Летописи Атриума 3: Битва за Феополис

— Именем древних, что он тут делает? — Этот человек вёл войско на наши земли! Почему он в этом зале?

Ателион: Тишина!

Хелеан и Аурелий при всех пожали друг другу руки и обнялись, как братья. Аурелий сам произнёс речь.

Аурелий: Для начала я бы хотел извиниться перед вашей страной за всё, что происходило ранее. Мы были слепы, узурпатор осквернил страну, осквернил все каноны добродетели. Кошмару пора положить конец. Северный Аставир с вами, нам нужна помощь освободить Аставир от власти Клеона.

Ателион: Вы совершили ошибку, возглавив то войско. Но вы здесь, вы просили о мире и поддержке. Вы здесь не по воле Клеона. Так?

Аурелий: Разумеется, нет, ваше величество. Северный Аставир скоро будет в осаде, мы не желаем больше терпеть власть узурпатора. Мы желаем присоединиться к вашему походу как союзники.

Хелеан: Мы все понесли утраты. Лишь вместе мы изменим сложившуюся катастрофу.

Аурелий: Те двое червей из Перста. Они были рады видеть меня без оков, кажется… Личина сенаторов им не к лицу.

Гравиций: Ты не святой… На тебе крови не меньше, чем на мне.

Хелеан: Как и на мне. Здесь нет святых, маршал. Но мы хотим одного — мира между всеми. Мы должны сплотиться.

Аурелий: Ты прав. Ты ведь маршал?

Гравиций: Тот, кто был и при Ут'умбаре, и на севере тоже… Да! Я видел тебя тогда на корабле, но ты не сошёл на берег. Сбежал.

Аурелий: А если бы сошёл? Ты был бы рад?

Ел'Кайн: Довольно. Только с бывшими врагами и заключаются союзы. Если он готов восстать против своих бывших господ, то почему бы и нет. Чем больше знамён будет рядом с нами, тем быстрее буря утихнет. Ясно?!

— Хоть мои дела далеки от дел красного короля, но даже они преследуют меня во снах. Если переживу этот поход, то пусть потом меня судят, если народам Аставира будет угодно.

Хелеан: Слова Сиридия, основателя Пяти Наречий Добродетели. Ты наследник его воли — так будь же им!!!

Ателион: Пророчеств сейчас летает много, и одно из них явилось мне. Я ведь арандурец по крови, и все это знают — наружность не скрыть… Шёпот ветра сказал слово. Тайная вершина отвергла Клеона на своём пороге; думаю, это ваша заслуга, кардинал.

Аурелий: Значит, Юджиро понравился дар… Да, ваше величество.

Гравиций: Император, я не понимаю. Тот паршивый узурпатор пытался просить помощи на западе? У кого?

Ателион: Пытался. Это уже не важно.

Хелеан: Пустили под откос его планы. Славно.

Аурелий: Не радуйся раньше времени, там много кланов. Пусть это и один из сильнейших, но и других там хватает. Неизвестно, куда он ещё мог пойти искать наёмников. Не все самураи чтят кодекс Аямэ и уж тем более не помнят заветов императора Генсая. Свора Клеона даже такое назвала ересью… Но я хранил это знание… Так знайте же… Астравент и Кагай вместе обошли мир, по морю, чтобы составить карту мира. Все народы Равахейма обязаны им за такое дело. Народы света и ветра однажды сотрудничали на равных — не как наёмники, а как друзья, не клинком, а пером. А ныне сборище на Персту не имеет ничего общего ни с Наречиями Сиридия, ни тем более со словом Астравента. Клеон не король и никогда им не был — он узурпатор и тиран. Думаете, народ Аставира счастлив? Тирания и только, уже очень давно…

Хелеан: И наперстные лорды за это заплатят. Не будь я волшебник.

Когда Аурелий говорил, его выражение было наполнено болью. Зал встал и аплодировал. По мере продолжения военного собрания у колдуна Кроуна нашлась пара слов.

Кроун: В незримом мире тоже происходят движения. Этот мир уже имеет три активные высшие силы — древние и могучие духи. Мебиус, Ифриш, который благословил этого кардинала. А теперь и Кастинель, Вечная Матерь. Она пробудилась от тысячелетнего сна на нашей земле и нарекла всех обитателей Туманных островов названными детьми. Это знак и великое чудо: древняя хранительница архипелага, где и было рождено когда-то бессмертие. Мы видели её дар накануне — великий всеобщий сон. На заре времён она сокрушила сущность жертвоприношений, защитила своё дитя. Спасла таких, как мы, войдя в вечность или же в смерть. Она принесла с той стороны дар новой магии.

