Вашей маме внук не нужен?

Таня Мэй

Вашей маме внук не нужен?

ПРОЛОГ

АЛЕВТИНА

Захлопав от удивления глазами, я открыла рот и приподнялась на руках:

- Я… что?

- Ну, ты же для этого приехала? – подойдя к кровати, Борис сел на край и попытался улыбнуться, но получилось у него не очень, страшно и криво. – Сказать, что ждешь от меня ребенка.

Не думала я, что могу удивиться еще сильнее.

- Это как? Непорочное зачатие? Думала, это я книжки люблю.

Я села в кровати и подобрала одеяло, стыдливо прикрыв грудь.

- Или ты решил, что я забеременела от мужа и прибежала к тебе за помощью? Раз однажды ты уже проявил ко мне доброту. Так вот, чтобы ты знал, я не беременна.

Откинув одеяло, я слезла с кровати и подошла к комоду, на котором лежала моя сумочка. Порылась в ней и достала паспорт, пролистала его в поисках нужной страницы и, подойдя к Боре, ткнула тому прямо в лицо.

- Вот!

- Что это? – он взял книжицу и попытался сфокусироваться. – Печать о разводе? Развелась все-таки? – усмехнулся Борис. – Снова ударил?

- Не понадобилось, - проворчала я, забирая паспорт.

Достаточно было тех унижений, что мне пришлось пережить в попытке «сохранить семью».

- Я не знала, что ты здесь живешь, - успокоившись, проговорила я и убрала паспорт. – Я о тебе вообще ничего не знала. И не знаю.

Обернувшись, я вдруг осознала, что стою перед малознакомым мне мужчиной практически без ничего! На мне лишь его футболка, а ноги покрылись гусиной кожей. И все же Борис пожирает меня плотоядным взглядом, выбивая из колеи, заставляя чувствовать себя мухой в его паутине.

- Зачем же ты тогда приехала? – сглотнув, спросил Борис.

- Мне нужна была помощь, - я попыталась собраться, не замечать его взгляда и не чувствовать, как стучит мое сердце. - Муж, ладно, не велика потеря. Но я потеряла еще и главное дело своей жизни – библиотеку.

Ни мужа, ни дома, ни работы. Ничего! Лишь ночь, проведенная с незнакомым мужчиной.

***

***-***

ОТ АВТОРА, ВИЗУАЛ

Дорогие читатели!

Добро пожаловать в литмоб «Папа из Лавандово»

Их встреча была случайностью. Их чувства — весенней неизбежностью. Позволят ли они себе цвести вместе.

Встречайте мою новиночку

Вашей маме внук не нужен?

Аннотация:

Глава 1

БОРИС (он же – Пастор)

Банька и застолье – отличный вариант, чтобы отпраздновать подписание контракта! Особенно, когда это деревня «Фигзнаетгде», а не родное Лавандово, где меня каждая собака знает.

Вот только два часа песен под баян дались моему воспаленному мозгу не очень легко.

- Прокачусь, - хлопнув друга по плечу, я перешагнул деревянную скамью и пошел искать свою одежду.

Скинул простынь, натянул на разгоряченное тело футболку и джинсы, отыскал ключи от байка. Хорошо все-таки, что я не пьющий и что на своих колесах. Дома сын ждет, поэтому я не могу ни от кого зависеть. Стоит няне подать сигнал, и я сорвусь с любой точки планеты.

Сейчас я не срываюсь, а просто испытываю невыносимое желание побыть одному. Проветрить мозг и сердце. Пожалуй, возьму отпуск и спрячусь у соседа за теплицей. Тихон – добрый, он пустит. Тем более, что служили вместе.

А остальные пусть считают, что мы с Димычем в Китай уехали.

Рычание моего байка оглушило деревню и разбудило раньше времени парочку петухов. Ничего, потерпят. Я им сегодня цивилизацию принес. Благодаря контракту, в деревню проведут оптику. Купят бабули телевизоры с выходом в интернет и будут спокойно своего Серкана Болата смотреть.

