Затем исчезают лики

Роман Новиков

Затем исчезают лики

Глава 1. Идентификатор: Н12Р02А89

Шквалистый ветер проносился над перекрёстком спящей улицы, сбивая снежные хлопья в мелкие вихревые группы. Те, словно живые, осаждали безлюдный тротуар, забиваясь в каждую трещину асфальта. За последнюю неделю метеостанция дважды фиксировала критическое превышение осадков. Зимний рекорд 2026 года можно было считать не просто побитым – он рассыпался в прах под напором стихии.

Коммунальные андроиды трудились на пределе возможностей. Девять часов без смены на одном участке – их аккумуляторы садились, корпуса обмерзали, и лишь с задержкой, пробиваясь сквозь снежную стену, подоспевали свежие «побратимы». Снег плавили на месте мобильными термоустановками, но и они едва справлялись. Рекорд был уничтожен без остатка.

К центральной магистрали сектора, продираясь сквозь снежную кашу, полз электромобиль. Автопилот, ведомый жёстким алгоритмом, старался держать траекторию, но фары беспомощно тыкались в белую муть. ИИ-процессор объезжал заносы, подключая дополнительный привод, и колёса, пробуксовывая, упрямо двигались вперёд. Штатный режим – пока что.

В салоне – беспросветный мрак, лишь одна тусклая лампа на приборной панели мигала в такт датчику маршрутизатора. Точка отправления: второй сектор, переулок Великий, строение 1 – филиал Безопасного объединения «Резерв». Конечной точки в программе не значилось. ИИ получил нестандартный приказ: кружить по улицам, невзирая на препятствия. Единственное, что могло прервать движение – разряд батареи.

На заднем сиденье, свернувшись на зимней куртке, спал мужчина. На вид – под сорок, лицо обычное, без особых примет, если не считать глубоких теней под глазами. Руки скрещены на груди, дыхание ровное. По расчётам, он не спал почти двое суток – синтетический стимулятор «Син-Спарк» выветрился из крови четыре часа назад, и организм отключился мгновенно. Ночные покатушки не были случайностью: он вспомнил рассказ родителей о том, как его укачивали в такси вместо колыбельной. К тому же ночевать было негде – половина дома на рассмотрении в суде, а в съёмной квартире даже мебели не было. Сначала бессонница, потом рабочие проблемы. Полтора года назад он временно возглавил департамент безопасности третьего сектора, и, как оказалось, «Пустошь» никого не отпускает просто так.

Из-под пассажирского сиденья вырвалась виброволна, сопровождаемая яркой вспышкой. Служебный коммуникатор. Спящий перевернулся на бок, уткнувшись носом в утеплитель куртки. В салоне держалась комфортная температура, тогда как за бортом трещало – минус пятнадцать.

Телефон завибрировал снова, корпус медленно пополз по полу, врезался в пластиковую обшивку двери – и звонок оборвался. Тишина. Электромобиль продолжал брести по заметённой улице, пока через квартал не встретил опускающийся с неба грузовую аэрокапсулу. Стальной корпус и иллюминаторы скрывались под коркой льда, аппарат мягко коснулся тротуара. Механический привод распахнул двери – отработанные андроиды шагнули внутрь, на их место вышли свежие.

Но телефон не унимался. ИИ автомобиля принял самостоятельное решение – переключил вызов на бортовую акустику.

— Алло, Петь. Чкалов на связи. Извини, что так поздно, ты где сейчас? Пауза. — Юрьич, слышишь меня? Ответь!

В голосе звонившего тревога, а в эфире – чужие мужские голоса, перекличка и мат.

— Бережной!

Пётр медленно, с неохотой приоткрыл глаза. Яркий экран высветил лицо абонента – на голове пыльная балаклава, скрывающая квадратные черты, левый глаз закрыт тактическим визором «Leeway-12 TRV Tactic» – он мог сканировать сквозь тонкие стены. За спиной собеседника – тот же снежный ад.

— Да... слышу, – Пётр потёр глаза. – Дим, что у вас?

— Вышли на группу «штрафов», – военный прикурил, затянулся. – Пошёл замес. Есть «двухсотые» с обеих сторон.

— Твою ж мать... Сколько? Кто?

— Двое. Московин и Жижин... оба из третьего отряда.

