Век Айлин

Дарья Морас

Век Айлин

Глава первая

Тот, кто успел первым

1506 год

Сокол не возвращался.

Он кружил высоко над серыми склонами, то исчезая в облаках, то вновь показываясь между ними чёрной точкой. Внизу, среди выжженной солнцем травы, замерли всадники. Никто не решался заговорить первым.

Шехзаде Мехмед медленно опустил руку в кожаной перчатке.

— Он слышит твой зов? — спросил шехзаде Мехмед.

Главный сокольничий Али-ага приложил два пальца к губам и снова издал протяжный свист. Сокол качнулся в воздухе, но не спустился.

— Слышит, повелитель, — сказал главный сокольничий Али-ага.

— Тогда почему не возвращается? — спросил Мехмед.

Али-ага нахмурился, всматриваясь в небо.

— Бывает, птица чувствует добычу, которую человек ещё не видит, — сказал Али-ага.

— Или нового хозяина? — спросил Мехмед.

Сокольничий бросил быстрый взгляд на шехзаде.

Мехмед улыбался, однако в его глазах не было веселья.

Ему недавно исполнилось восемнадцать лет. Он был младшим из семнадцати сыновей султана Искендера-хана и находился дальше всех от столицы. Его санджак лежал на восточной границе государства, среди холодных гор, беспокойных племён и дорог, по которым чаще проходили разбойники, чем торговые караваны.

Братья посмеивались над ним.

Старший, шехзаде Селим, называл его пастухом. Ахмед говорил, что Мехмед состарится среди камней, так и не увидев золотых ворот столицы. Баязид однажды прислал ему в подарок деревянный трон, сделанный детским мастером.

Мехмед сохранил этот подарок.

Он поставил деревянный трон в своих покоях и иногда садился на него по ночам, когда рядом никого не было.

— Повелитель! — окликнул один из стражников.

По склону поднимался всадник. Конь его тяжело хрипел, изо рта шла пена. На кафтане всадника темнели пятна дорожной грязи, а на правом плече была повязана чёрная лента.

Увидев её, Али-ага опустил голову.

Мехмед не двинулся с места.

— Кто это? — спросил Мехмед.

— Чавуш из столицы. Его пропустили по вашему приказу, — сказал стражник.

Всадник остановился в нескольких шагах, с трудом спрыгнул с коня и опустился на колени.

— Свет государства, опора династии, шехзаде Мехмед… — сказал столичный чавуш.

— Говори без титулов, — приказал Мехмед.

Чавуш поднял побледневшее лицо.

— Султан Искендер-хан скончался, — сказал чавуш.

Над склонами пронёсся порыв ветра.

Мехмед посмотрел на небо. Сокол всё ещё кружил над ними.

— Когда? — спросил Мехмед.

— Пять дней назад. В ночь с четверга на пятницу, — сказал чавуш.

— От чего? — спросил Мехмед.

Чавуш замялся.

— Дворцовые лекари объявили причиной смерти горячку, — сказал чавуш.

— Объявили? — спросил Мехмед.

— Да, повелитель, — ответил чавуш.

— Я спросил не о том, что они объявили. Я спросил, от чего умер мой отец, — сказал Мехмед.

Мужчина опустил голову ещё ниже.

— Этого я не знаю, — ответил чавуш.

Мехмед подошёл к нему.

— Кто отправил тебя? — спросил Мехмед.

Вместо ответа чавуш вытащил из-за пазухи небольшой свёрток, перевязанный тёмной нитью. На восковой печати был изображён сокол с расправленными крыльями.

Мехмед узнал знак.

Он принадлежал Кара Синану-аге, командующему столичными янычарами.

Шехзаде сорвал печать.

Внутри оказалось всего несколько строк:

Государь мёртв. Совет скрывает его смерть. Ближайшие к столице шехзаде уже выступили в путь. Селим находится в Бурсе. Ахмед — в Эдирне. Баязид — в Измите. Мурат — в Манисе.

Если желаешь остаться в живых, не теряй ни часа.

Ворота откроются тому, кто прибудет первым.

