живот тянуло неприятно.

Руки стали ватными.

— Я спросила, — еле выдавила, — потому что футболка пахнет… И потому что ты пропадаешь… а в магазине…

Я осеклась.

Галя… думать надо, прежде чем гвоорить.

— В магазине, — он скривился. — В магазине, да? С бабами этими из советуешься? Они у нас, значит, личную жизнь лучше всех знают. Ты с кем сейчас живешь, Галь? Со мной или с бабой Валей за прилавком?

Он усмехнулся, но в этой усмешке было столько злости, что по спине пробежали мурашки.

— Я просто… — попыталась объяснить, но голос сорвался. — Я боюсь.

— Чего ты боишься? — рявкнул. — Что тебя бросит муж, который тебя сюда забрал? Женился, ребенка ждет, дом обустраивает, собаку кормит, с работы приползает в одиннадцать? Этого боишься? ЧТо я к тебе возвращаюсь каждый вечер и забочусь? Обеспечиваю? Боишься лишний кусок хлеба съесть?

Каждое слово резало меня без ножа.

Он меня попрекает тем, что я не работаю после университета?

Этот укол неблагодарности с его стороны застаивался меня сжаться еще сильнее.

Неужели… неужели ты не видишь, что я для тебя все?

– Футболка… она же пахнет…

— Да что ты заладила, — говор перешл на крик. — пахнет, пахнет! Ты сама слышишь, что несешь?

Он ткнул пальцем в футболку, что валялась на полу.

— Там у нас весь клуб этими духами налит. Там этой Женей два раза коридор мазали, пока по сцене моталась, понимаешь? В ДК чем-то брызгаются, половина зала потом так несет, что хоть противогаз надевай. У тебя нос беременный, тебе везде мерещится. Тебя и от курицы тошнит, и что я теперь петухом воняю?

Он запальчиво махнул рукой.

Я сжала пальцы в кулак, ногти впились в ладони.

— А то, что ее имя и твоё вместе поминают? — не выдержала я.

Бороться за правду, так бороться.

Он фыркнул.

— А ты с кем хотела замуж идти? — холодно спросил. — С библиотекарем? Я военный. Любая баба, что рядом где-то прошла, сразу любовницей становится в их сказках. И как тебе, Галь, живется с тем, что ты у меня в этих сказках. Очередная дура, которая ничего не замечает?

Он ударил по больному так точно, что у меня перед глазами мелькнули те фразы:

«Обрюхатил… Костров молодуху привез, без слез не взглянешь…”

— Я не дура…

— Тогда веди себя не так, — отрезал он. — Хоть раз мне в глаза вспомни, как я на твоем тесте беременном чуть плакал от радости. Совесть имей мне предъявы кидать такие. И мозги тоже, раз не дура. Завидно, вот и болтают. на них уже точно никто не женится.

Дорогие читатели, вот такие дела.

Теперь спешу пригласить вас в книгу нашего литмоба от Тани Поляк

" Будущая жена офицера"

Ссылка: https://litnet.com/shrt/DaFM

Глава 11

Галина

Горячие слезы текли по щекам. Мне так больно было слышать эти слова и эти оскорбления из его ух, хотя я ведь ничего плохого не сделала ему. Я ничего плдохого не сказала, просто пытаюсь разобраться. Это ведь конфликтная ситуация и просто хочу чтобы он знал, что я все понимаю. Что я не глупая тупая курица и что вижу тоже что-то.

Я просто хочу, чтобы он уважал меня…

Я ведь его уважаю.

Я смотрела в пол. Деревянная доска, местами потерты лак.

Смотрела и не знала, а делать то что?

Как мне доказать ему, что я чувствую неладное?

Как объяснить, что между нами что-то треснуло?

Что-то хрустнуло, надломилось… и я боюсь, что это уже не починить?

Тарас тяжело выдохнул, будто пытаясь сбросить злость, и вдруг опустился передо мной на колени.

