Отпусти меня

В салоне Сашиной машины напряжение отпускает. Поворачиваю голову, любуясь мужем. Он не красавец. Коренастый, чуть полноватый. Лицо строгое, а в темные волосы уже наполовину седые. Он старше меня всего на шесть лет.

— Что-то ты быстро нагулялась, — замечает он, не поворачивая головы.

— Устала, — пожимаю плечами в ответ, — Меня Вера Ивановна загоняла, как ездовую собаку. Сил нет, как хочется вырубиться прямо в машине.

— Так спи. Кто тебе не дает?

Послушно откидываю голову на подголовник сиденья и прикрываю глаза. Но уснуть так и не удается. Тревожное чувство грызет изнутри.

Не кончится добром это «люблю» Владимира Ивановича. Похоже, за ошибки прошлого пришло время расплатиться. Но эту цену платить я не готова. Поэтому стоит пойти по пути меньшего сопротивления.

Сквозь ресницы меланхолично наблюдаю за сменой декораций за окном автомобиля.

Завтра пятница.

Не буду портить Вере Ивановне похмельную пятницу.

В понедельник напишу заявление.

Поиграли и хватит.

***

На следующий день я приехала на работу собранная и полная решимости отработать день скупо и без лишних эмоций. В конце концов, это всего лишь работа, которая мне, конечно, нравилась, но найти другую не так уж и сложно. Проблема только в том, что здесь платили выше среднего и такую зарплату никто мне больше не предложит.

Кабинет встретил меня утренней тишиной и…огромным букетом алых роз.

Резко выдохнула.

Словно ножом в сердце.

Протянула руку и вытащила карточку, где было написано всего одно слово:

«Люблю»

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться — кто так расщедрился.

Осторожно прикоснулась к бархатным лепесткам и отдернула руку словно их огонь мог меня обжечь. Пошлым, черным ядом прорасти в мозгу.

— Твою мать…, — зло выдыхаю я и почти зашвыриваю сумку в шкаф, испытывая острое желание сделать то же самое с цветами, с одной лишь разницей, что вместо шкафа должен быть мусорный бак.

Виски моментально сдавливает головная боль, и я опускаюсь в свое кресло, неотрывно глядя на букет, словно в нем бомба с часовым механизмом.

Он никогда не дарил мне цветов. Ни разу.

А я и не просила. Хоть и хотелось.

Он никогда не дарил мне подарков. Даже на день рождения. Обычно обходился конвертом с деньгами и сухим:

— Купишь, чего самой хочется.

И каждый раз больно скребло на душе, которая вскоре стала одной сплошной кровоточащей раной.

Я понятливо кивала в ответ, оправдывая его. Всегда занят. У мужчин такая скупая фантазия. Лучше и вправду самой купить…

А потом рана затянулась и ей на смену пришла циничная пустота. Занят? Фантазия? Просто много чести для очередной девки в его постели.

Видимо, я слишком ушла в свои мысли, не заметив течения времени. Очнулась, когда хлопнула дверь и ко мне в кабинет подобно торнадо ворвалась Вера Ивановна.

— Привет, Машунь! — она замечает цветы и чуть не визжит, — Ой, какая прелесть! Кто это тебя так балует?

Мысленно радуюсь, что успела спрятать карточку. Подчерк Владимира Ивановича начальнице прекрасно известен.

— Не знаю, — равнодушно пожимаю плечами и тянусь к сетевому фильтру, чтобы включить компьютер.

— Проказница, — весело хохочет женщина и шутливо грозит пальцем, — Колись, кто наш загадочный поклонник?

Кошусь на нее. Вот, скажите, бабе уже полтинник, а здоровья и энергии на десятерых! Вчера весь вечер бухала, а похмелья ни в одном глазу. Где у этой невозможной женщины кнопка выключения? Так и подмывает ее нажать, чтобы не совала свой нос, куда не следует.

