Заклеймённая вдова. Ключница генерала-дракона

— Все двери вы открываете только в моём присутствии или при капитане Дорне.

— Если на кухне окажется заперт шкаф, мне тоже ждать генерала?

— Вы будете ждать капитана.

— А если замёрзнет водопровод?

— Тогда позовёте мастера.

— За пять дней вы уже позвали нескольких. Результат стоит над воротами.

Гектор подошёл ближе. Между ними оставался стол, заваленный бумагами, однако Беатрис снова ощутила то же напряжение, что возникло в экипаже. Он не пытался подавить её ростом или званием. Просто ждал, пока она закончит, и в его спокойствии было больше власти, чем в громком приказе.

— В Ротвальде триста человек, госпожа Фелтон. Я отвечаю за каждого из них. Вы появились час назад, открыли ворота старым ключом и получили от крепости титул, на который не имеете законного права. До тех пор, пока я не пойму, почему это произошло, рядом с вами будет человек, которому я доверяю.

Беатрис удержала его взгляд.

— Тогда выберите того, кто не станет мешать работе.

— Капитан Дорн.

Феликс положил перо.

— Я начинаю жалеть, что умею записывать.

Гектор проигнорировал его замечание.

— За каждым вашим распоряжением капитан будет следить лично.

— Проверять?

— Проверять.

— А если он не согласится?

— Решение приму я.

— Даже по поводу размещения белья или выдачи свечей?

— Если понадобится.

Беатрис надела вуаль на сгиб руки.

— Надеюсь, у короля хватит терпения ждать, пока генерал выберет место для каждой простыни.

Феликс издал звук, похожий на кашель, и отвернулся к окну.

Гектор сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Начинайте перепись, госпожа Фелтон.

Она прошла мимо него, стараясь не замечать тепла, исходившего от его мундира. Драконья природа генерала напоминала о себе даже тогда, когда он сохранял человеческий облик.

На лестнице Феликс догнал её.

— Вам всегда удаётся так быстро спорить с человеком, который решает вашу судьбу?

— Обычно люди, решающие мою судьбу, не просят меня подготовить им комнаты.

— Генерал не просил.

— Поэтому комнаты могут остаться холодными.

Капитан усмехнулся.

— Я начинаю понимать, почему крепость выбрала вас.

— Надеюсь, вы объясните это генералу. Он требует ответа.

— Генерал предпочитает получать ответы сам.

— Тогда впереди у него сорок насыщенных дней.

Они вышли во двор.

Грета Восс нашлась на кухне. Это была крепкая женщина лет шестидесяти с седыми волосами, собранными под белым платком. Она стояла у длинного стола и делила между помощницами работу на вечер. Вокруг кипели котлы, трещали дрова, звенела посуда. Жар от очагов смешивался со сквозняком из неплотно закрывавшейся двери.

При появлении Беатрис разговоры прекратились.

Грета вытерла руки о передник.

— Госпожа Фелтон.

Она произнесла фамилию без враждебности, но и без приветствия.

— Госпожа Восс?

— Просто Грета. Здесь титулы плохо помогают, когда дымоход забит.

— Тогда Беатрис.

Несколько женщин переглянулись. Феликс встал у двери, оставляя им пространство.

— Мне сказали, вы управляли хозяйством при прежнем коменданте, — продолжила Беатрис.

— Двадцать два года.

— Значит, знаете крепость лучше любого военного мастера.

— Я знаю, где зимой промерзает камень и какую дверь приходится прижимать плечом. Военные знают, откуда ждать нападения. Одно другому не мешает.

Беатрис оглядела кухню. Четыре очага работали, но два дальних оставались холодными. На стенах висели медные ковши, потемневшие от копоти. В углу громоздились мешки, часть из них стояла прямо на каменном полу.

— Почему мешки не на поддонах?

Грета проследила за её взглядом.

— Поддоны остались в старой кладовой.

— Можно сложить их на доски.

— Все свободные доски забрали военные для укрепления конюшен.

Феликс поморщился.

— Я проверю.

— Проверять поздно, капитан, — сказала Грета. — Нижние мешки уже отсырели.

Беатрис подошла к ближайшему и коснулась ткани. Холст был холодным и влажным.

— Что внутри?

— Мука.

— Сколько мешков пострадало?

— Сегодня нашли четыре. Вчера было два.