Мехмед перечитал письмо дважды.

— Где великий визирь? — спросил Мехмед.

— Во дворце, — ответил чавуш.

— Кому он служит? — спросил Мехмед.

— Пока никому, — ответил чавуш.

— Значит, служит себе, — сказал Мехмед.

Мехмед сложил письмо и спрятал его под кафтан.

— Сколько времени ты провёл в пути? — спросил Мехмед.

— Четыре дня и четыре ночи, — сказал чавуш.

— Менял лошадей? — спросил Мехмед.

— На каждой почтовой станции, — ответил чавуш.

— Кто знает, что ты приехал ко мне? — спросил Мехмед.

— Те, кто помог мне покинуть столицу, — сказал чавуш.

— Имена? — спросил Мехмед.

Чавуш посмотрел на Али-агу и стражников.

— Я должен назвать их только вам, повелитель, — сказал чавуш.

Мехмед кивнул.

— Назовёшь по дороге, — приказал Мехмед.

— По дороге куда? — спросил чавуш.

— В столицу, — ответил Мехмед.

Чавуш растерянно поднял голову.

— Но до неё… — ответил чавуш.

— Я знаю, сколько до неё, — сказал Мехмед.

Али-ага шагнул вперёд.

— Повелитель, даже если мы выступим сейчас, Селим или Баязид доберутся раньше. Их санджаки ближе. У них больше людей, больше золота и… — сказал Али-ага.

— И они уверены, что победят. Это делает их медленными, — сказал Мехмед.

Он повернулся к одному из воинов.

— Скачи во дворец. Прикажи готовить свежих коней. Только лёгкая охрана. Без обозов, повозок и шатров, — приказал Мехмед.

— Сколько человек взять? — спросил стражник.

— Пятьдесят, — ответил Мехмед.

— Пятьдесят? У шехзаде Селима три тысячи воинов, — сказал Али-ага.

— Именно поэтому его заметят на каждой дороге, — сказал Мехмед.

— А если нас перехватят? — спросил Али-ага.

— Тогда пятьдесят человек умрут быстрее трёх тысяч, — сказал Мехмед.

Мехмед снял с руки сокольничью перчатку и бросил её Али-аге.

— Верни птицу, — приказал Мехмед.

— А если она не вернётся? — спросил Али-ага.

Шехзаде посмотрел на чёрную точку в небе.

— Тогда она сделала свой выбор, — сказал Мехмед.

Дильшах-хатун встретила сына у входа в его покои.

Она уже знала.

Прислужницы сняли с неё украшения, а поверх тёмного платья она накинула чёрный плащ. Дильшах была одной из последних женщин султана Искендера. Когда она родила семнадцатого сына, государь уже почти не навещал её. Он отправил мать и ребёнка в дальний дворец, а спустя несколько лет назначил Мехмеду самый отдалённый санджак.

Во дворце говорили, что султан забыл имя своего младшего сына.

Дильшах не забывала ничего.

— Значит, час настал, — сказала Дильшах-хатун.

— Ты не спросишь, отчего умер отец? — спросил Мехмед.

— Мне безразлично, отчего умирают мужчины, которые слишком долго считали себя бессмертными, — сказала Дильшах.

Мехмед остановился перед ней.

— Он был твоим господином, — сказал Мехмед.

— Он был отцом моего сына. Это единственное, за что я ему благодарна, — сказала Дильшах.

Дильшах вошла в покои и приказала слугам закрыть двери.

На столе уже лежала карта государства. Рядом стоял Лала Ферхад-паша — наставник Мехмеда, сопровождавший его с детства. Пожилой мужчина был облачён в дорожный кафтан и держал в руках список почтовых станций.

— Мы потеряли пять дней. Возможно, шесть. Весть могла задержаться, — сказал Лала Ферхад-паша.

— Селим уже в пути, — ответил Мехмед.

Ферхад-паша провёл пальцем по карте.

— Из Бурсы до столицы он доберётся быстрее чем за двое суток. Баязид находится ещё ближе. Ахмед может войти через западные ворота. Мурату придётся пересечь море, но у него собственные корабли, — сказал Ферхад-паша.

