Широка река

Глаза ее блестели, в них плясали чертики. Он не мог ей отказать и прошептал:

— Бежим.

Они выскользнули через чёрный ход, смеясь, как преступники.

Город был пустым и тёплым. Они шли по центральным улицам, где фонари отражались в лужах, потом свернули к старым дворам, где играли детьми.

— Помнишь, как ты назвал меня неуклюжей? — спросила Аня, кружась на пустой площадке.

— Помню. Ты тогда обозвала меня придурком.

— И мы чуть не подрались. Это было классе в 5, кажется.

Она рассмеялась и неожиданно поцеловала его — стремительно, как вспышка.

Они гуляли до тех пор, пока небо на востоке не начало светлеть.

Рассвет на реке

Их место. Тот же деревянный мостик, где когда-то случился первый поцелуй. Тёплый июньский воздух был наполнен ароматом трав и цветов.

— Мы точно не пожалеем, что сбежали? — Аня сбросила туфли на высоком каблуке и босыми ногами утопилась в прохладной траве.

Сергей расстелил свой пиджак на знакомом пригорке – том самом, где они когда-то впервые признались друг другу в чувствах.

— Лучше здесь, с тобой… — он потянул её за руку, усаживая рядом.

Аня улыбнулась, опираясь плечом на его плечо. В свете луны его он выглядел особенно мягким, не таким, каким он был в классе – резким и насмешливым.

Они молча смотрели на реку, которая отражала звёзды, словно зеркало.

— Аня, — Сергей вдруг взял её за руку. Пообещай мне одну вещь.

Она почувствовала, как её сердце забилось чаще.

— Что?

— Что бы ни случилось... что бы ни принесла нам жизнь... мы всегда будем вместе. Никогда не бросим друг друга.

Его голос звучал серьёзно, почти торжественно.

Аня почувствовала, как комок подступает к горлу.

— Ты веришь в такие клятвы? — прошептала она.

— В наши — верю.

Сергей сорвал несколько стеблей гибкой травы и начал что-то плести. Через минуту в его ладони лежали два зелёных колечка – грубоватых, но таких трогательных.

— Это временно.

Аня рассмеялась сквозь слёзы.

— Они прекрасны.

Он осторожно взял её руку и надел одно «кольцо» на её безымянный палец.

— Ты теперь моя. Навсегда.

— А ты — мой, — она повторила его жест, её пальцы дрожали.

Их лбы соприкоснулись. Где-то вдалеке кричали сверчки, и река продолжала нести свои воды куда-то вдаль, унося частичку их клятвы.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — сказала она.

Он обнял ее за плечи, и в этот момент она повернулась к нему. Что-то изменилось в её взгляде.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Потом её губы снова нашли его, но на этот раз поцелуй был другим — медленным, жарким, без намёка на стеснение. Ее рука заскользила по его груди, и пальцы медленно стали расстегивать его рубашку.

Сергей замер:

— Ты уверена?

— Да.

Рассвет заливал реку золотом, когда они стали близки по-настоящему. Наступал рассвет их новой, взрослой жизни.

Глава 9. Лето надежд

Сергей поступил в технический университет, Аня в медицинский. Когда вышел приказ о зачислении, Ирина Владимировна выдала ему ключи от новой квартиры — «для самостоятельной жизни». Мать была чрезвычайно горда своим единственным наследником и хотела, чтобы он стал самостоятельным.

— Только чтобы эта... девушка не ночевала там, — поставила она условие.

Но уже в этот день Сергей привел Аню в свое новое жилище.

Квартира стала их тайным миром.

Здесь они готовили себе поесть, смотрели старые фильмы под звук дождя за окном, занимались любовью на полу, на кухне, в ванной — будто торопились наверстать всё, что не успели раньше.

Но не всё было идеально.

Первая крупная ссора.

Аня вернулась из института злее тучи.

— Они снова завалили меня на практике! — швырнула сумку на пол. — «Шилова, вы не умеете слушать!» Да как вообще можно слушать эту старую козу, которая даже объяснять нормально не может?!

Сергей поднял бровь:

— Может, они правда чему-то учат? Ты же сама говорила, что хирургия — это...

— Ты тоже против меня?! — вспыхнула она.

Он попытался обнять её — она вырвалась.

— Я просто говорю, что иногда надо...

— Молчать? Подчиняться? Как твоя мать хочет?!

Глаза Ани блестели от ярости. Сергей резко отстранился.