— Их нужно отделить от остальных, перенести в тёплое помещение и проверить содержимое. Испорченное не должно попасть на кухню.

Грета кивнула одной из помощниц.

— Слышала? Позови Марну и возьмите мужчин у дровяного сарая.

Женщина ушла.

— Сколько запасов осталось? — спросила Беатрис.

— Если кормить только гарнизон, хватит на три недели. С семьями — меньше.

— А по книгам?

— По книгам старые кладовые заполнены до весны.

— Но они закрыты.

— И никто не знает, что там осталось.

— До закрытия кладовых проводили пересчёт?

Грета посмотрела на Феликса.

— Капитан приказал.

— Освальд принёс цифры, — подтвердил он.

— Вы видели сами?

— Нет.

— Тогда мы не знаем, сколько запасов было пять дней назад.

Феликс нахмурился.

— Тисс служит в Ротвальде тридцать лет.

— Срок службы не заменяет пересчёт.

Грета поставила руки на стол.

— Освальд честный человек.

— Я не обвиняю его. Хочу понять, почему кухня осталась без продуктов, которые числятся в кладовых.

— Потому что двери закрыты.

— А почему временные кладовые заполнены наполовину, если перенос начался до закрытия?

В кухне стало тише.

Грета посмотрела на Беатрис иначе. Теперь в её взгляде появилась не только настороженность, но и интерес.

— Откуда вы знаете, когда начался перенос?

— У северной стены стоят бочки со старой маркировкой. Их вынесли из внутренних кладовых раньше, чем выпал последний снег. Дорога сюда заняла у них несколько дней, иначе дерево не успело бы так высохнуть после сырого подвала.

Феликс подошёл к бочкам.

— Перенос начался восемь дней назад, — сказала Грета. — Комендант приказал освободить две нижние кладовые.

— Зачем?

— Не объяснил.

— Он был жив?

— Да.

— Кто переносил запасы?

— Люди Освальда и двенадцать солдат.

Феликс записал имена, которые назвала экономка.

Беатрис прошла вдоль стола. На разделочной доске лежали коренья, часть которых уже потеряла свежесть. У стены стояли корзины с яблоками. Сверху плоды выглядели целыми, но внизу темнели влажные пятна.

— Корзины тоже перенесли из старых кладовых?

— Три дня назад.

— Кто их принёс?

— Люди Освальда.

— Сколько корзин указано в списке?

Грета подозвала девушку и попросила принести книгу кухни. Та вернулась с толстым журналом в кожаном переплёте.

Беатрис открыла последнюю страницу.

Почерк был крупным и аккуратным. Двадцать шесть корзин яблок поступили на кухню три дня назад. В расходе значилось четыре.

В помещении она насчитала пятнадцать.

— Где ещё семь?

Грета наклонилась к журналу.

— Их здесь не было.

— Вы расписались за двадцать шесть.

— Я расписалась за доставку по ведомости. Корзины принимал помощник.

— Кто?

— Молодой парень из людей Освальда. Имя не помню.

Феликс записал.

Беатрис закрыла книгу.

— С этого дня никто не расписывается за продукты, пока их не пересчитают. Каждую поставку принимают двое: человек от кухни и человек от кладовой.

— Госпожа Фелтон, — начал Феликс.

— Вы против?

— Распоряжения должны проходить через меня.

— Тогда проверьте.

Капитан осмотрел корзины и журнал.

— Не возражаю.

— Запишите.

— Я уже записываю.

Грета скрыла улыбку, повернувшись к очагу.

Следующие два часа прошли в движении между кухней, временными кладовыми и жилыми помещениями внешнего крыла. Беатрис считала комнаты, кровати, очаги, окна и людей. Феликс шёл рядом, отмечал каждое распоряжение и временами останавливал её, чтобы уточнить военное правило.

В восточном крыле семьи офицеров разместили по четыре и пять человек в комнатах, предназначенных для двоих. Дети спали на тюфяках у стен. В одном помещении треснуло окно, и женщина закрыла щель плащом мужа.

— Почему стекло не заменили? — спросила Беатрис.

— Мастер не может попасть в стекольную кладовую, — ответил Феликс.

— Где она?

— Во внутреннем хозяйственном крыле.

— Временное стекло можно взять из пустого фонаря.

— Фонари входят в военное имущество.

— Ребёнок входит в имущество гарнизона?