Ателион: Ещё одно знамение. Надеюсь, не великой жатвы или разрушения мира?

Кроун: Император, при всём уважении, но вы, кажется, не слышали меня. Она не разрушитель, а защитница. Мать! Таких, как мы, особенно — наследников Атоа и тех, кто были до них.

Ателион: В древности была одна империя, пытавшаяся покорить весь Аксор, но я верю вашему слову. Вы избавили Дору от недуга, и ваши силы защитили Ут'умбар.

Кроун: Я знаю, о чём вы. Наместник Дораймон. Вы это имели в виду? Мы бы не допустили тотального разорения.

Ателион: Пусть мёртвые пираты послужат на благо живых. Кардинал, что с вашим войском?

Аурелий: Около пятнадцати тысяч, если ничего не изменилось, пока я здесь. Но северяне Аставира и без того унижались десятилетиями, ещё при Харгарденах. Вера в победу не должна быть основана лишь на слове и войске. Нужно великое волшебное чудо.

Хелеан: Чудо будет, поверь… О да… Ещё как будет… Я покажу тиранам, что такое магия…

Кардинал искренне улыбнулся, глядя на волшебника, и кивнул. Империя готовила полномасштабное вторжение. Легионы Гравиция насчитывали пятьдесят тысяч знамён. Конный легион Ел'Кайна — порядка пятнадцати тысяч всадников. Ещё семь легионов под руководством других командующих насчитывали по десять тысяч. Лик Аурелия всё больше сиял надеждой на свержение узурпатора, пока озвучивались цифры энгайских командующих.

Пиратских судов у Туманных островов около сотни. Восставший легион на тот момент уже двигался вброд по глубинам сверкающего моря, около двадцати тысяч. Другая часть пиратских кораблей находилась у западного пролива Уул'Халипсиса — хотели перекрыть андмарским лордам возможность отступления на юг. Разъясняя об этом, Кроун уверял, что эти хитрые крысы могут попытаться скрыться, а проблемы с южанами совсем ни к чему. Вопрос Андмара для них является важнейшим.

Кастинель узрела своих детей спустя две тысячи лет. Дюкайская небожительница ужаснулась, осознав простую правду: её народ почти померк, а те, что остались, живут в грязи и изгнании. Их назвали нечистью, гнали огнём и мечом. Вечная Матерь восприняла Туманные острова как убежище — на нескольких клочках суши, вдали от больших цивилизаций. Она провозгласила Андмар новым домом, в лице старого; когда-то её народ частично там и жил, после падения архипелага. После сна длиной в эру воспоминания возвращались к ней, и небожительница была в печали от судьбы своего народа, от которого остались крохи на краю мира. Кастинель поклялась вернуть обещанную землю, отомстить захватчикам, посягнувшим на дюкайский народ.

Кроун: Кардинал Аурелий. Надеюсь, между нами в будущем не будет недопониманий? Ваша инквизиция была создана для борьбы с такими колдунами, как я.

Аурелий: Мне всё равно, где будут бродить мёртвые пираты… Главное, чтобы Аставир обрёл свободу от тирании. Надеюсь на ваше понимание, господин Кроун.

Кроун: Без надобности мёртвые не встают из могил, во всяком случае на Туманных островах. Мы такие же, как и Харгардены.

Аурелий: Что вы будете делать после войны?

Кроун: Полагаю, вас поставят над Аставиром как нового короля страны света. А Андмар станет нашей страной — он был обещан нам Вечной Матерью. Почти все представители древних и угасших колдунов родом оттуда. У них тоже отобрали дом, по вине… сами знаете кого…

Аурелий: Пусть так. Белый легион не пойдёт с оружием на вас, а ваша нежить не нападёт на Аставир. Если вы согласны.

Кроун: Не знаю, за кого нас держали многие эпохи… Но восставший легион — это инструмент, а не самовольное войско. У колдунов огня — пламя. У некромантов — бродячие трупы… Если нас уважают, не несут к нам двимеритовые мечи и стрелы, зачем нежити идти к вам?! Не представляю…

Ателион: Ну вот и славно. Надеюсь, между всеми согласие достигнуто.