— При чём тут она?

— При том, что ты иногда ведёшь себя так же!

— Ты вообще слышишь себя?! —Сергей резко встал, отчего стол дрогнул. — Как ты могла такое сказать?

Аня сжала кулаки, чувствуя, как дрожит подбородок:

— Я просто... я не думала, что ты так реагируешь на правду.

—Правда? — он засмеялся, но в глазах стояла настоящая боль. — Что я веду себя как моя мать? Это твоя правда?

Аня отвернулась к окну, где хлестал осенний дождь. Точно такой же, как в день, когда они впервые поссорились в 11 классе.

— Я не хотела...

— Но сказала.

Тишина.

— Мне нужно уйти, — прошептала Аня, хватая сумку.

Три дня молчания.

Глупый стук капель по крыше. Глупые часы на стене. Глупая пустота в постели, где должна лежать её голова на его плече.

Сергей ждал от неё сообщение, но за три дня ничего не пришло. Он швырнул телефон на диван.

Аня открыла дверь.

— Принёс мирные переговоры, — он поднял пакет с её любимыми эклерами.

Она закусила губу.

— Я не должна была... трогать твою мать. Это за гранью.

Сергей переступил порог без приглашения:

— А я не должен был так говорить с тобой. Хотя... — он повернулся, — ты знала, куда бьешь.

— Знала, — она опустила глаза. — Это был подлый удар.

Он поставил пакет на стол и вдруг обнял её крепко.

— Зато честный.

Она потянулась к пакету:

— А эклеры за что?

— За то, что за эти три дня ты не написала мне ни одного сообщения, и я отдохнул от тебя.

Она шлёпнула его по плечу, но уже смеялась.

Они помирились, но осадок остался.

Глава 10. Пока смерть не разлучит нас.

Сергей стоял у плиты, методично переворачивая ломтики картошки на сковороде. Грибы, нарезанные крупно, как любила Аня, потрескивали в раскалённом масле, выделяя тёмный, землистый аромат. Это было единственное блюдо, которое он умел готовить прилично.

Аня сидела за столом, склонившись над раскрытыми конспектами. Розовый маркер, который она купила специально для выделения важного, царапал бумагу шипящим звуком.

— Ты уверен, что картошка не горит? — спросила она, не отрываясь от конспектов.

— Уверен, — он не обернулся, но она услышала улыбку в голосе. — Я знаю, как жарить картошку. Это мой единственный талант.

— Врёшь, — она наконец подняла глаза, и на секунду их взгляды встретились через пар. — У тебя есть другие таланты.

Сергей замер с лопаткой в руке. Пар от сковороды обволакивал его лицо, делая выражение неуловимым.

— Назови один, — предложил он тихо.

— Ты умеешь молчать, когда мне нужно молчать, — ответила Аня. — И говорить, когда мне нужно слышать. Это… редкость.

Телефон, лежавший на столе рядом с конспектами, зазвонил резким, пронзительным гудком. Они оба вздрогнули — этот звук всегда прерывал что-то важное, что-то невосполнимое.

Аня посмотрела на экран. Номер был незнакомым, но городской — тот самый район, где жила её мама.

— Да? — она ответила, и в голосе её ещё оставалась теплота разговора.

Слушала. Секунда. Две. Лицо Анны не менялось — оно просто застыло, как масло на холодной сковороде. Розовый маркер выпал из пальцев, закатился по столу и упал на пол, издав глухой, тупой звук.

— Что? — она выдохнула, и это слово было не вопросом, а попыткой вытолкнуть из себя то, что не помещалось в рамки реальности. — Сейчас… Сейчас еду.

Она положила трубку. Руки её дрожали, но лицо оставалось по-прежнему неподвижным — как будто кто-то выключил в ней все механизмы, кроме самых базовых. Она повернулась к Сергею.

— Мама… — произнесла она, и голос её задрожал, но не сломался. — Нужно ехать. Быстро.

Сергей уже выключил плиту. Он не спрашивал, что случилось — в её глазах он увидел всё, что нужно было знать

Врач в зелёном халате говорил ей, стоя в коридоре между приёмной и реанимацией. Его лицо было усталым, профессионально сочувствующим — таким, какое принимают, когда слова уже не имеют значения, но их всё равно нужно произнести.

— Инсульт, — сказал он. — Обширный. Мы сделали всё возможное, но…. Мгновенно. Она не почувствовала боли.