Сурово смотрю на Веру Ивановну, а она машет рукой со словами:

— Да, ладно тебе. Итак понятно, кто их подарил. Иваныч вчера весь вечер тебя взглядом пожирал. Дала бы уже мужику, чтоб не мучился.

— Вас забыла спросить, — ядовито шиплю я и рывком подрываюсь с места.

Как же меня все это достало. Цветы летят в шкаф для верхней одежды. Вечером поеду мимо мусорки и устрою ритуальный выброс.

Вера Ивановна изумленно выпучивает и без того огромные глазищи, но от комментариев воздерживается и валит по-тихому от греха…

Да-да. Давненько я не была такой злой.

На волне переживаний работалось мне отлично. Девочки только и успевали бегать по коридору как электровеники, выполняя поручения.

— Что это? – спросила я у казначея, рассматривая очередную заявку на оплату.

Женщина пожала плечами.

— Вера Ивановна распорядилась.

Я продолжала внимательно рассматривать документы основание и все больше хмурилась. В последнее время начальница постоянно проводила какие-то странные операции. Сомневаюсь, что делала она это по собственной инициативе. В нашей конторе никогда ничего не происходило без ведома босса, особенно если это касалось денег. Они с Верой Ивановной уже пятнадцать лет бок о бок работают. Не думаю, что есть повод для беспокойства.

И все же…

Он был, если учесть, что за финансы в этой компании пока что отвечаю я. В том числе и перед законом.

— Я могу это забрать? – поторопила меня казначей, чуть ли не выхватывая из рук документы.

Я растерянно кивнула и посмотрела на часы. Да. Скоро обед. Все торопятся расправиться с основными делами до обеда.

Грустно посмотрела на финансовые раскладки, в рабочем беспорядке разбросанные по столу. Незаконченный проект. Теперь уже и не к чему заканчивать. За две недели не успею. Пусть другой директор теперь дорабатывает.

Жаль.

Интересная работа. Творческая.

Рука зависла над телефоном. Хотела позвать Веру Ивановну вместе пообедать, но червячок, который поселился после просмотра сегодняшних документов на оплату, заставил набрать номер главного бухгалтера.

— Анастасия Львовна, принесите-ка мне, пожалуйста, отчет за последний квартал по всем фирмам, если несложно, — попросила я ее.

— Что? Прям по всем? – удивилась она.

— По всем.

Через двадцать минут мне на стол притащили с десяток папок, которые заняли практически весь стол, из разнообразия которых меня интересовала только одна. Я специально попросила принести все, чтобы это ни выглядело подозрительно. У Веры Ивановны вся бухгалтерия с рук ест, и обо всем доложат.

Обложившись папками со всех сторон, принялась изучать содержимое, параллельно сверяясь с программами. Время от времени кто-нибудь заглядывал, пытался отвлечь, но я всех выпроваживала под видом сильной занятости, а после и вовсе закрыла дверь, чтобы никто не отвлекал.

К вечеру поняла, что дело. В самом конце квартала Владимир Иванович реализовал несколько весьма дорогостоящих активов, а Вера Ивановна все это наспех завуалировала. Сделано это было совершенно без задней мысли, потому что делалось так всегда.

Владимир Иванович не простой бизнесмен, а человек с очень и очень хорошими связями. За ним стоят люди при должностях и званиях. Именно поэтому Вера Ивановна спокойно играется налогами в пинг-понг не заморачиваясь. У нее годами все схвачено.

Аккуратно сложив папки стопочкой, посмотрела на часы – пора домой.

Да кто ж меня домой-то отпустит, не потрепав напоследок нервы.

Только вышла из здания и направилась на парковку, как следом за мной вприпрыжку на высоких каблуках вынеслась Людочка с криком:

— Мария Викторовна! Подождите! Там шеф вас к себе вызывает. Срочно!

Я досадливо поджала губы.

Знает гад, как вызвать так, что б и отказать ни могла.