Няня наша, Фати, аж плакать начинает, когда новых серий нет…

Выехав за деревню, я остановился у поля, засеянного чем-то непонятным. С другой стороны от дороги был овраг. Я его еще в прошлый раз приметил. Вид с него открывается сумасшедший. Даже сейчас, когда поля и уходящая вдаль речушка подсвечены лишь светом луны.

Сев неподалеку от края, я запустил пальцы во влажную от росы траву и запрокинул голову. Лепота!

Захотелось лечь в траву, подложив руки под голову. Как в кино, как на картинах. Еще бы и травинку пожевать. Прямо тракторист с советских творений…

Но всякое желание пропало, когда со стороны поля послышался детский плач. Всего перекоробило, мышцы превратились в стальной узел.

Я вскочил и замер, просканировал пространство, выяснил, откуда звук и походкой хищника на охоте покрался к нему.

Поле было засеяно чем-то озимым, всходы только-только начали появляться, поэтому я удивился, что никого не заметил, когда подъехал сюда.

Да, и сейчас с трудом нашел. Это было похоже на холм, который издавал странные звуки. Сначала я даже подумал, что веники в бане были из неправильных деревьев.

Остановился. Прислушался. Пригляделся.

Холм подрагивал и продолжал издавать странные звуки, похожие на всхлипы и скуление одновременно.

- Эй… - Тихонько позвал я. – С вами все в порядке?

Хотя и так было понятно, что ничего не в порядке.

У холмика появились глаза. Прямо-таки глазищи! Вынырнули из копны темных волос, зыркнули. И в следующее мгновение я понял, что это – девушка. Она разогнулась, села, попыталась попятиться, но руки увязали во влажной земле, которую она успела перепахать пальцами, пока истерила.

- Согласен. Глупый вопрос, - я опустился на корточки, чтобы не нависать над юной девой, и облокотился локтями о колени. – Меня Боря зовут. А вас?

- А… Аль… левтина, - еле слышно ответила девушка. – Не трогайте меня, пожалуйста. Я грязная.

Двусмысленно прозвучало. Я бы даже сказал, трехсмысленно.

- Вас кто-то обидел?

Девушка размазала грязь по зареванному лицу и кивнула:

- Муж.

При свете луны нельзя было понять, насколько сильно ее обидел этот самый муж. Грязная – да, но синяков не видно.

- Скорую вызвать? – предложил я.

- Не поможет, - девушка горько ухмыльнулась и снова попыталась встать. – Тут ассенизаторы нужны, а не врачи.

Мм, тоже не особо понятно. Я встал и помог девушке подняться.

- Аля, а вы не могли бы быть точнее? Мне нужно понимать, что делать дальше. Полиция нужна? Побои зафиксировать.

- А чего их фиксировать? – снова усмехнулась девушка. – Бьет, значит, любит. Вот и весь ответ нашего участкового. Ой, - вздрогнула Алевтина. – Был бы, если бы муж меня бил. Он не бил. Так, с крыльца спустил. А дальше я уже сама ударилась. Но вы не переживайте, это был первый и последний раз.

Я подхватил девушку под локоть и повел на дорогу.

Судя по тому, что я знаю, либо она не врет и теперь уйдет от этого дебила, либо побои не прекратятся. Третьего не дано.

- Он мне изменил, - вдруг призналась Аля. – Представляете? Прихожу домой, а он там с продавщицей кувыркается.

Представляю. Думаю, в деревне это нормальное явление. Скучно. Тут либо пить надо, либо в другом адреналин искать.

Остановившись перед байком, я отпустил девушку.

- Куда вас отвезти? Кроме дома есть, где переночевать?

- У бабушки, - кивнула Аля. – Но я на ваш мотоцикл не сяду.

- Боитесь? – улыбнулся я, представив, как она завизжит, когда я скорости дам.

- Боюсь, - кивнула девушка. – Испачкать. Я же грязная.