Пётр замолк. Оба – выпускники, зелёные, на службе всего пару месяцев. У Жижина недавно свадьба, планы на троих детей. Несправедливо, мерзко, тошно. Дебютанты напоролись на опытных отступников – бывших силовиков корпоративной армии, переметнувшихся на сторону врага. «Сибирь» мертва, но её дух продолжал гнить.

— Юрьич?.. Понимаю, я тоже не в восторге.

— Всё нормально, продолжай.

— По нашим данным, в живых осталось по крайней мере десять зверьков. Двое – «трёхсотые», – военный закашлялся, перебрав с дымом. – Упустили в районе Святогорского переулка. Там на углу старая двухэтажка...

— Понял, – перебил Пётр. – Сколько гражданских? Штурм?

Собеседник замялся, оглянулся на коллег, кивнул.

— Место хреновое до неприличия. Два выхода – как на ладони. Тридцать одна квартира... Шеф, если начнётся замес, будут потери среди мирняка.

— И правда хреново. Что ещё? – Бережной приоткрыл окно, впустив морозный воздух.

— Они требуют переговоров с высшим составом. За сколько доберёшься? Времени в обрез, чую – беда.

Пётр размял веки, не отвечая, перебрался на водительское сиденье. Навигация мгновенно проложила маршрут: «Через КПП «Восточное» – восемнадцать минут. Не забудьте пристегнуться!»

— Двадцать минут, – бросил Пётр. – И ради бога не натворите глупостей!

Электромобиль под управлением ИИ «Сестра» резко развернулся – задние колёса заскользили по бордюру, но система добавила газу, вывела машину из заноса и выжала скорость. Трёхполосная Угольная улица была расчищена – идеально для разгона. Спидометр перевалил за девяносто. Время сокращалось.

На часах – 02:52. Пётр нервно трёт веки, хлещет себя по щекам – без толку. Четыре часа сна против двух суток бодрствования – ничтожная компенсация. В таком состоянии вести переговоры – всё равно что стрелять холостыми. Скажешь не то – трупы гражданских. Скажешь ещё одно – и сам станешь одним из них.

На ощупь он нашарил небулайзер с тёмно-фиолетовой жидкостью. «Син-Спарк» – синтетический агонист орексиновых путей. Производитель: лаборатория «Гидромед». Срок годности – полгода. Показания: экстренная корректировка циркадных ритмов при невозможности сна в течение 24 часов. Пилотам, полевым хирургам, работникам техногенных зон. Противопоказан при аневризме, эпилепсии и склонности к диссоциации.

— Это последний... – солгал он самому себе.

Блистер вскрылся с сухим щелчком. Холодный наконечник вошёл в ноздрю до упора, впрыск – вязкий гель с наночастицами провалился внутрь. Мир не стал ярче – он стал острее. Словно с роговицы содрали матовую плёнку, а в уши залили жидкий азот. Ледяной удар прошил носоглотку, отдался в зубах. Зрачки расширились до предела. Собственный шорох одежды звучал, как гравий под колёсами. Пропало желание моргать, глотать, лишний раз двигаться. Сонливость исчезла, превратившись в абстракцию – как «цвет» для слепого. Вместо неё – давящее чувство, будто затылок стянут колючей проволокой, нервы натянуты до звона. Но он работал.

Цена – побочка. Кортизол зашкаливал, гиппокамп пожирал себя, голос приобретал металлическую хрипотцу – как у списанных ретро-андроидов. Могла выступить дрожь в пальцах или, хуже, помехи на периферии зрения.

— Ускориться, – скомандовал он.

Прилив адреналина разлился по телу. Грань между страхом и расчётом стёрлась. Мысли проносились одна за другой.

— Пётр Юрьевич, я делаю всё возможное, чтобы избежать столкновения, – отозвалась «Сестра». – При ускорении гарантия вашей безопасности снижается до тридцати одного процента.

— Сойдёт. Выполняй, – он покрутил в пальцах пустой небулайзер. – Оповести дежурных на КПП – беспрепятственный проезд. Личный идентификатор: Н12Р02А89.

ИИ мгновенно пробил корпоративную сеть, передал сообщение. Ответ пришёл почти сразу: «Проезд разрешён».

Снежные столбы продолжали молотить по лобовому стеклу. На дисплее вспыхнуло предупреждение: «Внимание! Датчик автопилота неисправен! Отключение через три минуты». Бережной усмехнулся – второй раз за сутки. Техника была в порядке, просто обледенение.