— А остальные? — спросила Дильшах.

Ферхад-паша развернул другой лист.

На нём были записаны имена всех сыновей умершего султана:

Шехзаде Селим.

Шехзаде Ахмед.

Шехзаде Баязид.

Шехзаде Мурат.

Шехзаде Коркут.

Шехзаде Орхан.

Шехзаде Махмуд.

Шехзаде Якуб.

Шехзаде Муса.

Шехзаде Сулейман.

Шехзаде Джем.

Шехзаде Касым.

Шехзаде Давуд.

Шехзаде Алаэддин.

Шехзаде Мустафа.

Шехзаде Ибрагим.

И последним стояло имя Мехмеда.

— Коркут собирает войско. Орхан ждёт решения великого визиря. Махмуд и Якуб заключили союз. Муса болен. Сулейман слишком молод и находится под влиянием матери. Джем, Касым и Давуд пока не знают о смерти султана. Алаэддин и Мустафа могут поддержать Селима. Ибрагим попытается договориться с тем, кто займёт столицу, — сказал Ферхад-паша.

— Договориться? У Искендера было семнадцать сыновей, а у этих сыновей родилось больше сотни мальчиков. С кем бы ни договорился Ибрагим, через год он нарушит клятву, — сказала Дильшах.

Мехмед посмотрел на список.

Шестнадцать братьев.

Сто двенадцать племянников, носивших кровь династии. Старшему из них было семнадцать лет, младшему — меньше недели.

Пока был жив султан, их объединяло общее имя.

Теперь это имя превращало каждого из них в претендента.

— Отец знал, что случится после его смерти, — сказал Мехмед.

— Твой отец редко думал о том, что произойдёт после окончания пира. Не говоря уже о том, что произойдёт после окончания его жизни, — сказала Дильшах.

Султан Искендер провёл на престоле тридцать один год. Первые годы он участвовал в походах, принимал послов и заседал в диване. Потом войны стали вести визири, казну — казначеи, а государством управляли те, кто успевал получить подпись султана между двумя ночами в гареме.

С каждым годом женщин во дворце становилось больше.

Черкешенки, гречанки, славянки, венецианки, персиянки, девушки с островов и дальних северных земель. Султан дарил им золото, земли и титулы. Они рожали ему сыновей, а затем боролись за лучшие покои, воспитателей и должности для своих детей.

Искендер не желал выбирать наследника.

Ему нравилось, когда сыновья соперничали за его внимание.

Теперь им предстояло соперничать за право остаться в живых.

— Кара Синан обещает открыть мне ворота, — сказал Мехмед.

Ферхад-паша нахмурился.

— Янычарский ага не раздаёт обещаний бесплатно, — сказал Ферхад-паша.

— Он получит золото, — ответил Мехмед.

— У Селима золота больше, — сказал Ферхад-паша.

— Тогда получит власть, — сказал Мехмед.

— Селим также может дать ему власть, — сказал Ферхад-паша.

Мехмед посмотрел на наставника.

— Но Селим не умеет делиться, — сказал Мехмед.

Дильшах подошла к сыну и поправила ворот его кафтана.

— Слушай меня внимательно. До сегодняшнего дня ты мог называть их братьями. С этой минуты у тебя нет братьев, — приказала Дильшах.

— Они сыновья моего отца, — сказал Мехмед.

— Именно поэтому они опаснее чужих врагов, — сказала Дильшах.

— Среди них есть дети, — сказал Мехмед.

— Среди них есть будущие султаны, — сказала Дильшах.

Мехмед отстранился.

— Я ещё не занял трон, — сказал Мехмед.

— Но уже думаешь, как человек, который боится его потерять, — сказала Дильшах.

Она взяла его лицо обеими руками.

— Ты либо войдёшь в столицу султаном, либо твоя голова будет выставлена над воротами. Третьего пути нет, — произнесла Дильшах.

— А если мне придётся пройти к трону через кровь? — спросил Мехмед.

Дильшах долго смотрела ему в глаза.

