Limbo. Приключения художника в Индии

- О! Ес оф коз! Есть! - Аркадий протянул палец в сторону указателя с надписью «INTERNET LIVE».

Полуподвальное помещение намекало, что именно здесь творится мировое сетевое безобразие. На входе сидел молодой парнишка, умело двигающий курсором мышки по экрану старинного серого монитора с электронно-лучевой трубкой внутри.

- Намасте. Плиз, интернет ворк файф минитс. Андестенд?

- Ес, паспорт копи, плиз.

Аркадий достал взопревший паспорт из заднего кармана джинсов. Индус умело отправил его в нутро шипящего сканера. Все тридцать две страницы были тщательно скопированы.

- Вот это да! Муха не проскочит! - Заметил Аркадий.

Он сел за детский столик, на котором стоял такой же стареющий монитор и клавиатура с хинди. Проверил по привычке новости, почту, зашел в фейсбук и на Хартию. Компьютер напрягался и зависал, путая педали скоростей. Экран мерцал. Мышка не слушалась и скрипела. Получалось, что в мире ничего страшного не произошло. Максимум несколько терактов и угон самолета.

Бомбейское солнце расплылось, раскачалось, вынырнуло поверх смога и уже не просто грело, а жарило беспощадно тридцатью семью градусами в тени. Встречные индусы просили автографы и фотографировались с ними на фоне старых стен. Они ощущали себя как минимум актерами в этом театре жары и беспричинной радости.

ОХРА

Одна хозяйка галереи Минска в далеких уже двухтысячных, заметила с материнским укором: «Художники, они же сумасшедшие люди...». С ней трудно не согласится по прошествии десятка лет.

Итак, Аркадий, как искатель золотых жил, подобно своему первому послесоветскому шагу на землю Симферополя, снова искал следы присутствия индийских художников. Иногда так легко найти общее с укротителями холста. К огорчению, он не нашёл ваятелей картин в традиционных беретах и с грязными от масляной краски рукавами. Масла здесь не было. Высыпав на оранжевый плиточный пол в анджунском гэсте «Оушен Перл» краски из чемодана он понял, что промахнулся. Все четыре тюбика с любимыми оттенками охры были беспечно забыты в маленькой минской квартире. «О Боги! Писать без охры примерно как играть без трех струн на шестиструнной», - думал он, покрываясь капельками пота. Пот скатывался на пол подобно слезам по ненаписанным картинам. Жара.

Сверху через маленькое окно в древней, ещё португальцами сделанной, черепичной крыше, Солнце бросало свои беспощадные фотоны на разноцветные тюбики. Старинный потолочный вентилятор родом из 50-х годов распространял ровный гул и приятный ветерок сомнения во всём на свете.

День не задался. Рядом стояли два разборных подрамника любимого размера, надежные как стюардессы турецких линий. Индийский ром «Олд Мунк» начал казаться не таким уж и сладким.

Борясь с сомнениями и жарой, Аркадий бросился делать то, что хорошо умел – натягивать холст. Равновесие в природе после этого странным образом восстановилось. Дело оставалось за малым. Найти пару тюбиков любимой МАСЛЯНОЙ охры.

В пестрых лавках Анджуны ему предлагали купить всё что угодно, начиная от гамаков, покрывал со слониками, до непальского гашиша и «мариванны». Художника же интересовала «умбра жженая», «сиена» и «светлая охра».

Намотав три круга по окрестностям, изнывая от жары и покрываясь красной дорожной пылью, он, наконец, осознал, что художников здесь не балуют. В полном отчаянии Аркадий остановился возле лавки с резными черепашками из неизвестного белого камня.

- Арт-маркет? Йес? - спросил я белозубого улыбающегося человека на пороге. Он загадочно поманил внутрь помещения. На столах и стеллажах были представлены слоны, коровы и черепахи различных размеров и форм. Совершенно безумно-счастливые, расписанные узорами, подозрительно напоминающими вышиванки. Никаких холстов, грунтов и красок не было.

- Гашиш, мариуванна? – спросил певуче продавец лавки, с надеждой глядя на кошелёк в руках Аркадия.

И для уверенности извлёк из кармана несколько маленьких целлофановых пакетиков с чем-то тёмным, похожим на птичий помет. Аркадий никак не ожидал такого поворота событий и лишь молча смотрел, что будет далее. Потом индус извлёк из стола электронные весы размером с визитку и задорно бросил на них пакетик дури. Мобилизовав своё знание английского, Аркадий произнес с пафосом:

- Ноу драгз! Алкогол йес.

- Ноу наркоман?

- Йес! Алкомэн.

Индус мгновенно потерял интерес к клиенту. Дорога вынесла художника к ряду ларьков с самосой и ти масалой. Рядом за стеклом он увидел ТО, ЧТО ЕГО ИНТЕРЕСОВАЛО ИЗНАЧАЛЬНО. Картины.

«Странно, что раньше проходил мимо этого магазинчика и не замечал».

На нём даже была надпись «АRT». На пороге стояли чьи-то сандалии. Он понял, что надо разуться и вошел внутрь. На стенах висели написанные на ткани румяные портреты Сальвадора Дали, медитирующие Будды, Шивы и Ганеши различных форм и оттенков. Рядом соседствовали кислотные фосфоресцирующие картинки, написанные под воздействием различных подвидов мухоморов. На некоторых картинах курители чиллумов совершали глубокий затяжной прыжок в туманы запределья и безвременья. Аркадий даже съёжился, представляя, чем и как глубоко затягивался худой садху. Девушка за столиком, скорее всего дочь хозяина магазина, поприветствовала любезным кивком головы. Общение, как обычно, свелось к жестам и эмоциям. Она рассказывала о не простой судьбе индийских художников, и изящно тыкала красивыми пухленькими пальчиками в прайс. Они обсудили авторов этих запредельно затейливых сюжетов про гномов и фей с синими лицами. Девушка потрясающе гармонично смотрелась на фоне больших шляпок мухоморов. На вопрос, где найти охру она расплылась в искренней улыбке непонимания, тыкнув указательным на полку с баночками кислотно ядовитых оранжевых красок. Аркадий недоумевал. Собрал в кулак волю и перевел ей:

- Сиена.

«Сиена» по-английски «охра», как полагал художник, пользовавшийся гугл-переводчиком.

Девушка в цветном сари снова вспыхнула улыбкой Джоконды и подвела меня к большому полотну с многоруким Шивой, судящим матч на бейсбольном поле.

- Йес? – Её палец указывал на коричневый, охристый оттенок тени, отбрасываемой фигурой святого.

- Йес. Гуд! – Отреагировал художника.

Она в одно мгновение смешала кисточкой апельсиново-оранжевую и черную краски. На листе бумаги залихватски коричневела заветная охра. Аркадий был счастлив как мальчик, которому подарили велосипед на День Рождения. Там же он купил и «канвас», местный холст для живописи. Очень тонкий и податливый.