Аня стояла неподвижно. Сергей стоял рядом, не касаясь её — он знал, что прикосновения сейчас были бы навязчивы, чужеродны.

— Я не успела, — прошептала Аня. — Я не успела..

Она не договорила. Её колени подогнулись, и она села на пол, прямо на холодную плитку, прижавшись спиной к стене. Как будто если она прижмётся достаточно сильно — мир перестанет рушиться. Как будто стены могли удержать то, что уже развалилось на части.

Сергей опустился рядом. Он не говорил. Он просто обнял её, и только тогда — только тогда — по её щекам начали катиться слёзы. Горькие, бесшумные, бесконечные. Она не рыдала, не кричала — просто плакала, размокая в его объятиях, как бумажная лодка в луже.

Врач, стоявший в дверях, тихо вышел. Через минуту медсестра принесла одеяло и укрыла Аню, не прерывая ни плач, ни объятия.

Они сидели так долго. Свет в окнах менялся — больничный вечер сменял больничную ночь. Где-то далеко ходили врачи, хрипел телефон настойке администартора, хлопали двери. Но для них времени не существовало. Существовала только её боль — острая, первичная, древняя — и его присутствие, пассивное, беспомощное, но неотступное.

— Переезжай ко мне… пожалуйста, — он поцеловал ее в макушку, — тебе не нужно быть одной.

Аня молча кивнула. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Ночь была кошмарной. Аня просыпалась каждые полчаса — сначала с криком, потом с судорожным вдохом, потом просто с открытыми глазами, вглядываясь в темноту, словно искала в ней что-то. Каждый раз Сергей просыпался вместе с ней, обнимал её, шептал что-то успокаивающее — слова не имели значения, важен был только тон, ритм, присутствие.

Глава 11. Тонкая нить воспоминаний

Козни Ирины Владимировны

— Ты что, сын, серьезно хочешь жить с этой девушкой? — мать Сергея поставила чашку с таким звоном, что тот вздрогнул. — Она же теперь вообще без семьи, без положения!

Сергей стиснул зубы.

— Мама, хватит.

Но Ирину было не остановить.

— Тебе нужно учиться – это должно быть в приоритете!

Она смягчилась, видя, как напрягся сын, в ее голосе зазвучали уже более теплые нотки.

— Сынок, в будущем я отойду от дела, наша фирма станет твоей. Ты должен учиться, чтобы потом достойно возглавить ее. Когда ты начал встречаться с этой девушкой, я думала, что это легкая интрижка. Но когда вы стали жить вместе – это уже перешло всякие границы. Тебе будет с ней не до учебы. Прошу тебя, отнесись серьезно к моим словам! Ты еще молод, чтобы обременять себя серьезными отношениями. Эта девушка, я уверена, просто мимолетное увлечение…

— Мама, перестань! – Сергей резко вскочил из-за стола. – У этой, как ты ее называешь, девушки есть имя. И мне лучше знать, чем она для меня является! Пока, мне пора!

Он быстро вышел из дома. Ирина Владимировна, медленно помешивая кофе, задумчиво посмотрела ему вслед.

— Ну-ну, посмотрим…

В другой раз, когда она приехала к ним в гости, она выждала момент, когда Сергей вышел, и сказала Ане:

— Мой сын привык к другому уровню жизни. Ты уверена, что справишься?

Аня побледнела, но ничего не ответила. Ей были обидны слова Ирины Владимировны, она искренне не понимала, почему та ее не любит.

Вечером, после ее отъезда, Аня взорвалась

— Я не могу так больше! — она в сердцах швырнула свою зубную щетку в стену. — Твоя мать ненавидит меня!

— Просто игнорируй ее!

— Я не могу, она постоянно меня цепляет!

Спор разрастался, слова стали острее, ранили глубже. В тот вечер Аня хлопнула дверью и уехала к себе — в пустую квартиру, где пахло пылью и одиночеством.

Аня сидела на полу своей квартиры, окруженная разобранными коробками. Солнечный луч пробивался сквозь шторы, освещая пылинки, кружащиеся в воздухе. В руках она держала потрепанное детское фото — маленькая Аня в огромной маминой шляпе, смеющаяся на пляже.

"Кажется, целую жизнь назад..." — прошептала она, проводя пальцем по пожелтевшему снимку.

Телефон завибрировал на столе. Сообщение от Сергея:

"Прости. Мои слова были жестокими. Ты мне нужна. Давай поговорим?"

