На лыжах по дрейфующим льдам

Первый канал шириной метров 300 я увидел на 13-й минуте, то есть в 65 километрах от берега. На 120-м километре открылись туманные зубцы гор Врангеля.

Мои записи безрадостные: «Много тонкого льда, вода по курсу, справа чистая вода». И через минуту: «Справа и слева чистая вода. Барашки, плавают льдины, от воды идет пар. Обхода нет». Через 16 минут под самолетом снова нескончаемая полынья: «Насколько вижу, вправо и влево черный нилас. Волны, волны!» Австриевский определил: «Высота волн 80 сантиметров». Это и есть Чукотская прогалина! Прежде чем повернуть на запад, наш командир предложил продвинуться к востоку – посмотреть, не кончаются ли там водные просторы? Об этом непредусмотренном зигзаге я сам хотел попросить, но боялся, что Австриевский не согласится. И хотя справа ничего хорошего мы не обнаружили – полынья только расширилась, настроение было приподнятым. То ли красота льдов пленила, то ли Станислав Михайлович радовал.

Федор заглянул и сказал, что Снегирев спит. Записи Федора были несравненно лаконичнее моих. Там, где я писал: «Поля, сплошь покрытые большими торосами», Федор рисовал треугольник, вставляя в него цифру 8, что означало: торосистость 8 баллов – хаос занимает 80 % площади. Тонкий лед, каналы, кашу из снега и льда – все это он отмечал условными значками: выходит, поднаторел.

– Как идти-то? – спросил я. – Волны видел? Станислав Михайлович говорит – 80 сантиметров.

– Восемьдесят? – не поверил Федор. – А какой внизу ветер?

– С полярной станции передали – 18 метров в секунду. Нормального льда вообще нет. И, главное, две полыньи. А как думаешь, это разные полыньи или они смыкаются к западу?

– Наверное, разные. Ведь между ними 80 километров и старые льды. Я думаю, северные ветры отодвинули лед от Врангеля, а южные сместили лед на север от Чукотки. Ты заметил, – продолжил Федор, – все каналы направлены вдоль пролива. Дрейф стабильный. С востока на запад. Лед перемещается, но поля двигаются с разной скоростью.

Обратный курс 190. Над полыньей неслись 4 минуты. Затем: «По курсу битый лед – плохо». «Вода, каша изо льда – очень плохо». «Большие торосы» и т. д. Только за 20 километров от берега вдруг: «Справа хорошо». За 15 километров: «Справа совсем гладко», «До берега 5 километров – лед хороший». Интересно, что холмы на побережье очень похожи на горы Врангеля. Видны дорога в поселок Мыс Шмидта и несколько домиков чукчей. Когда делали вираж, вновь уходя на север, я разглядел на земле большие сломанные сани.

Третий галс, курс 358.

– Наш пролив – что-то вроде аэродинамической трубы. Здесь область постоянного пониженного давления, и ветры словно затягивает сюда, – объясняет Австриевский, будто оправдываясь за пролив Лонга. – Торосы парусят – вот и носятся льдины.

Станислав Михайлович охотно рассказывает о себе. Он из Воронежа и когда-нибудь вернется в родные края. Кстати и некстати тепло говорит о жене Зое, о дочери-восьмикласснице. Гордится своим значком «Участник СП» и с упоением описывает работу на дрейфующей станции. По отзывам, Австриевский – самоуверенный и наглый. Но у нас ощущение другое – то, что возникло во время знакомства возле гостиницы: он стесняется, в нем какая-то беззащитность.

Последние километры предыдущего галса обнадежили, но снова: «Плохо, плохо, плохо». На 35-м километре один за другим следуют каналы, однако кажется, что справа стало спокойнее. Под нами большой канал, но на востоке он выклинивается. На 70-м километре картина та же, а дальше пошли ровные поля. На 85-м: «Слева лучше». «Лед хороший, слева еще лучше», «Слева хороший лед», «Много воды, но есть обход слева», «Хороший лед, впереди разводье, слева перемычка». На 185-м километре: «Слева виден конец Врангельской полыньи». Все повеселели. Пришел Федор. Наш маршрут прояснился. Думаю, и Федор, и Австриевский, и молоденький голубоглазый штурман, все время сообщавший мне данные о курсе и тоже рисовавший карту ледовой обстановки, и я – все пришли к одному выводу: начинать маршрут надо от брошенных саней на чукотском берегу и идти строго на север. Мы будем правее третьего галса. Где-то в середине пролива, обходя препятствия, будем сдвигаться влево, на третий галс и еще левее, левее и левее.

«Порубаем», – сказал Австриевский. Федор вытащил из кармана пуховки шоколад. Второй пилот достал колбасу, яблочный сок, пирожки. Под самолетом проплыли дома полярной станции мыса Блоссом: большой и несколько маленьких, мачты, метеоплощадка. Австриевский пояснил, что станция работает со второй половины мая. Сюда приезжают три человека на всю навигацию. Я попросил Австриевского пройти к западу, за мыс Блоссом. Станислав Михайлович охотно согласился. Под самолетом был потрясающий мыс Фомы. «Снегирев, Снегирев, смотри!» – закричал я.

К северу от мыса Блоссом лежало необыкновенное лазурное озеро, как пятно масляной синей краски на белом холсте, и сразу за ним 500-метровыми заснеженными скатами сползал в море горный массив, словно плечи гиганта, склонившегося к воде.

Километров 20 мы летели над этой махиной, слева было Восточно-Сибирское море. Я невольно прислушивался – не доносится ли шум торошения, приглядывался – не видно ли, как ворочают нездешние силы миллионнотонные льды. Ничего последовательного, правильного, имеющего хоть какой-то геометрический смысл, внизу не было. Самолет взревел, сделал полукруг и, прибавив скорости, полетел над косой мыса Блоссом, уходящей далеко в море, с высоким черным маяком на краю.

Уже километров 15 мы шли надо льдом, но коса мыса словно бы продолжалась, разделяя сильно торошенные льды справа и серые тонкие льды слева. Следующие 30 километров бурлила каша из снега, льда и воды, затем, словно по мановению волшебной палочки, возникли ровные поля годовалых льдов. В тетрадочке впервые (!) появилось: «Отлично!» Федор заглянул в кабину:

– Здесь и надо идти.

– Решайте. Пройдете пролив за неделю, а последние 50 километров переброшу на вертолете, – предложил улыбающийся Австриевский. – Решайся, Дмитрий Игоревич. Это лучший вариант.

С вертолетом все ясно, тут и думать нечего. Но идти по этим ровненьким полям невозможно, так как дрейф пронесет нас мимо мыса Блоссом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Топонимика морей Советской Арктики. – Л., 1972. – С. 271.

2

Врангель Ф. П. Путешествие по северным берегам Сибири и Ледовитому морю. – [М.]: Изд-во Главсевморпути, 1948. – С. 98.

3

Ныне – мыс Шмидта. – Прим. ред. цитируемого издания.

4

Врангель, 1948. С. 296.

5

Там же. С. 300.

6

Бартлетт Р. Последнее плавание «Карлука». – Л.: Изд-во Главсевморпути, 1936. Здесь и ниже приведены цитаты со стр. 56, 59, 82, 83, 108, 138.

7

Стефанссон пытался объявить остров то английским, то канадским. В более позднее время прослыл другом СССР.

8

ВНИИ продуктов брожения.

9

Запасные части, инструменты и принадлежности.

10

Арктический и антарктический научно-исследовательский институт в Ленинграде.

11

Институт медико-биологических проблем Минздрава СССР.

12

В настоящее время ни Звездного, ни Ушаковского нет.