Через минуту автопилот отключился, и Пётр взял управление на себя, ориентируясь по вспомогательным сенсорам. За спиной остался последний перекрёсток второго сектора, впереди – пустынные кварталы третьего. Сквозь снежную пелену на стене крайнего дома проступило свежее граффити – перечёркнутая морда рычащего бурого медведя, логотип «Сибири». Под ним вместо корпоративных лозунгов «Корпорация. Армия. Закон» кто-то вывел красным:

«Коррупция. Кровь. Геноцид»

Глава 2. Металлический привкус

Буря входила в заключительную фазу. Снежные хлопья, утратив прежнюю внушительность, рассыпались в прах, едва коснувшись земли. Погода понемногу налаживалась, хотя небо всё ещё висело свинцовым одеялом. Электромобиль под управлением Бережного миновал контрольно-пропускной пункт «Восточное». Крайнюю полосу расчистили за считаные минуты — ни снега, ни досматриваемых машин. Вспыхнув фарами, машина пронеслась под пулемётным расчётом. До места оставалось семь минут.

Серые трущобы за стеклом по-прежнему рождали в нём смешанное чувство — брезгливости и привычки. Полтора года интенсивной работы наложили на психику заметный отпечаток. Общаясь с местными — будь то работяги с окраин или матёрый криминалитет, — он давно перестал следовать казённым методичкам. Взамен выработались свои, жёсткие правила: помощи, кроме как от «Резерва», ждать неоткуда; любая информация стоит денег; информатору нужны преференции; отморозкам — три метра под землёй. И, главное, не перегибать со взятками — потому что, как он сам понимал, «Резерв» рано или поздно всё равно облачится в шкуру «Сибири». Кто же откажется от власти и дохода, который она приносит?

— На следующем перекрёстке направо, — бесстрастно оповестила «Сестра». — Будьте внимательнее: впереди дорожное происшествие.

Пётр плавно вырулил в переулок и в тот же миг переменился в лице: сосредоточенность уступила место изумлению.

— Ё моё… — выдохнул он, вдавливая педаль тормоза.

Шины протащило по льду метра на три. Мужчина выскочил из тёплого салона, и январский мороз ударил в лицо, вырвав изо рта клубы пара с металлическим привкусом. Третий сектор оказался холоднее остальных — пронизывающий ветер пробирал до костей. Бережной на ходу застегнул пуховик и устремил тяжёлый взгляд на обочину.

Там, дымясь искореженным металлом, лежал перевёрнутый сгоревший автомобиль «Резерва» — переделанный из экипажа «Сибири». В салоне угадывались два сильно обгоревших тела. Московин и Жижин. Бедняги. Четвертая степень. Дым ещё тянется вверх, смешиваясь с морозной взвесью. Преследую «штрафников», бедолаги напоролись на ударный мини – дрон. Шесть килограмм осколочной взрывчатки – без шансов.

Пётр присел на корточки, приложив ладонь к дверце. Перчатку обожгло раскалённым металлом — он машинально отдёрнул руку. Трупы никогда его не пугали; напротив, они служили лишним поводом работать хладнокровно и жёстко. Он бегло окинул взглядом обугленные лица, затем коротко кивнул — жест скорее уважения, чем сожаления. Совсем молодые ребята.

Прогремели выстрелы. Короткая очередь — сухая, колючая, словно кто-то рвал жесть, — и следом длинная, уже с металлическим эхом, отразившимся от стен ближайших зданий. Близко. В нескольких кварталах отсюда. Пётр даже не успел сбросить напряжение в плечах — звук ударил по барабанным перепонкам, и в ушах тут же заложило, сменившись тонким свистом. Запах горелого пороха, смешанный с морозной озонной свежестью, проник через негерметичную дверцу — ветер тянул в сторону его машины.

Он рванул к электромобилю. Подошвы ботинок скользнули по насту, но он удержал равновесие, чувствуя, как лёгкие обжигает ледяной воздух. Похоже, спецназ всётаки проигнорировал переговоры. Значит, жертвы неизбежны. Времени нет — каждая секунда сейчас утекала сквозь пальцы, как растопленный снег. Пётр вжал педаль газа в пол. Электромотор отозвался низким, гудящим напряжением — машина дёрнулась, и его вдавило в спинку сиденья. Шины на мгновение проскользнули по льду, и в салон просочился едкий запах палёной резины. Подвеска жёстко отработала неровность, передав в кузов глухой удар — должно быть, треснул асфальт от мороза. Пальцы впились в руль, перчатки натянулись, и Бережной почувствовал, как холодный пластик отдаёт вибрацией в запястья.