Глубоко вздохнула и поплелась назад.

Кабинет начальника встретил меня тишиной. Владимир Иванович сидел за столом и что-то увлеченно рассматривал на ноуте, нацепив на нос очки. Повернув голову в сторону двери, он кротко сказал секретарше:

— Иди домой Люда, — и переключил все внимание на мою скромную персону.

Стесняться не стала, присела напротив и выжидательно уставилась на мужчину, про себя отмечая, как идут ему очки.

Твою мать!

Вот почему мои мысли постоянно съезжают на эту запретную тему.

— Тебе понравились цветы?

Серьезно? Он вызвал меня, что бы узнать об этом?

— Да, — не моргнув и глазом, соврала я, мысленно уже строча заявление на увольнение.

Владимир Иванович подался вперед всем корпусом, не прекращая гипнотического зрительного контакта, и чуть насмешливо поинтересовался:

— Настолько, что не стала домой брать на выходные?

Это он еще не в курсе, что я их вообще в шкафу забыла. Уж очень домой спешила.

Мужчина не спеша поднялся и, обойдя вокруг, встал у меня за спиной, наклонился и оперся ладонями о столешницу, захватывая в кольцо рук. Легкое дыхание коснулось виска и в кровь словно впрыснули дозу адреналина.

Сердце зашлось в бешеном ритме, понимая, что мы одни в совершенно пустом офисе и никто не спасет меня от…самой себя.

— Они же завянут без твоего внимания, — с укором шепчет он у уха, и кожа мгновенно покрывается мурашками.

Это что? Такое сильно завуалированное «пожалей меня».

Страдалец чертов!

— Не думаю, — хрипло выдавила я, стараясь отодвинуться, но не тут-то было.

Мужская ладонь легла на ключицу, мягко поглаживая кожу над скромным вырезом блузки, как бы намекая, что при резких движениях все может кончиться жестким захватом.

Я шумно сглотнула, пытаясь не поддаваться панике.

Это всего лишь игра.

Богатенькому дяде стало скучно, а щекотать нервы мне — отличная возможность развлечься.

Включится в игру?

А зачем? Если уже в понедельник у Веры Ивановны будет на столе лежать заявление.

Но он-то об этом еще не догадывается и думает, что может играть в такие опасные игры.

— Думать нужно лучше, — говорит он и прижимается губами к изгибу шеи, шумно вдыхая воздух, — Хорошо пахнешь.

Низкий тембр его голоса рождает в глубине тела едва уловимые вибрации.

Черт!

Как же не хочется чувствовать жара его ладоней и тяжести сбившегося дыхания, окунаться в забытые ощущения.

Секс с ним всегда был чем-то особенным, невообразимо чувственным и ярким. Словно в мозгу что-то переклинивало и начинало искрить нездоровыми эмоциями.

И мне казалось, что я это все пережила, переболела много лет назад. Отношения с мужем были ровные, спокойные, но и огня в них было достаточно, чтобы вот так с ходу кидаться в чужие объятия.

— Да пошел ты…, — шиплю я и резко дергаюсь из объятий Владимира Ивановича.

Он от неожиданности делает шаг назад, выпрямляясь и одновременно давая мне место для маневра. Подскакиваю, но не успеваю и пикнуть, как оказываюсь распластанной спиной на столе. Широкие мужские ладони перехватывают колени, которыми я пытаюсь ударить этого старого придурка.

Замираю, шокировано пыхтя от беспомощности своего положения, но дергаться больше не пытаюсь. И вовсе не потому, что смирилась с таким положением дел. Просто хватка жестких пальцев достаточно сильна, чтобы оставить на коленях синяки. И как, мать вашу за ногу, я объясню мужу такие вот следы?! Он же не дурак.

— Пусти.

Начальник наклоняется комне, и я захлебываюсь заготовленными словами, от пламени, полыхающего на дне голубых глаз.