Она перечитала сообщение трижды, но не ответила.

День в университете.

Лекции прошли как в тумане. Преподаватель трижды вызывал Аню, но она не могла собрать мысли.

— Шилова, вы с нами? — строгий голос профессора вернул ее к реальности.

— Да, простите...

После пар она зашла в кафе, где они с Сергеем всегда брали кофе. За соседним столиком сидела пара — он кормил ее кусочком чизкейка, а она смеялась. Аня отвернулась.

Сумерки. Аня медленно шла к подъезду, уставшая после долгого дня. И вдруг...

— Я начал думать, что ты вообще сюда не вернешься.

Сергей. На их лавочке у подъезда. В руках — огромный букет ее любимых пионов. Она остановилась, как вкопанная.

— Ты... сколько ты здесь сидел? — голос дрогнул.

— С пяти. Время шло медленнее, чем на твоих нудных лекциях. — Он встал, держа цветы как щит.

— Я... Я не ответила, потому что...

— Потому что злилась. Потому что я был идиот, — он сделал шаг вперед. Но если мне нужно простоять здесь всю ночь, чтобы ты простила меня — я простою.

Она посмотрела на него — его взъерошенные волосы, усталые глаза, знакомую до боли улыбку, молча подошла и обняла его, уткнувшись ему в грудь.

— Я выбрал тебя, — он поцеловал ее. — Навсегда.

Глава 12. Год спустя. Бегство от праздника

Аня нервно поправляла платье перед зеркалом в их спальне. Маленькое черное, облегающее, чуть более откровенное, чем обычно, потому так непривычно.

— Ты выглядишь потрясающе, — Сергей обнял ее сзади, целуя в шею.

— А у тебя галстук криво. — Она поправила узел, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Ты переживаешь.

— Нет. — Ложь.

Он взял ее за руки:

— Мы просто поздравим маму, поедим торт и уйдем. Хорошо?

Аня кивнула, но в глубине глаз читалось беспокойство.

Ирина Владимировна встретила их у входа с ледяной улыбкой:

— Как... мило, что вы вдвоем.

Она сделала акцент на последнем слове, будто это было оскорбление.

Гостиная сияла хрусталем и дорогими сервизами. Среди гостей Аня сразу выделила молодую красивую девушку, высокую, в обтягивающем красном платье, с каскадом черных блестящих волос. Это была Кристина Труфанова, дочь партнера Ирины, директора крупной компьютерной фирмы. В ее взгляде было что-то хищное, цепкое, что невольно заставило Аню к ней приглядеться.

— Сережа! — Кристина бросилась к Сергею, обняв его с театральной нежностью. — Сколько лет! Ты помнишь, как мы танцевали на моем дне рождения?

— Э... вроде было, — он неловко отстранился.

Аня сжала бокал с шампанским так, что пальцы побелели.

Вечер шел своим чередом.

Кристина то и дело "случайно" касалась руки Сергея, смеялась его шуткам громче всех, наливала ему вино.

— Ты все еще программируешь? — томно спросила она, склоняясь к нему. — Папа ищет толкового человека в свой новый проект...

Ирина Владимировна тут же подхватила:

— Замечательная возможность!

Аня стояла в стороне, чувствуя, как в ней нарастает снежный ком гнева. Еще немного и она взорвется.

— Сергей. — Аня схватила его за рукав на кухне. — Давай уйдем.

Он удивленно поднял брови:

— Сейчас? Но мы только недавно пришли, да и мама обидится.

— Ты не видишь, как она на тебя смотрит? — прошептала Аня, голос дрожал.

— Кристина? Да нет, тебе показалось.

— Нет. Либо мы уходим сейчас, либо я ухожу одна.

Сергей посмотрел на ее глаза — в них горел тот же огонь, что и тогда, на выпускном.

Он выдохнул:

— Хорошо. Давай исчезнем.

Они выскользнули через черный ход, как преступники.

— Ты помнишь, где лежит моя куртка? — спросила Аня, дрожа от ночного ветра.

— Помню. Но нам лучше не возвращаться, — Сергей снял пиджак и накинул ей на плечи.

Она засмеялась — звонко, по-девчоночьи:

— Теперь ты точно влип. Твоя мама меня возненавидит еще сильнее. Он рассмеялся вместе с ней.

Город ночью был другим — пустынным, загадочным.

Они сидели на детской площадке, где Аня каталась на качелях, распустив волосы:

— Я веду себя как дурочка, — засмеялась она.