Он сел так близко, что я ощутила тяжесть его плеч.

Опустил голову мне на колени.

Положил ладони на мои бедра, нежно провел сверху вниз.

— Галечка… — произнес уже адекватно. — Галь… посмотри на меня. Хватит… хватит плакать, слышишь? Подумай о ребенке.

Я даже голову поднять не смогла.

Только всхлипнула, губы дрожали, руки дрожали. Я внутри вся тоже. Просто пойни, что я не с пустого места эти подозрения взяла. просто пойми!

— Тарас… — выдавила я. — Они… они все говорят про тебя. Про вас. Просто так не говорят, значит…

Он раздраженно дернул плечом, но поднял голову чуть выше, чтобы смотреть мне в глаза.

— У тебя ведь было что-то с ней? — выдохнула я, уже не в силах слышать ложь.— Было же?

Хотела услышать «нет».

Но знала, что правду он скрывать не станет. Не должен ведь, он как никак человек чести, вроде бы…

Тарас провел рукой по лицу, будто стирая злость.

Морщины на лбу разгладились.

— Давно, Галь, — сказал он глухо. — Давно это было.

Он отвел взгляд.

— И то… мы просто общались. А там слухи поползли такие, словно я вообще чуть ли у мужа ее не увел. Бабки, будь они неладны. Я ей просто помог, просто пообщались уже словно ее под забором имею.. прости за такие слова. Просто я не понимаю, не понимаю почему ты так вцепилась в этот треп?

Я дернулась.

Тарас…

— Я же говорил, — продолжил он. — она жена моего знакомого была. Потом они разошлись. Потом… короче, блядь… — он снова провел рукой по лицу. — Хватит их слушать. Хватит, слышишь? Они тебя ни до чего хорошего не доведут. Только голову тебе сделают. Я ведь за тебя переживаю, Галь. Правда переживаю и за тебя и за нашего ребенка.

Горячая ладонь легла на мой живот.

— Ты у меня только приехала, молодая, красивая. Чем не повод для сплетен, чтобы все грязное старое белье и то не правду поднять. Эти бабки старые тебя уколоть хотят. Подколоть. Тебя, понимаешь? Тебя. Просто как их раньше за все чихвостили, так и тебя собираются, думают циклично это. Думаю, что правильно. А ты не верь, не ведись. Умнее будь, у тебя ведь своя голова на плечах есть.

Я всхлипнула сильнее.

Он принялся меня гладить, но слезы текли еще сильнее.

Не от обиды.

От этой страшной смеси… любви, боли, страха, ревности и чувства, что я не справляюсь. Я просто не вывожу это. Я так запуталась, я хочу ему верить, он ведь мой муж и я за ним сюда приехала. Ради него.

Я подняла дрожащую руку, и зарылась пальцами в его волосы.

Короткие, жесткие, колючие… как он сам.

Он прикрыл глаза, будто ему тоже нужно было это прикосновение. Опустил голову на пару секунд обратно мне на колени.

Как будто он сам до одури устал от нашего вечера.

— Я так хочу тебе верить… — прошептала я, – я хочу. Честно. Я понимаю, что это все может быть просто человеческая желчь. Я хочу верить, Тарас.

Он открыл глаза.

Посмотрел вверх.

А я гладила его голову медленно. Колется, ну и пусть.

Я просто пытаюсь успокоиться, а успокоить меня может только он.

— Я хочу тебе верить, — повторила я. — Потому что люблю тебя. Потому что выбрала тебя. Потому что каждый вечер, каждый день я жила мыслью. Ты… это мой муж, мой мужчина, мой защитник, моя судьба.

А внутри себя продолжила…

Потому что я молилась, чтобы он оказался тем самым… единственным мужчиной в моей жизни. Я всегда мечтал о крепкой любви и еще более крепкой семье.

Хотела до безумия, чтобы ты был тем, с кем я рожу ребенка и проживу жизнь. Тем, кто скажет: я с тобой буду всегда.