«Сестра» тут же ожила — динамик над головой выдал предупреждение с металлическим призвуком:

— Опасный участок дороги в двухстах метрах. Коэффициент сцепления — ноль целых две десятых. Немедленно сбавить скорость, либо я возьму управление под личный контроль.

— Заткнись и не мешай!

В динамике послышался едва уловимый треск — ИИ сбит с толку. Перебирает приемлемые варианты для ответа.

Спустя минуту Пётр был на месте. Свет патрульных маячков встретил его торжественно и холодно — сине-красные вспышки резали глаза, выхватывая из темноты клубы морозного пара и тени машин. Он пулей вылетел из салона, даже не захлопнув дверь — та осталась распахнутой, и из динамика «Сестры» донесся недовольный сигнал, тут же заглушённый шумом ветра и гудением генераторов.

Придомовая территория превратилась в настоящее поле боя. Справа, за служебными фургонами, закрепился спецназ — не меньше шести экипажей, их тёмные силуэты мелькали между колёс, а от глушителей двигателей поднимался плотный выхлоп. Позади, в серой коробке заброшенного здания, разместились снайперские точки.

Расстановка была безупречной — как по учебнику. Каждая позиция перекрывала сектор обстрела, фланги прикрыты, пути отхода просматривались. Профессионально. Пётр на миг задержал дыхание, чувствуя, как мороз сушит горло, а подошвы ботинок слегка примерзают к асфальту. Где-то рядом раздавался сухой треск рации — кто-то докладывал обстановку, голос срывался от напряжения.

— Где Чкалов? – Пётр шагнул в глубь позиции.

— Юрьич! — из густой тени шагнул Чкалов, на ходу протягивая руку. Голос сухой, сбивчивый. — Спасибо, что приехал. Времени в обрез. Эти уроды дали нам пятнадцать минут на поиски переговорщика. Пригрозили казнить мирняк, если не найдём.

— Твои пацаны стреляли?

— Обижаешь, Петь, — тот потёр ладони одна о другую, согревая их. — Стреляли зверьки. Чёрт знает, зачем им это понадобилось. Наши все целы, ни царапины.

— Добро. Вводи в курс.

Они нырнули внутрь передвижного командного пункта. Здесь, в стальном нутре, было тепло и непривычно тихо — лишь мерное гудение вентиляции и шелест клавиш. Стены, обшитые железом, сплошь увешаны работающими мониторами: сюда стекались данные со спутника, картинка с нательных камер спецназа, прямая связь с центральным аппаратом «Резерва» и досье на подозреваемых из числа «штрафников». Вся эта лавина информации в реальном времени перерабатывалась «Сестрой» — и единым потоком выводилась на главный экран.

Бережной опустился на свободный стул и подкатил его к центральной консоли. Интерактивная столешница была завалена бюрократическим хламом: бумаги, стикеры с каракулями, какие-то непонятные распечатки. Среди этого хаоса одиноко торчала кружка — тонизирующий кофе здесь ценился на вес золота. Бережной взял её в руку. Жидкость давно остыла, запаха не было вовсе. Дело, впрочем, не в качестве напитка. Всё упиралось в побочные эффекты от частого употребления «Син-Спарка». Стимулятор глушит клетки мозга намертво, лишая хозяина обоняния, слуха и — самого страшного — зрения. Служитель закона с таким букетом «побочек» обязан проходить внеочередной медосмотр, а иначе — уйти в неоплачиваемый отпуск. Бессрочный.

— Ладно, вернёмся к нашим баранам. — Чкалов присел рядом, хлопнув ладонью по столу. — Двухэтажка, два входа. Зверьки контролируют оба. Примерно по паре стволов на каждый.