Капитан посмотрел на мальчика, сидевшего на кровати в шерстяных чулках.

— Я разрешу снять стекло с двух фонарей.

— С одного. Для окна хватит, если мастер обрежет правильно.

Феликс записал.

К концу обхода Беатрис перестала чувствовать холод в ногах, но усталость после суда и дороги давала о себе знать тяжестью в плечах. Вдовье платье мешало ходить по лестницам, подол собрал пыль и снежную влагу. Она не жаловалась. Люди, которых ей предстояло убедить в собственной полезности, не должны были видеть, что она мечтает хотя бы на минуту сесть.

В коридоре у казарм их догнал посыльный.

— Капитан, генерал требует отчёт.

— Где он?

— В штабной комнате.

Беатрис направилась следом.

Гектор стоял у карты. За время их отсутствия писари собрали первые сведения. На столе лежали списки жильцов, работников и помещений.

— Что обнаружили? — спросил он.

Феликс протянул записи.

— Число яблок расходится с ведомостью. Мешки с мукой отсыревают из-за неправильного хранения. В восточном крыле переполнены комнаты, одно окно повреждено. Госпожа Фелтон изменила порядок приёма продуктов и распорядилась разобрать два военных фонаря.

— Один, — поправила Беатрис.

Гектор прочитал список.

— Вы нашли доказательства кражи?

— Пока только недостачу.

— Семь корзин яблок.

— И неизвестное количество других продуктов. Нужно сверить все ведомости.

— Освальд Тисс утверждает, что передал кухне всё по списку.

— Где он?

— Ждёт в коридоре.

Гектор приказал впустить кладовщика.

Освальд Тисс оказался сухощавым пожилым мужчиной с длинными седыми усами. Он поклонился генералу, капитану и лишь затем Беатрис.

— Вы отвечаете за кладовые? — спросила она.

— С тех пор как госпожа была ребёнком, — ответил он.

— Тогда объясните, почему из двадцати шести корзин до кухни дошли девятнадцать.

— Дошли все.

— Грета видела пятнадцать. Четыре уже использовали.

— Значит, остальные тоже использовали.

— В книге расхода их нет.

Освальд повернулся к Гектору.

— Господин генерал, я служу короне тридцать лет.

— Ответьте на вопрос госпожи Фелтон.

Кладовщик поджал губы.

— Я передал двадцать шесть корзин своему помощнику.

— Как его зовут? — спросила Беатрис.

— Лем Сорн.

Имя не было похоже на уже встречавшиеся, но Беатрис всё равно повторила его, чтобы запомнить.

— Где он сейчас?

— Не знаю. После обеда ушёл помогать с разгрузкой.

Феликс отправил солдата искать помощника.

— Кто приказал переносить продукты из старых кладовых? — продолжила Беатрис.

— Комендант.

— Почему?

— Сказал, что нижние помещения нужно освободить.

— Для чего?

— Не объяснил.

— Вы осматривали кладовые после переноса?

— Каждый день.

— Сколько запасов там оставалось пять дней назад?

Освальд назвал цифры. Феликс сверился с ведомостью.

Беатрис слушала и считала. Пятьдесят мешков муки, тридцать две бочки солений, двенадцать бочек сушёной рыбы, сорок корзин кореньев, двадцать шесть корзин яблок и другие припасы.

— Кто запирал кладовые в последний раз?

— Я.

— Каким ключом?

Освальд показал связку на поясе.

— Он открывает дверь сейчас?

— Нет.

— Попробуем.

Гектор взял со стола лампу.

— Идём.

Они вернулись во внутренний двор. Ночь уже опустилась на крепость, но золотые лампы под галереями горели ярче, чем раньше. Снег отражал свет, и двор казался просторнее.

Дверь в хозяйственное крыло находилась под северной аркой. Освальд вставил ключ, но тот не повернулся.

Беатрис осмотрела замок. На железной пластине был изображён колос.

Она перебрала семейную связку. Четвёртый ключ имел похожую насечку.

— Капитан, — сказал Гектор.

Феликс подошёл к Беатрис, готовый наблюдать за каждым движением.

— Я помню условия, — произнесла она.

Ключ вошёл в замок.

Когда Беатрис повернула его, дверь открылась, но лампы внутри не зажглись. Из коридора пахнуло холодом, влажным камнем и застоявшимся воздухом.

Гектор поднял лампу.