— Моя дурочка, — Сергей поймал качели и поцеловал ее.

Потом они долго гуляли по городу, держась за руки.

Глава 13: Субботний скандал

Утро субботы началось с солнца, льющегося в не завешенные окна, и веселой возни.

— Серёж, куда ты дел мою тряпку? — Аня высунулась из кухни, держа в руках мокрую губку.

— Вот же она! — он швырнул в неё тряпкой, которая намертво прилипла к её футболке.

—Ну держись, — её глаза сверкнули озорно.

Сергей только успел вскрикнуть — тут же получил струю воды из пульверизатора прямо в лицо.

— Играешь грязно, Шилова! — он бросился за ней, но Аня ловко юркнула между мебели, смеясь.

Они носились по квартире, обливая друг друга водой, пока не рухнули на диван.

— Мы так и не убрались, — сквозь смех заметила Аня.

— Но повеселились, — Сергей поцеловал её в мокрый от воды нос.

Звонок в дверь. Они переглянулись.

— Ты ждал кого-то? — прошептала Аня.

— Нет…

Стук в дверь явно не предвещал ничего хорошего.

Сергей вздохнул и пошёл открывать. В дверях стояла его мать — в идеальном костюме, с маникюром, который явно стоил больше, чем вся их мебель.

— Здравствуй, сынок, — она поцеловала его и вошла, оценивающе окинув квартиру.

Квартира была в полном беспорядке — швабры, разбросанные тряпки, мокрый след от их «боя».

Аня застенчиво поправила растрёпанные волосы.

— Мы как раз убирались… — начала она.

— Вижу, — Ирина Владимировна улыбнулась без теплоты. — Что ж, можно было и клининг вызвать. Не царское это дело — полы мыть.

Аня замерла.

Потом её голос, тихий, но чёткий:

— А я люблю сама убирать.

Ирина Владимировна подняла бровь:

— Как мило. Видимо, не все привычки из детства можно искоренить.

Что-то в Ане перемкнуло.

— Вы знаете, Ирина Владимировна, — её голос дрожал, — я терпела, потому что вы мать Сергея. Но с меня хватит.

Ирина побледнела.

— Вот как?

— Да. Вы считаете себя лучше меня? Хорошо. Но ваш сын выбрал меня. И если вам это не нравится — это ваша проблема.

Сергей остолбенел.

Мать медленно повернулась к нему:

— Ты позволяешь ей так со мной разговаривать? Я пришла сказать, что вы поступили вчера крайне невежливо, покинув мой вечер без предупреждения. Труфанов хотел поговорить с тобой, но тебе же дороже болтаться неизвестно где, чем налаживать деловые связи. Я же предупреждала, что отношения с этой девушкой до добра не доведут!

— Все, с меня хватит. Сергей! — Аня резко оборвала. — Ты сейчас выбираешь. Или ты на её стороне, или на моей.

— Аня, это слишком!

— Понятно.

Она демонстративно резко бросила швабру, которая с грохотом упала на пол, и вышла, хлопнув дверью.

Берег реки

Аня сидела на краю их мостика, сжав колени. Слёзы катились по щекам, но она даже не вытирала их. Ирина Владимировна на это раз перешла все границы и дала ей понять, что не одобряет их отношения.

Прозвенел звонок, на экране высветилась фотография Андрея.

— Андрюша, как я рада тебя слышать!

— Ань, ты как? — голос брата звучал бодро.

— Нормально... — она сжала телефон, силясь сделать голос ровным. Ты откуда звонишь? Разве у вас связь?

— Специально вырвался! — засмеялся брат. Слушай, у меня новость. Мы с Инной женимся.

— Что?! — Аня села прямо. — Но ты же в части...

— Командир дал добро. Вы же приедете?

Она задумалась.

— Конечно... Ты счастлив? — кое-как выдавила она.

— Очень, мы давно это ждали! Пока, еще созвонимся.

Где-то за спиной хрустнула ветка.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она, не оборачиваясь.

Сергей сел рядом.

— Прости.

— За что? За то, что не защитил меня? Или за то, что до сих пор боишься её?

Он вздохнул.

— Я поговорил с ней. Сказал, что мы взрослые, и если ей не нравится, как мы живём — она может не приходить.

Аня повернулась к нему.

— Правда?

— Правда.

Он обнял её, и она прижалась к его плечу.

— Я тоже была резкой…

— Но права.