На консоли тут же развернулась трёхмерная модель жилого массива. Чкалов смахнул с проекции свою чашку и коснулся сенсора. Изображение увеличилось, обнажив каменное нутро здания: высота потолков больше шести метров, по пятнадцать квартир на этаже, стены тонкие — монолитный бетон с жалким слоем утеплителя. Длинный межквартирный коридор упирался в винтовую лестницу, ведущую на второй этаж. А сразу за ней — дверь с табличкой «ЗАПАСНОЙ ВЫХОД».

— На неё даже не смотри, — отрывисто бросил Чкалов. — Ребята проверили — заминирована. Хитрые сучары!

— Понял. Кроме требования переговорщика, были ещё условия?

— Стандартный набор, — усмехнулся Дмитрий. — Деньги, транспорт, гарантия неприкосновенности. Кина насмотрелись. Ха-ха-ха!

— Классика жанра... А если я не смогу договориться?

— Буду мочить, — жёстко перебил командир. — Юрьич, ты пойми: я и так на пределе из-за Московина и…Молодых положили на ровном месте! Я пойду на штурм, не взирая на мирняк. Мирняк он и в Африке мирняк. Понимаешь?

Бережной не спешит с ответом. Всматриваясь в голографическую проекцию, он перебирает в голове один провальный вариант за другим, ища хоть один, который не закончится кровью. Конечно, Чкалов прав. «Штрафники» не собираются сдаваться — ни сейчас, ни потом. Даже если переговоры пройдут успешно, результат окажется минимальным: они всего лишь прощупывают почву, ведут разведку, перегруппировываются. Мирные жители для них — живой щит, временное сдерживание. Вопрос лишь в том, надолго ли его хватит. Устав БО «Резерв» гласит жёстко и недвусмысленно: «…бандитские формирования на территории Нижнего Гидропля (включая агломерацию) подлежат ликвидации в первую очередь». Формулировка куда суровее, чем у предшественника, — эффективно, но с потерями.

Дверь распахнулась, впуская клубы прохладного воздуха и целый рой снежинок. В проёме показался техник с небольшим чемоданом в руке. Его пуховик был густо засыпан снегом, замерзшее лицо растянуто в натянутой, почти вымученной улыбке. Поставив чемодан на стол, незнакомец тут же развернулся и исчез за дверью — обратно в метель.

Чкалов приложил указательный палец к боковой панели кейса. Защитная система бесшумно считала отпечаток, и край крышки с тихим шипением отошёл — сработала система обеззараживания. Внутри, в прозрачном контейнере с логотипом китайского промышленного гиганта Leevay Inc., лежал небольшой овальный предмет.

— Что это? — привстал Бережной, с любопытством подаваясь вперёд.

Чкалов молча натянул медицинские перчатки, затем надавил большим пальцем на заводскую пломбу. Щелчок — верхняя часть контейнера отделилась от основания.

— Твоя новая игрушка. Бери, но крайне осторожно. Эта херь стоит как моя годовая зарплата.

Бережной взял предмет кончиками пальцев. Маленький, овальный, почти невесомый — словно птичье пёрышко. И в тот же миг центральный монитор вышел из спящего режима: на дисплее развернулось онлайн-изображение из командного пункта. Пётр увидел себя со стороны и машинально махнул рукой. Экран повторил жест.

— Линза с камерой? Неплохо… — присвистнул Бережной.

— Не только, — Чкалов начал загибать пальцы, перечисляя: — Ведёт запись, передаёт геолокацию до миллиметра, и, главное — я буду видеть то же, что и ты.

— Беда… Чую, душевая с сортиром сегодня мне точно не светят.

Оба засмеялись. Невзирая на потери, старые товарищи на одно короткое мгновение перенеслись из окружающей грязи в совсем иное место — туда, где ещё оставалось место человеческому теплу. Но смех угас так же быстро, как и вспыхнул. Чкалов протянул ему тёмно-серый бронежилет с нашивкой «РЕЗЕРВ» — лёгкий, почти как парадная жилетка, но утыканный десятком тактических подсумков. Стойкий к колющему, режущему и малокалиберному. Чкалов хлопнул ладонью по нагрудной панели:

— Примеряй. Не в первый раз.

Бережной скользнул руками в проймы, затянул боковые стропы. Жилет сел идеально — как влитой. Следующим движением он взял аккуратно с консоли линзу и, чуть помедлив, натянул её на дрожащий зрачок.

– Успеваем?

– Минут пять в запасе, – угрюмо бросил Чкалов. – Смотри сюда.