— Белый мрамор отмывается легче, чем кажется, — произнесла Дильшах.

Они выступили до заката.

Пятьдесят всадников, один чавуш, Лала Ферхад-паша, Али-ага и сам шехзаде. Мехмед не взял ни музыкантов, ни шатров, ни тяжёлых сундуков. Даже его мать осталась в санджаке.

Перед отъездом Дильшах сказала сыну:

— Я приеду в столицу только тогда, когда меня смогут встретить как мать султана, — твёрдо сказала Дильшах.

— А если меня встретят как мятежника? — спросил Мехмед.

— Тогда я никогда не покину этот дворец, — сказала Дильшах.

В первую ночь они загнали семь лошадей.

На второй день начался дождь. Дороги размыло, копыта вязли в земле. Один из всадников упал в ущелье. Другой сломал руку, но отказался остаться на почтовой станции.

Мехмед спал по часу, сидя у стены караван-сарая или прямо в седле. Чавуш называл имена людей, готовых поддержать его: Кара Синан-ага, хранитель дворцовой печати Халиль-эфенди, начальник арсенала Рашид-бей и главный чёрный евнух Аббас-ага.

— Почему они выбрали меня? — спросил Мехмед.

Чавуш помолчал.

— Потому что остальные уже успели обзавестись врагами, — сказал чавуш.

— А я? — спросил Мехмед.

— Вас никто не знает, — сказал чавуш.

Мехмед усмехнулся.

— Значит, они выбрали пустое место, — сказал Мехмед.

— Пустой сосуд можно наполнить, повелитель, — сказал чавуш.

— Или разбить, — ответил Мехмед.

На третью ночь их настиг новый гонец.

Он появился из темноты без сопровождения и едва держался в седле. На его одежде была кровь.

— Шехзаде Селим мёртв, — сказал гонец Кара Синана.

Ферхад-паша резко поднялся.

— Как? — спросил Ферхад-паша.

— Его отряд остановили у переправы. Стражники показали приказ с печатью покойного султана. Селиму велели ждать на другом берегу, пока во дворце готовят встречу. Ночью на лагерь напали неизвестные, — сказал гонец.

— Неизвестные? — спросил Мехмед.

— Никто не выжил, — ответил гонец.

— А кто тогда сообщил тебе? — спросил Мехмед.

Гонец замер.

— Рыбаки видели пожар, — сказал гонец.

— Рыбаки умеют определять в темноте, чей лагерь горит? — спросил Мехмед.

Мужчина побледнел.

Ферхад-паша положил руку на рукоять сабли.

— Кто послал тебя? — спросил Ферхад-паша.

— Кара Синан-ага, — ответил гонец.

Мехмед подошёл ближе.

— Передай ему: в следующий раз пусть не оскорбляет меня плохо придуманной ложью. Если он убил Селима, я заплачу ему за службу. Но если он желает скрывать от меня правду, я найду другого янычарского агу, — приказал Мехмед.

Гонец поклонился.

— Есть ещё одна весть. Шехзаде Баязид не добрался до столицы. Его нашли мёртвым в охотничьем доме, — сказал гонец.

— От чего он умер? — спросил Мехмед.

— Говорят, от яда, — ответил гонец.

— Кто его отравил? — спросил Мехмед.

— Неизвестно, — ответил гонец.

— Снова неизвестно? — спросил Мехмед.

— Да, повелитель, — ответил гонец.

Мехмед посмотрел на Ферхада-пашу.

— Селима устранили наши союзники? — спросил Мехмед.

— Вероятно, — ответил Ферхад-паша.

— Баязида? — спросил Мехмед.

— Я не отдавал такого приказа, — сказал Ферхад-паша.

— Кара Синан? — спросил Мехмед.

— Он не упоминал об этом в письмах, — сказал Ферхад-паша.

Мехмед перевёл взгляд на гонца.

— А Ахмед? — спросил Мехмед.

— Его корабль вышел из Эдирне. Но до столицы не дошёл. Судно загорелось ночью, — сказал гонец.

