Вертикаль. Сплав

Он отступил на шаг. Посмотрел на Сашу.

— Она умна. Обучи её. Если через месяц насос всё ещё будет барахлить — накажу обоих. — Он помолчал. — А пока — пусть работает. Умные руки здесь редкость.

Он повернулся и пошёл прочь — так же бесшумно, как появился. Только когда его шаги стихли в глубине мастерской, Саша выдохнула.

— Кто это? — спросила Анка.

— Варг. Надсмотрщик. Бывший вершинник. Один из приближённых Хозяйки. — Саша говорила тихо, глядя в проход, где только что стоял Варг. — Он не чешуйник. Он хуже. Чешуйники чуют страх. А он чует мысли. Говорят, ему оставили часть имплантов. А шрам — от удаления остальных. Он сам их вырезал, чтобы не отключались, как у всех. И теперь он слышит, когда врут.

— Это невозможно. Импланты отключены после Падения.

— Я не знаю, что возможно, а что нет. Я знаю только, что он чувствует ложь. Всех, кто ему врал, он отправлял в доноры. Лично. Своими руками.

Анка посмотрела в проход. Там уже никого не было. Но запах — сладковатый, как горелый сахар, — остался. Тот самый, который она чувствовала в мастерских.

Не химия. Он. Его запах.

— Он приходил из-за меня, — сказала она.

— Да. — Саша кивнула. — Он приходит каждый раз, когда появляется новенький. Проверяет. Чует. И ты ему не понравилась.

— Я заметила.

— Но ты ему интересна. — Саша посмотрела на Анку. — Это хуже.

Она повернулась и пошла к мастерским, и Анка — за ней. Но теперь она чувствовала между лопаток холодок — тот самый, который появляется, когда за тобой наблюдают.

Даже если никого нет.

Графит нашли у Миши. Тот, как обычно, болтал без умолку, но, услышав имя Варга, осёкся и побледнел.

— Он был здесь? — спросил Миша, и его обычная улыбка исчезла. — У насосов?

— Да, — сказала Саша.

— И что?

— Ничего. Пока.

Миша посмотрел на Анку. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, скорее предупреждение.

— Будь осторожна, новенькая. Варг — это не Клыки. Клыки убивают быстро. Он — медленно.

Анка взяла банку с графитом. Руки у неё не дрожали. Но внутри что-то сжалось — не страх, а расчёт. Варг — угроза. Угроза, которую нельзя убрать быстро. Значит, её нужно обойти.

Они вернулись к насосам. Работа заняла остаток дня. Анка смазывала клапаны, а сама думала о Варге. О его глазах. О его словах. О том, что он почуял в ней.

«Ты пахнешь знанием».

Она не знала, что именно он имел в виду. Но понимала: отныне каждая минута во Второй Вертикали стала вдвое опаснее.

Когда байпас был открыт и гул стал ровнее, Саша вытерла руки о робу и сказала:

— Ты справилась.

— Мы справились.

— Нет. — Саша покачала головой. — Я просто подавала ключи. Ты сделала всё остальное. — Она помолчала. — Я не знаю, кто ты. И, наверное, не хочу знать. Но если ты сможешь помочь нам — помоги.

Анка посмотрела на неё.

— Я постараюсь.

Саша кивнула. Она не улыбнулась. Но в её глазах мелькнуло что-то, похожее на надежду — или на то, что от неё осталось.

Гайка на шнурке была тёплой. Анка коснулась её — и пошла за Сашей в мастерские.

За спиной у неё, в темноте насосного отсека, тихо гудел Поршень. И где-то там, наверху, Варг ждал. Думал. Чуял.

ГЛАВА 7. СВОДКИ

Алексей не спал третьи сутки.

Он сидел в Зале Совета, перед картой с тремя огоньками, и смотрел на красную точку Второй Вертикали. Анка была там уже две недели. Две недели без связи, без вестей, без единого знака. Он понимал, что так и должно быть — глубокое внедрение не предполагает регулярных донесений, — но от этого понимания было не легче.

Дверь открылась. Вошёл Блинов. Под мышкой он держал папку с отчётами, и по тому, как он её сжимал — пальцы побелели на корешке, — Алексей понял: новости плохие.