— Я впереди.

— Вы не знаете, куда идти, — сказала Беатрис.

— Освальд знает.

Кладовщик шагнул следом за генералом. Беатрис и Феликс вошли после них.

Коридор уходил в глубину крыла. Справа располагались комнаты для хранения тканей и посуды, слева — лестница к нижним кладовым. На полу лежал слой пыли, но по нему проходили следы.

Свежие.

Беатрис остановилась.

— Здесь кто-то был после закрытия двери.

Гектор опустил лампу.

Следы принадлежали нескольким людям. Они шли к лестнице и возвращались обратно.

— Освальд?

— Мои люди не входили сюда, — ответил кладовщик.

— Крепость закрыла дверь пять дней назад, — сказал Феликс. — Следы могли остаться раньше.

Беатрис присела, коснулась края отпечатка.

— Пыль осела после них. Но возле стены есть свежая царапина.

На каменном полу тянулась светлая линия, оставленная тяжёлым предметом. Она вела от лестницы к одной из боковых комнат.

Гектор открыл дверь.

Внутри стояли пустые полки.

Освальд поднял лампу и побледнел.

— Здесь были бочки.

— Сколько? — спросила Беатрис.

— Двенадцать.

— Что внутри?

— Масло для кухонь и ламп.

Комната была достаточно холодной, чтобы дыхание людей стало заметным. На полу остались круглые следы от бочек и полосы, по которым их тащили к выходу.

— Через главную дверь вынести их не могли, — сказал Феликс. — Она закрыта.

— Значит, есть другой выход, — ответила Беатрис.

Они спустились к нижним кладовым. Первая дверь открылась её ключом. Внутри стояли мешки и корзины, но ряды выглядели неровно. Освальд утверждал, что оставлял между ними проходы.

Теперь часть мешков была сдвинута к стенам, словно кто-то освобождал место.

Беатрис взяла ведомость у Феликса и начала считать.

Они проверили один ряд, затем второй. Числа расходились.

Не хватало восьми мешков муки, трёх корзин кореньев и двух бочек сушёной рыбы.

— Это невозможно, — повторял Освальд. — Я считал лично.

— Когда? — спросила Беатрис.

— За день до закрытия.

— Кто был рядом?

— Лем и двое грузчиков.

Гектор посмотрел на капитана.

— Найдите Лема Сорна.

— Посыльный уже ищет.

— Пусть перекроют все выходы из крепости.

Беатрис продолжила осмотр. В дальней части кладовой полки стояли вплотную к стене. Одна из них была пустой, хотя соседние оставались заполненными банками с сухими травами для кухни и мешочками пряностей.

Она подошла ближе.

На полу возле ножек виднелись свежие борозды.

— Эту полку двигали.

Освальд покачал головой.

— Она стоит здесь много лет.

— Тогда царапины старые?

Он наклонился и провёл пальцем по светлой полосе.

— Нет.

Гектор поставил лампу на бочку.

— Отодвиньте.

Феликс и Освальд взялись за края полки. Дерево оказалось тяжёлым, но поддалось. Полка с глухим скрипом отошла от стены, открывая участок каменной кладки.

Сначала Беатрис увидела только неровные блоки и потемневший раствор. Затем свет лампы лёг на небольшую металлическую пластину на уровне её бедра.

В центре пластины находилась замочная скважина.

На плане крепости за этой стеной не было ни комнаты, ни прохода.

Глава 3. Подпись среди пепла

Замочная скважина скрывалась в стене так искусно, что без сдвинутой полки её невозможно было бы заметить. Металлическая пластина повторяла цвет камня, а по краям шёл узор из переплетённых каштановых ветвей, стёртых временем до тонких линий.

Гектор поднёс лампу ближе.

— Освальд, вам известно об этой двери?

Старый кладовщик присел перед пластиной и провёл пальцами по одному из каменных швов.

— Я работаю здесь тридцать лет и впервые её вижу.

— Полку когда-нибудь отодвигали?

— Для уборки отодвигали, но до стены оставалось меньше ладони. Никто не говорил, что за ней есть замок.

Беатрис осмотрела борозды на полу. Старые царапины уходили к стене и терялись под свежими следами. Полку двигали много раз, однако прежде её разворачивали под углом, не открывая металлическую пластину полностью. Тот, кто пользовался тайной дверью, знал, насколько далеко нужно сд