Али-ага тихо произнёс:

— Три шехзаде за три дня, — мрачно произнёс Али-ага.

— Один погиб от мечей, другой от яда, третий в огне. Слишком разные смерти для одного приказа, — сказал Мехмед.

— Разве это имеет значение? Каждый из них стоял между вами и троном, — сказал Ферхад-паша.

Мехмед повернулся к нему.

— Значение имеет всё, что происходит без моего ведома, — сказал Мехмед.

В ту ночь он больше не спал.

Кто-то расчищал ему дорогу.

Но Мехмед не знал, друг это или человек, который однажды потребует плату.

На рассвете седьмого дня они увидели столицу.

Купола и минареты поднимались над туманом. В воде пролива отражались первые лучи солнца. Над дворцовыми стенами развевались знамёна династии.

Мехмед остановил коня на возвышенности.

Он видел этот город лишь однажды, когда был ребёнком. Тогда дворец показался ему бесконечным, а отец — огромным и недосягаемым. Султан Искендер сидел на троне, окружённый золотом, визирями и воинами.

Мехмед подошёл к нему и поцеловал край кафтана.

Отец посмотрел на Дильшах и спросил:

— Это чей мальчик? — холодно спросил султан Искендер.

Теперь Искендер лежал мёртвым в одной из дворцовых комнат.

А мальчик возвращался за его троном.

У восточных ворот выстроились янычары.

Их было несколько сотен. Они молчали, держа руки на оружии. Перед ними стоял высокий мужчина в белом головном уборе — Кара Синан-ага.

Мехмед подъехал к нему один.

— Ты обещал открыть ворота, — сказал Мехмед.

— Я обещал открыть их тому, кто прибудет первым, — сказал Кара Синан-ага.

— Я прибыл, — ответил Мехмед.

— Прибыли и другие, — ответил Кара Синан-ага.

Мехмед оглянулся.

Вдали поднималась пыль. К столице двигалось войско.

— Кто? — спросил Мехмед.

— Шехзаде Мурат. Три тысячи всадников. Он будет здесь до полудня, — сказал Кара Синан-ага.

— Тогда у тебя мало времени, чтобы выбрать сторону, — сказал Мехмед.

Кара Синан посмотрел на молодого шехзаде.

— Что ты дашь янычарам? — спросил Кара Синан-ага.

— Жалованье за год, — ответил Мехмед.

— Селим обещал два, — ответил Кара Синан-ага.

— Селим мёртв, — ответил Мехмед.

— Мурат обещает земли, — сказал Кара Синан-ага.

— Земли принадлежат государству, — сказал Мехмед.

— А государство пока не принадлежит тебе, — сказал Кара Синан-ага.

Мехмед наклонился в седле.

— Когда Мурат войдёт в столицу, он первым делом казнит тебя за то, что ты торговался с его братьями, — сказал Мехмед.

Лицо янычарского аги не изменилось.

— А ты? — спросил Кара Синан-ага.

— Я оставлю тебя на должности, — сказал Мехмед.

— Почему я должен верить? — спросил Кара Синан-ага.

— Потому что мне нужен человек, способный убить шехзаде Селима, — сказал Мехмед.

Кара Синан прищурился.

— Я не убивал его, — ответил Кара Синан-ага.

— Тогда мне нужен человек, которого все считают способным это сделать, — сказал Мехмед.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Затем Кара Синан поднял руку.

Створки ворот начали открываться.

— Да хранит государство своего нового повелителя, — сказал Кара Синан-ага.

Мехмед въехал в столицу.

Сначала на улицах было тихо. Жители не знали, кто победил. Торговцы закрывали лавки, женщины уводили детей в дома, мужчины наблюдали из-за ставней.

Но когда всадники приблизились ко дворцу, янычары начали ударять копьями о землю.

— Мехмед! — крикнул один из янычар.

Первый крик прозвучал неуверенно.

— Мехмед-хан! — прокричали янычары.

Его подхватили десятки голосов.

— Мехмед-хан! — прокричали янычары.

— Да здравствует султан Мехмед-хан! — прокричали янычары.

Крики прокатились по площади.

