Ренессанс. Философская поэзия

Ренессанс

Философская поэзия

Katerina Husser

Дизайнер обложки Katerina Husser

© Katerina Husser, 2026

© Katerina Husser, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-8941-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пророк

Поэт. Пророк. Не ровен час, тебя при всех чтобы казнили… тот призрачный маяк погас — его молчаньем долго били — стенают в шторме корабли, даже Цирцею погубили, но вновь мелькаешь ты вдали, как бы забвеньем ни грозили…

Возрождение

Как жажду возрождения — не скрою — оставлю где-то глубоко лишь след, но всё же грациозною стопою прокладывай ко мне тропу в ответ, речами наслаждаясь Мельпомены, вкушай пейзажи, страстно звуки пей, смущают пусть упрямые катрены, но нет минут прекрасней и святей: сверши же панихиду по Венере — пронзительно так соловьи поют, да отвори мне (путнику) те двери — пусть думы в строках всё-таки живут… о, времена покинут извиваясь, подобно змию ускользнут во тьме, но с этим ядом в унисон сливаясь застыну в покаянном том псалме…

Письмо

О, старый мастер, ты всевластен и пред тобою преклонюсь, так злюсь, ибо творец сегодня празден, а я всё за мечтой гонюсь… кто прав, устав, нет, не отвечу, к чему надломленный сюжет — нежный рассвет с печалью встречу да будет он мною воспет: муза капризна, многолика, сможет купать в приятных снах или оставить нас в грехах, подогревая страх средь крика, как улику… нет, не надёжна, возможно, от этих строк ты захмелев, захочешь оттолкнуться… как поздно — не проснуться, а может то лишь блеф… кто знает, где ковчег блуждает нового творца — нет мудреца, у алтаря мы философию венчаем, ибо одно вновь выдыхаем: «извечным тайнам нет конца».

Бедная Лиза

Покой и хаос в жертвенных чертах, иллюзия любви — её так жду, кажется, тонешь в сладостных грехах, к которым я задумчиво бреду… моя богиня — пышные шелка — будто лисица покаянья ждёт, как философия твоя легка, гибка, но каждый раз сомнений поворот, о, страстный друг, расстанемся с тобой — нам Сены никогда не переплыть, но буду помнить взгляд такой живой, с коим не сможем больше говорить, а ты глядишь в невозмутимый день и лица мимо… время не щадит… Великие? Мне думается — тень. И лик твой над глупцами всё висит: блуждай, но только в беспросветный час тайне своей, прошу, не изменяй, прекрасно, что навеки свет погас: знамение в забвении читай… всё же однажды ненавистный блеск покроет твою голову венцом, прошу, живи и воспевай ты тех, кто, помянув тебя, любим творцом, мне не сберечь нежнейших твоих рук, не созерцать приятные уста, но сердца моего протяжный стук в себя вберёт кусок того холста… пари, пари в мгновении скупом — биеньем пульса вторит каждый вдох — я буду где-то рядом, но тайком, и кисть хранит моя к тебе любовь…

Форнарина

Не отвести мне глаз. Так не бывало. Подобно херувиму подгляжу: Парящей поступью по облакам устало — Позволила себя открыть ты дню. О, внемлет страху тотчас безмятежность, Но кто бы знал кому поём хвалу… Ибо со святостью на ложе дремлет грешность, А я пред ней колено преклоню. Прекрасен лик. Печален лик. С собою Лишь унесу частицу торжества, В коем творец с обидой пред судьбою, Той, что плела коварно кружева. Жестокая насмешка, Форнарина! Хотя… кто мы такие, чтоб судить. Не меньше, чем она слыла богиней, Также в веках продолжишь ею слыть.

Венера

Как ты божественно земна… я пред тобой благоговею, словно зверёк дрожащий млею, лишь оттого, что ты честна… скорей, отринь снова от сна — дай насладиться твоим взглядом, он слишком томный, даже сладок — меня вниз тянет глубина — каким ветрам ты отдана… казнишь так сдержано улыбкой — наш мир сегодня больно зыбкий, он выпил нас уже до дна… о, как тепла та тишина, что моё сердце приласкает и пусть оно