СЭЙРИ: Кровь под маской

Таисия Дэвилс

СЭЙРИ: Кровь под маской

Пролог. Ночь Белых Фонарей

Цукая никогда не была единым миром.

Её земли разделяли горы, моря и древние границы, возникшие задолго до того, как первые королевские дома научились называть себя вечными. На востоке раскинулись земли людей — богатые лесами, рисовыми равнинами и горными долинами, где над крышами храмов поднимался дым благовоний, а в портовых городах каждый день встречались купцы, воины и странники из далёких земель. На западе раскинулись древние королевства людей, веками враждовавшие друг с другом из-за торговых путей и плодородных земель. Между ними простирались земли сэйри — древние территории, где их народ жил задолго до появления людей и первых государств Цукая.

Их история уходила в глубь веков, задолго до того, как на землях Цукая появились первые королевства.

Они пришли не из-за моря и не спустились с гор, как позднее записали в королевских летописях людей.

Они жили здесь всегда — в северных долинах, среди холодных лесов и белых камней, на землях, где зима могла длиться дольше, чем помнили самые древние предания. Их поселения постепенно распространились на юг, и спустя века рядом с ними появились люди.

Поначалу между народами существовали страх и недоверие, но со временем им на смену пришли любопытство и торговля. Люди и сэйри начали селиться бок о бок, заключать браки и договоры, а вместе с миром неизбежно пришли и новые войны. Так постепенно возникло Рэндзю — государство, в котором два народа на протяжении веков учились жить рядом.

Столицей Рэндзю стал Ханадзэ — город, построенный в долине между горами. Река Сайга разрезала его на две части: восточную, где жили преимущественно люди, и западную, где поколениями сохранялись сэйрийские дома.

Издалека Ханадзэ казался красивым городом, однако за его стенами хранилось слишком много старых обид.

На улицах западной части города можно было встретить сэйри в своих традиционных саэ, металлических украшениях, скрывавших нижнюю часть лица.

Самыми древними считались четыре рода: Сирадзэ, Куромэ, Хинара и Сайдзэн.

Но когда-то над всеми ними возвышался род Акаэ — древняя правящая кровь сэйри, известная как Красная кровь.

Их происхождение окутывали легенды. Согласно старым сэйрийским преданиям, Акаэ были связаны с первыми правителями народа и имели право на престол ещё до того, как Рэндзю стало королевством. Их отличительной чертой были волосы необычного цвета — от глубокого тёмно-каштанового до кроваво красного.

Со временем род почти исчез, и лишь одна его ветвь сумела продолжить древнюю кровь Акаэ. Спустя годы в этой семье родилась Астрэна Акаэ, которой было суждено навсегда изменить Рэндзю, хотя тогда никто ещё не называл её Кровавой королевой.

Она была молодой женщиной из древнего рода, которая смотрела на постепенно слабеющее государство и видела то, чего не хотели замечать другие.

Сэйри теряли влияние.

Их старые земли переходили под контроль людей.

Советники короля спорили о торговле и налогах, пока представители старых родов всё чаще становились зависимыми от человеческой знати.

Астрэна считала, что её народ медленно исчезает, и потому решила, что больше нельзя ждать. Всё изменилось в одну ночь, которая позднее войдёт в историю под названием Ночь Белых Фонарей.

В тот вечер Ханадзэ праздновал окончание зимы. По улицам зажгли сотни белых фонарей, и их отражения дрожали в тёмной воде Сайги. В королевском дворце проходил праздничный приём, на котором собрались представители старых сэйрийских домов, человеческой знати и иностранных посольств.

Никто не ожидал, что до рассвета большая часть из них будет мертва.

Первые убийства произошли прямо во дворце, а вскоре огонь охватил дома нескольких сэйри. Почти сразу по городу распространился слух о том, что люди пытались уничтожить королевскую семью, и всего за несколько часов он превратился в официальную версию произошедшего. На улицы вышли толпы, охваченные страхом и яростью: сэйри искали виновных среди людей, а люди — среди сэйри, и вскоре взаимные обвинения сменились кровавыми столкновениями. Дома запирали ворота, на улицах появились вооружённые отряды, а белые фонари продолжали гореть над Ханадзэ, пока под ними проливалась кровь. К рассвету город уже невозможно было узнать: король Масато Акаэ оказался заперт во дворце, несколько его советников были убиты, другие бесследно исчезли, а те, кто ещё сохранял ему верность, не успевали понять, кому можно доверять.

Астрэна появилась тогда, когда государству требовался тот, кто сможет вернуть порядок. Она обвинила людей в произошедшем, потребовала наказать виновных и пообещала защитить сэйри, поэтому народ, охваченный страхом и жаждой мести, поверил ей. Сначала Астрэна стала регентом, а спустя несколько месяцев королевский двор уже фактически оказался под её контролем. Вскоре исчез и сам Масато: одни утверждали, что он погиб, другие говорили, что его тайно вывезли из столицы, тогда как официальные летописи объявили, будто король добровольно отказался от престола. Те же, кто знал, что произошло на самом деле, один за другим исчезли, и вместе с ними исчезла последняя возможность оспорить новую власть.

В течение следующего года Астрэна окончательно разрушила большую часть прежнего политического порядка: земли семей, отказавшихся признать её власть, перешли под контроль короны, собрания сэйрийских родов были запрещены, а во главе армии оказались люди, лично преданные новой правительнице. Следующим шагом стало изменение самой старой традиции — цепи, которые прежде украшали саэ и символизировали связь с родом, отныне стали знаком верности короне. Каждый сэйри, признавший власть Астрэны, был обязан носить дополнительную цепь, причём её вес зависел от положения сэйри, и со временем этот знак подчинения получил название — цепь крови.

Астрэна называла цепь крови символом единства, тогда как среди сэйри её давно воспринимали как знак рабства. За семь лет новая власть успела изменить не только законы, но и саму память о прошлом. Выросло поколение, для которого прежний Рэндзю существовал лишь в рассказах старших, а Ночь Белых Фонарей стала официальной историей, где сэйри обвиняли людей в попытке уничтожить королевский дом и весь их народ, тогда как среди самих людей сохранялась совсем иная версия произошедшего. Правду становилось всё труднее найти: документы исчезали из королевских архивов, одни записи уничтожались, другие переписывались, а имена тех, кто мог рассказать о событиях той ночи, постепенно исчезали из летописей. И всё же некоторые свидетельства пережили годы — спрятанные среди старых бумаг, забытые в семейных архивах и сохранённые теми, кто не решился доверить их королевским писцам.

С тех пор прошло семь лет, но Ночь Белых Фонарей так и не стала прошлым. Она продолжала жить в страхе, в молчании и в историях, которые передавались шёпотом, потому что в Рэндзю давно научились помнить только то, что позволяла корона.