Мехмед не улыбнулся.

До трона оставалось ещё несколько ворот.

Тело султана Искендера лежало в прохладной комнате за резными дверями.

На нём был белый саван. Лицо прикрывали тонкой тканью. В воздухе пахло розовой водой, воском и лекарственными травами.

Мехмед вошёл один.

Он остановился рядом с отцом.

— Ты мог выбрать наследника. Мог оставить нам закон. Мог хотя бы научить нас быть братьями, — сказал Мехмед.

Мёртвый не ответил.

Мехмед приподнял ткань.

Лицо Искендера изменилось. Щёки запали, кожа приобрела сероватый оттенок. На губах виднелась тёмная полоса.

Мехмед взял отца за руку.

Ногти были почти чёрными.

Дверь за спиной скрипнула.

В комнату вошёл главный лекарь.

— Кто позволил тебе войти? — спросил Мехмед.

— Я следил за состоянием султана до последнего вздоха, — сказал главный дворцовый лекарь.

— Ты объявил причиной смерти горячку? — спросил Мехмед.

— У государя был жар, — сказал главный лекарь.

— Почему почернели ногти? — спросил Мехмед.

Лекарь опустил глаза.

— Такое случается после смерти, — сказал главный лекарь.

— Почему на губах следы крови? — спросил Мехмед.

— Государь прикусил язык в агонии, — сказал главный лекарь.

— Что он ел в тот вечер? — спросил Мехмед.

— Баранину, виноград, сладости. Пил шербет, — сказал главный лекарь.

— Кто принёс шербет? — спросил Мехмед.

— Одна из девушек гарема, — сказал главный лекарь.

— Её имя? — спросил Мехмед.

Лекарь замялся.

— Я не знаю, — ответил главный лекарь.

Мехмед накрыл лицо отца.

— Найди её, — приказал Мехмед.

— Повелитель, в гареме сотни женщин, — сказал главный лекарь.

— Значит, допросишь сотни, — приказал Мехмед.

Он направился к двери.

— И ещё, лекарь, — ответил Мехмед.

— Да, повелитель? — спросил главный лекарь.

— Если выяснится, что ты лжёшь, я велю вырвать твой язык до того, как ты успеешь им оправдаться, — сказал Мехмед.

Во второй половине дня диван собрался в полном составе.

Великий визирь Ильяс-паша, хранители печатей, казначеи, судьи и военачальники стояли перед пустым троном. Никто не садился. Никто не говорил громче шёпота.

Снаружи доносился гул.

Войско шехзаде Мурата приблизилось к столице, но ворота перед ним закрыли. Янычары развернули пушки в сторону дороги.

Мехмед вошёл в зал в тёмно-красном кафтане.

Великий визирь поклонился.

— Шехзаде Мехмед, — ответил великий визирь Ильяс-паша.

— Ты обращаешься к человеку, вошедшему во дворец первым, — сказал Мехмед.

— Трон занимает не тот, кто быстрее скачет, а тот, кого признают законным повелителем, — сказал Ильяс-паша.

— Тогда признай, — ответил Мехмед.

Ильяс-паша поднял голову.

— Совет должен обсудить права остальных сыновей султана, — сказал Ильяс-паша.

— Пока вы обсуждаете, Мурат стоит за стенами с войском, — сказал Мехмед.

— Он старше вас, — ответил Ильяс-паша.

— Селим тоже был старше, — сказал Мехмед.

Визирь замолчал.

Мехмед поднялся на возвышение и остановился перед троном. Не сел.

— Мой отец умер семь дней назад. Вы скрывали его смерть, чтобы торговаться с моими братьями. Трое из них погибли по дороге. Четвёртый привёл армию к воротам столицы. К вечеру сюда явится пятый, а через неделю стены окружат остальные, — сказал Мехмед.

Он посмотрел на членов дивана.

— Вы желаете обсудить права каждого? Тогда приготовьте шестнадцать тронов, — сказал Мехмед.

Никто не ответил.

За дверями послышался топот. Кара Синан вошёл в зал и опустился на одно колено.