Вот теперь мне реально страшно.

— А то что? – ухмыляется мужчина.

Он касается губами моего подбородка, замершего от напряжения рта, и с усмешкой заявляет:

— Я уже месяц мечтаю трахнуть тебя на этом столе.

Он надеется сбить меня с толку этой откровенностью. Дезориентировать, чтобы я потерялась в собственном смущении.

Но мне уже не девятнадцать чтобы вестись на подобные проделки.

— Тебе Людка больше не дает?

Светлые брови удивленно ползут вверх.

— Дает, — протягивает он с самодовольной интонацией в голосе.

Пытаюсь дернуться под ним. Ни хрена…

— Нравится, когда сопротивляются? Что на обычную ласку больше не стоит?!— ядовито говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Улыбка слетает с лица мужчины, и в следующее мгновение я оказываюсь свободна.

— А ты стала стервой, — качает головой, едва скрывая досаду.

— Я всегда была ею, — огрызаюсь в ответ.

Медленно поднимаюсь и демонстративно поправляю одежду. Хотя отчаянно хочется схватить сумку и бежать опрометью из директорского кабинета.

Нельзя. Нельзя дать слабину. Если дам понять, что прежние чувства еще теплятся в душе, то в жизни от него не отделаюсь.

— Не знал, — наблюдает за мной как удав, отслеживающий реакции.

— А что ты вообще обо мне знал? — с вызовом смотрю в его глаза, хотя внутри все дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

— Ты обвиняешь меня в том, что не мог дать тебе большего? То, чего ты заслуживала? Извини. Я никогда не давал тебе повода думать, будто разведусь с женой. Все было честно.

— Я была молодой и глупой, но не настолько, чтобы питать иллюзии в отношении тебя, — усмехнулась я, — Нам было хорошо вместе. Каждый получил что хотел. Расстались. Так в чем проблема?

Несколько мгновений он напряженно глядит в мое лицо, словно хочет увидеть ответы на невысказанные вслух вопросы.

— Мы не расставались. Ты сама решила за меня.

Тупо смотрю на него и начинаю истерически смеяться.

— Я замуж выходила. Замуж! И поверь, мой муж меньше всего заслуживает гулящую жену. И потом – не сильно-то ты пытался меня переубедить.

Вовремя прикусила язык, с которого чуть не слетело: «если бы ты только попросил остаться».

Хватаю сумку и, оборачиваясь, иду к двери. Бежать нужно. Пока не наговорила лишнего. Но не тут-то было. Меня хватают за локоть, удерживая на месте.

— Ты, думаешь, он такой святой? Муж этот твой, — зло выплевывает мне в лицо Владимир Иванович, нависая грозной тучей, будто может задавить своим авторитетом, — Думаешь, он чем-то лучше меня?

Я медленно качаю головой и тихо отвечаю:

— Нет, не лучше. Просто он отец моих детей. За одно это я готова простить ему очень многое.

Он, видимо, хотел что-то еще сказать, но передумал. Рука его бессильно опустилась, а сам начальник отвернулся, глухо сказав:

— Чего встала? Иди отсюда.

Мне дважды повторять не нужно было. Стараясь не спешить, сначала вышла из приемной, дошла до машины. И только там — в гостеприимной тишине салона, выдохнула и расплакалась.

Глава 3

Детей забрать едва успела. Глядя на недовольно поджавшую губы воспитательницу, хотелось нагрубить ей, вывалить на нее весь негатив, скопившийся в душе.

— Постарайтесь приезжать раньше, — не удержалась она от замечания, — У меня тоже свои дела.

Проглотила вместе с неприятным комом в горле резкие слова и молчаливо покивала. Похоже, ее такой ответ устроил.

Дети были возбужденными. У них сегодня в садике показывали спектакль. Перебивая друг друга, они принялись пересказывать сказку. В итоге передрались в машине за право выложить маме страшную тайну царевны-л