Также кардинал сообщил, что совет двенадцати из Перста владыки может попытаться сбежать на Андмар, ибо те старейшины и назвали Клеона королём, а также ездили в Андмар неоднократно, обещая золотые горы за поддержку, торговые соглашения, и даже промывали им мозги ересью белого огня.

Кроун: Какая мерзость. То есть из-за слуг того короля, который мучает Аставир, мой народ был изгнан со своей земли?

Аурелий: Насколько я понимаю, да. Я знаю лишь, что они предатели наших древних канонов. Я не имел с ними дел, не знаю об их планах. Видел их раз в год, на Персту, не более. Надеюсь в следующий раз видеть их на костре!

Кроун: Если мы их найдём на Андмаре, то обязательно передадим от вас благодарность и почести.

Гравиций добавил, что так оно, может, будет и лучше: вторжение в оба материка почти одновременно вызовет панику в сердцах врагов. Император в завершение произнёс речь.

Ателион: Идя по стопам Изария III, великого императора, объявившего поход против пиратов, мы совершим не менее великое. Наши дети, а после и их дети будут рассказывать легенду. Историю о трёх символах, объединённых в «Трибунал».

Глава 2 Поход Трибунала

Когда заседание завершилось, Хелеан с Аурелием направились к храму Мебиуса — кардинал хотел увидеть всё, он никогда не был в империи как друг.

Хелеан: Как там обстановка сейчас?

Аурелий: Только об этом и думаю, надеюсь, что не вернусь на разорённый Роншар.

Хелеан: Недолго осталось, я уверен, мы победим. В конце концов, это и мой дом.

Аурелий: Прости меня. Я когда-то предал Акасира и твоего деда, я был там и мог изменить многое, я был молод и наивен, даже труслив…

Хелеан: Я давно простил, хватит. Это всё не важно. Оставь в покое старый корень.

Аурелий: Этот храм хорош. Мебиус так и выглядел? Похож на тебя.

Хелеан: Смотри туда, на мегалит. Провал под его основанием.

Аурелий: Вроде бы.

Хелеан: Вход в гробницу. Секрет, над которым наш дом бился почти тысячу лет. Он придумал это творение и под ним же упокоился. Никто этого не знал — ни здесь, ни на Аставире.

Они вошли в храм Мебиуса. Хелеан предложил сделать то же, что и в аставирских горах Нильтаард. Аурелий положил руку на монолит родословной Харгарденов, волшебное знамение не заставило долго ждать.

«Агантюа. Катарсис. Ксар-Таб'Иррах. Братья нашли друг друга. Семья возвращается домой, вместе».

Оба поняли слова древнего колдуна по-своему, но в положительном повествовании.

Ханна и Лили боялись отпускать своих мужчин в поход, но кардинал был рядом с Хелеаном, когда они прибыли в Ут'умбар. Аурелий сомневался в своём присутствии рядом с ними, боясь гнева и порицания последних Харгарденов, но, как оказалось, всё было не так.

Аурелий: Не вся инквизиция подчинилась Клеону, госпожа Ханна. Поверьте.

Ханна: Если бы мы в это не верили, вас бы тут не было.

Максимус: Не припомню белых мантий в моих капканах. Зато слуг Кастельяна с каждым годом становилось больше.

Аурелий: Потому что вы жили в округе Феополиса… Эбеновые рощи далеко от Роншара. Очевидно, что за вами охотился Кастельян, будь он проклят. Моих людей там не было и быть не могло. Грэй поступил мудро, оградив вас от всего того, что случилось в Синтельгарде.

Хелеан: Мы освободим Аставир. Вместе.

Спустя пять дней приготовлений к походу Мун'Каттар разрывался от скопившихся кораблей. Это была самая большая гавань на севере энгайской империи. Судов было слишком много даже для неё, поэтому корабли стянули к западному побережью.

Хелеан, Максимус, Аурелий и Гравиций ждали флагманское судно, пока войска грузились вдоль побережья. Аурелий и Гравиций решили сразиться, и Хелеан, глядя на обоих, тревожился, как бы они не поубивали друг друга. Аурелий уклонялся от выпадов великана-маршала, хотел нанести один точный удар. После серии движений их дуэль закончилась с клинками обоих у горла — вничью.

Аурелий: Прямо как на Серых холмах, у меня кровь кипела в те мгновения.

Гравиций: Ты не так ужасен, как тот сброд, что приволок к берегам севера.

Аурелий: Эх… Многострадальный север, где бы он ни был… Может, на севере Нильхейма вообще невесть что творится?