- За это не переживайте. Сидения кожаные, помыть – пару делов.

- А ваша одежда? – вытирая слезы грязной рукой, напомнила Аля. – Я лучше вон, до речки дойди. Приведу себя в порядок, а потом к бабушке пойду. А вы можете ехать дальше. Не переживайте, я местная, не заблужусь.

Я с сомнением посмотрел с оврага вниз, на речку.

- Вы только что рыдали посреди поля. Думаете, я отпущу вас плавать?

- Думаете, утоплюсь? – усмехнулась Аля.

- Уверен, - кивнул я.

Алевтина задумалась.

- Ладно. Вы тут постойте, а я искупаюсь и поднимусь обратно. А там решим, подвезете вы меня или я пойду, а вы проследите, чтобы меня по дороге волки не съели.

- Договорились, - согласился я. – Только не «постойте тут», а «постойте там». Если вы решите утопиться, я не успею до вас добежать.

- Вы меня совсем уж за психопатку не держите! – обиженно воскликнула Аля.

Откуда только силы взялись?

Я указал на поле, потом на ее грязное платье. Думаю, мои подозрения в неадекватном состоянии были налицо.

- Лладно, - процедила Аля. – Пойдемте. Только, чур, не подглядывать!

- Буду сидеть с закрытыми глазами, - пообещал я.

Алевтина знала какую-то скрытую тропку, по которой мы спокойно спустились к реке.

Берег был пологим, со следами деревенского пляжа. Уверен, летом тут кучу народа!

Я думал, что Алевтина будет умываться и оттирать руки от грязи, но она вдруг сняла платье, оставшись в довольно скромном нижнем белье, и начала его полоскать.

Ужаснувшись, я отвел взгляд от девушки и сел на бревно, отполированное чужими седалищами.

- Аля, холод какой. Вы, что, потом это платье обратно наденете?

- А вы думали, я к бабушке голой явлюсь. Сейчас простирну, пока идти буду, оно подсохнет.

- Я думал, что вы к бабушке планируете здоровой прийти, а не с пневмонией, - парировал я.

- Я планирую до бабушки дойти в приличном виде.

На платье Аля не остановилась. Развесив его на одной из веток старого свисающего над водой, дерева, девушка смахнула вперёд копну темных волос и началась брызгать на них водой.

От одного вида у меня по телу побежали мурашки. На улице было градусов двенадцать, не больше!

Закончив с омовением, девушка выпрямилась и потянулась к платью.

- Ну, все. Можем идти.

Я подскочил и начала снимать футболку:

- Подожди! Оно же мокрое, сто процентов заболеешь.

Не дав Але возможность возразить, я начал натягивать на нее свою футболку, которая была не только сухой, но ещё и горячей от моего тела.

Аля и не думала возражать, только захлопала своими большими глазищами.

Я сорвал с ветки платье, взял Алю за руку и повел наверх.

Усадил на байк, и мы поехали обратно в деревню. Я чувствовал женские колени, неожиданно сильно обхватывающие мои бедра, и внутри меня просыпалось что-то странное.

Аля держала мокрое платье и меня, прижималась к голому торсу своей девичьей грудью, обжигая кожу.

По деревне мы ехали медленно, хватка ослабла, и от этого я испытал разочарование.

Остановившись возле крепкого домика с резными наличниками, я слез с байка и помог Алевтине. Она стянула футболку, на мгновение вновь оказавшись в одном лишь белье, и натянула на себя все ещё влажное платье.

Отдавая футболку, Аля окинула меня таким плотоядным взглядом, что меня тут же торкнуло. Я сгреб девушку в охапку и с силой впился в сладкие губы.

Было в этом поцелуе что-то нереальное. Праздничное. Будто я всю жизнь был влюблен в эту брошенку.

Аля обвила мою шею, потянулась, будто пыталась получить от этого краткого единения максимум, потом так же стремительно разжала руки и убежала. А я остался обтекать. Все это казалось каким-то древним языческим наговором. В окнах дома включился свет, я ещё с минуту постоял, ожидая, не выбежит ли моя ночная нимфа? Затем взялся за руль и покатил байк в другой конец деревни.