На мониторе один за другим всплыли короткие досье на каждого террориста. Из тринадцати — десять живых. Все — бывшие сотрудники КВО «Сибирь». От прапорщиков до майора. Архивные цветные фото пятилетней давности: гордая выправка, табельное оружие, на заднем плане — рычащий медведь. Корпорация. Армия. Закон.

– Главный — Уколов Кирилл Геннадьевич, позывной «Укол». Пятьдесят девять лет. Специализация — бои в городской застройке, антитеррор, взрывчатка... – Чкалов криво усмехнулся. – Колоритный мужик... Пару раз вёл у меня тактику в учебке. Никогда б не подумал...

– Бывает. Что с прикрытием?

Спецназовец надул щёки и принялся шарить в нагрудном подсумке разгрузки. Из кармана выскользнула мятая пачка «Ленком. Сигнет», и он едва успел поймать её, прежде чем половина содержимого улетела в грязь. Глаза полыхнули злостью. Чкалов раздражённо прижал к губам тёмный фильтр. Протянул сигарету товарищу — тот отказался. Легко начать, тяжело потом бросить.

– Я думал, ты завязал.

– С вами завяжешь!

– Так что с прикрытием?

– Тебе не понравится.

Пауза. Табак заполнил комнату до краёв — нос, глаза, лёгкие. Сначала противно, потом привыкаешь.

– Два гнезда. Две микроволновки.

Пётр не поверил. Прозвучало как шутка. Он повторил про себя несколько раз: «Два гнезда... две микроволновки... Чкалов, ты гений или сумасшедший? Твою мать...». Губы разъехались в неестественной улыбке. Он ещё надеялся, что это розыгрыш.

– Ты доверил пушку андроиду? Серьёзно?

– Так точно, – Чкалов выпустил длинную струю дыма.

– С какого хрена?

– Петь, у меня кадровый голод. Два увольнения за неделю. Только и слышу: нытьё да сопли. А эта железяка не просит жрать, не требует выходных и не задаёт глупых вопросов. Главное — не сдаёт назад!

– Ладно, верю... Но где гарантии?

– Гарантии... – Чкалов усмехнулся. – Не ссы, проверим на деле!

Рация ожила. Повышенная чувствительность была завязана на единственный канал. Из динамика вырвался клубок помех, фонового шума и чужого хриплого дыхания. Связь держалась недолго, то и дело обрывалась, но запись шла бесперебойно.

– «Трёхсотый» очнулся. – Чкалов поднял рацию к губам. – «Кречет-2» передаёт «Уколу»: переговорщик прибыл. Готов следовать к вам.

Динамик захлебнулся кашлем — хриплым, надрывным, долгим.

– Принял. Встретят, – голос на том конце звучал сипло. – Слышь, «резервист», ценю, что слово сдержал.

– Напоминаю: если заденете гражданских — переговоры прекращаются.

– Не мути воду, сынок. Конец связи.

Чкалов с недовольством положил рацию на стол. Мельком глянул на Петра, отрешённо кивнул, проверил затяжки бронежилета и исправность оптики. Всё в норме. Пора выходить. Действовать по инструкции, но с долей импровизации — как учили.

Покинули командный пункт. Метель встретила их белым шквалом — казалось, этому снегопаду не будет конца. Город мог превратиться в каменную тайгу, где каждый в борьбе за жизнь будет прокладывать и охранять лишь свою тропу.

– Юрьич, держись спокойно. Слушай, что они скажут, – Дмитрий смахнул с лица снежную кашу. – Почаще поворачивай голову, чтобы охватывать обзор. Постарайся вывести как можно больше заложников. В первую очередь баб с детьми. И...

Левая рука Бережного мелко дрогнула. Холодная искра в глазах вдруг пронзила собеседника. Побочка стимулятора медленно, но неотвратимо прорывалась наружу. В горле пересохло, металлический привкус усилился, будто он жевал жвачку с кровью. Зрачки сузились до точек.

– Ты как?

– Более-менее, – шмыгнул Бережной. – А что?

Мороз вцепился в нос и гортань.

– Ты под чем-то?..

– Син-Спарк. Стимулятор, чтобы не уснуть.

Командир спецназа скептически цокнул. Отменять переговорный процесс сейчас — самоубийство.

– Ладно, проехали. Ни пуха...

– ...и ни хрена! – усмехнулся Пётр.