Они сидели так, пока солнце не начало садиться, окрашивая реку в золото. Потом встали и пошли домой — в их дом.

Глава 14. Предложение

За неделю до отъезда на свадьбу Андрея в их квартире царил хаос.

— Ты уверена, что этот костюм не делает меня похожим на официанта? — Сергей стоял перед зеркалом, поправляя галстук.

— Таких красивых официантов не бывает, — рассмеялась она. Хотя... если будешь разносить шампанское, Инна точно заплачет от умиления.

В углу ждал чемодан с биркой «Москва — Хабаровск». Надпись «Аня + Серёжа» была обведена сердечком — так она подписывала их вещи еще в школе.

— Чемодан уже трещит по швам, а ты хочешь запихнуть туда еще одно платье? — Сергей пытался застегнуть молнию, но Аня упрямо подсовывала внутрь теплую кофточку.

— Это на случай, если вечером будет прохладно! — она присела рядом.

Сергей только покачал головой, но улыбнулся — он уже привык к ее тревожной любви к перестраховке.

— Давай договоримся: если я умещу этот чемодан, ты не будешь переживать из-за каждой мелочи на свадьбе.

— Обещаю, — Аня приподняла подбородок, но глаза ее все равно бегали по списку, прикрепленному к холодильнику. Платье, туфли, подарок, паспорта, билеты…

Сергей вздохнул, достал телефон и сделал фото ее напряженного лица.

— Что это?

— Напоминание. - Он ухмыльнулся. Чтобы через десять лет показать детям, какая ты была параноик.

Аня бросила в него подушку.

Турбулентность.

Аня вцепилась в подлокотник, ее костяшки побелели.

— Ненавижу самолеты.

— Знаю, — Сергей разжал ее пальцы и прижал ладонь к своей груди, где ровно стучало сердце. Считай удары. Семьдесят два в минуту — идеальный ритм.

— Ты придумываешь это на ходу?

— Абсолютно.

Она рассмеялась, и напряжение отпустило.

Военный городок встретил их прохладным ветром и запахом хвои. Андрей ждал их на КПП в парадной форме, загорелый и широко улыбающийся.

— Ну, наконец-то! - Он обнял Аню так, что у нее затрещали ребра.

Сергея он встретил крепким рукопожатием и дружеским толчком в плечо.

— Ты выглядишь как с армейского плаката, — фыркнул Сергей.

— А ты как богатый родственник, — парировал Андрей, глядя на его новый костюм.

Они прошли через территорию части к месту, где уже шли последние приготовления к свадьбе.

Ветвистая береза, под которой стояли гости, была украшена белыми лентами и крошечными фонариками. Деревянная арка, усыпанная полевыми цветами. Инна в кружевном платье с длинным шлейфом смеялась, опираясь на руку Андрея.

Аня наблюдала за церемонией, незаметно сжимая руку Сергея.

— Клянетесь ли вы любить друг друга в богатстве и бедности?

— Клянусь! — голос Андрея прозвучал так уверенно, что Аня почувствовала, как по щеке скатывается слеза.

После официальной части начался банкет. Танцы, тосты, смех. Аня кружилась в вальсе с братом.

— Как я рада за тебя, Андрюша. Вы с Инной прекрасная пара. — сказала она брату.

Солнце садилось за казармами, окрашивая небо в золото и малиновый цвет.

Когда пришло время бросать букет, Инна подмигнула Ане и намеренно развернулась в ее сторону.

— Готовься!

Цветы полетели в воздух. Аня, смеясь, поймала их на лету. Гости зааплодировали.

— Теперь очередь за тобой! — крикнул кто-то из толпы.

Толпа гостей весело зааплодировала. Аня, покраснев, повернулась, чтобы показать букет Сергею — но его не было рядом.

И в этот момент толпа зашепталась, расступилась — и Аня увидела его.

Сергей стоял на колене прямо перед ней, держа в руках маленькую бархатную коробку. В ней лежало кольцо с нежным сапфиром, окруженным мелкими бриллиантами.

— Серёжка... — ее голос дрогнул.

Губы Сергея тронула улыбка, но глаза были серьезными — такими, какими она видела их лишь несколько раз за все годы.

— Аня Шилова, — он взял ее дрожащую руку. - Ты помнишь наши кольца из травы? Я обещал заменить их на настоящие. Вот...

Он сделал паузу, и в тишине было слышно, как шелестят листья березы.