На следующее утро я уехал. У меня была мысль найти тот дом, увидеть Код. Но я боялся увидеть страх в ее глазах и услышать, что она вернулась к мужу. Ведь это было бы логичным поступком с точки зрения обычной замужней женщины.

Глава 2

АЛЕВТИНА (та самая Аля)

Через какое-то время

В серебряной печальной дымке остывал мой кофе с молоком. Наверно, для поэтичности стоило назвать его «Латте на кокосовом» или «Макиато на миндальном».

Но это был обычный растворимый кофе из банки со вчерашним молоком от тети Нюры. Точнее от её козы.

Я сидела на ступеньках моей старенькой сельской библиотеки и запивала свои потери. А их было две. Причем, одна имела четкое обоснование в другой.

После двух лет непрекращающейся борьбы мою библиотеку все же закрыли. В этом здании теперь будет компьютерный клуб. Глава района решил, что нужно идти в направлении светлого будущего, а не копаться в навозной луже пережитков прошлого.

Мне дали две недели для того, чтобы найти новую работу. А у меня не было на это сил. И мыслей тоже. Казалось, если начну что-то искать, то тем самым предам свою библиотеку. А она этого не заслужила. Я выросла тут. Бабуля была библиотекарем до меня. Все свое детство я вертелась у нее под ногами и вдыхала ароматы книг. Лет с четырех я уже читала, а с пяти – зачитывалась.

Онегин и Атос – были моими принцами. Я мечтала однажды выйти за них замуж. А вышла за Генку.

- Ты душишь меня своей любовью! – заявил муж, когда я застала его в нашей постели с продавщицей единственного магазина в поселке.

Инна душила не любовью, а руками и ногами. Даже, когда я стояла перед ними, умываясь слезами, Инна не спешила выпускать Гену из своего капкана.

- Аль, пойми, я мужик! – рычал муж, когда выбрался из хитросплетенья рук и ног и попытался натянуть футболку на потное тело.

До сих пор не понимаю, почему сначала футболку, а потом уже штаны?

…

Глотнув кофе, усмехнувшись и проводив взглядом вереницу гусей-гордецов, вспоминаю, как Генка на следующий день пришел с букетом полевой сорной травы и бросился в ноги.

Маяковского читал. Потому что он ни разу не Блок и не Брюсов, а вот Маяковский – это рабочий класс, это мой Генка. И он, зараза, всегда знал, что я так считаю.

Читал, называл Лилечкой, обещал, что мы начнем все сначала. Я даже позволила ему вернуться в дом, поселиться на диване, а потом пришла весть об окончательном закрытии библиотеки. Это означало, что я останусь не только без смысла жизни, но и без зарплаты.

- Вот и отлично, - радовался Генка. – Пойдешь в доярки. Может, хоть на женщину станешь похожа. А то моль бледная, ни лица, ни фигуры.

И не зарплаты. Инна, конечно, постаралась дать Генке понять, что с меня уже ничего не взять. Даже на почту меня бы не приняли. «Патамучта шипко умная», сказала директор почты. А умные никому не нравятся.

На Почте стоял компьютер, и вот Инна тогда с этой директрисой заявление на развод и подали. Удаленно, по-современному.

И теперь у меня ни работы, ни мужа. Лишь старенький домик, где живет старенькая бабуля. Когда Мусечка узнала, что я осталась неудел, лишь рукой своей морщинистой взмахнула:

- Лето на дворе, Алевтина. Картохи побольше посадим, огурцов насолим, кабачков наморозим. Проживем как-нибудь.

Мусечка не гнала меня на работу или замуж. Мусечка была готова поддержать меня в любой ситуации. Но я не была готова сложить лапки и тихо замерзнуть в нашей избушке. Мне нужен был план, чтобы вернуть свою библиотеку.