Гравиций: По слухам, там даже ярлы не живут. Одни морозные джины, мамонты и ледяные духи.

Аурелий: Хах. Ясно…

Максимус тем временем подбрасывал монетку. Гадал, как скоро они вернутся домой — меньше года или больше.

Хелеан: Какой ещё год? Месяц или два максимум.

Максимус: Это не штурм одной крепости, а война с большей частью Аставира. Дом двух древ облажался в год, когда ты родился… Может, теперь повезёт?

А пока войска грузились, вдали послышался колокольный звон. Войска и командующие обратили внимание на северо-западный горизонт. Оттуда двигался гигантский эбеновый корабль, будоражащий воображение.

Гравиций: «Глашатай». Значит, слухи не лгали… Корабль Изария IV найден.

Аурелий: Это же целая плавучая крепость.

Максимус: Воплощение амбиций… Древних корабелов этой страны. Где Ателион его нашёл?

Гравиций: Не знаю, главное — он вернулся, когда нужен.

Аурелий: Высокие платформы и мосты в этой гавани.

Хелеан: Полагаю, за этим они и нужны.

Гравиций: Да. В имперских свитках говорилось, что тысячу лет назад Мун'Каттар строился специально ради этого судна. И как раз на нём Изарий IV проучил треклятых ярлов. Подпалил как минимум пять гаваней.

Аурелий: Сколько там пушек… Рядов восемь, а то и десять, это больше, чем линейный.

Гравиций: Там ещё и колдовские приблуды должны быть.

Аурелий: Если такие пушки будут стрелять, то пары залпов хватит обрушить ненавистный Перст — вместе с узурпатором и остальными сраными владыками.

Когда эбеновый великан вошёл в Мун'Каттар, то закрыл собой солнце, а с высокой палубы выглянул ухмыляющийся Ел'Кайн.

Ел'Кайн: Прошу на борт, господа! Глашатай хочет произнести речь!

Многотысячная армада на второй день двигалась по океану пустоты. Флагманское судно — с Аурелием, Гравицием и Хелеаном — обсуждало высадку на сушу. Войска кардинала, по его плану, должны были собираться севернее прибрежного города Мельфы, на равнине Тиль. Оттуда он собирался начать штурм северных земель, если всё пойдёт по плану; арбитр Ирикия — его правая рука — выполняет его волю так же, как и кардинал волю Светлейшего. Аурелий, во всяком случае, желал увидеть там своё войско, когда прибудет.

Маршал предупредил: кто поднимет меч на энгайцев, сразу же уронит его навсегда, никто в пылу битвы не будет разбираться, на чьей он стороне.

Кардинал открыл нечто полезное Хелеану. Катакомбы, развалины и подземные проходы у основания горного хребта за Шакайской равниной. Возможно, то место и скрывает чародейские семена.

Аурелий показывал на карте примерное место, но сразу предупреждал об ещё одной напасти, про которую многие забыли. «Аставирский лесной кошмар». Медведь-гигант так и не был убит, он ещё где-то в лесах страны. Гравиций кивнул и одобрил уточнение о напастях, сказал, что будет иметь в виду — терять воинов ещё и из-за монстров было бы нелепо.

Планировалось взять берег, и Аурелий сразу должен был принять командование, устремиться к своему войску. Уверен ли он, что большинство пойдёт за ним? Кардинал обнажил «Слезу Ифриша», закрыл глаза и обронил слезу — тот древний клинок засиял.

Аурелий: Символ чистоты.

Гравиций: Красиво. Даже недалёкого, как меня, бы убедило. Они пойдут. Врагов карай этим оружием.

У Хелеана вновь произошло видение, глаза почернели, и он начал видеть ближайшие предполагаемые события.

Огромное побоище при Феополисе, шагающее кошмарное нечто, хватающее всё подряд. Порождение хватало цепями из собственного туловища воинов империи, аставирских инквизиторов — и красных, и белых, паника и кошмар на поле битвы. Аурелий, сражающийся с монстром-медведем, много павших повсюду. Сотни тысяч убитых и ещё больше погибших от голода и нищеты.

Хелеан: Будущее. Если мы облажаемся, плохо будет всем. Нас много, но мы должны быть готовы.

Аурелий: Мне уже страшно слушать, что там за видения у тебя.

Хелеан: Порождение скверны проявится при битве за Феополис, будь осторожен в лесах, чудовище-медведь всё ещё там.

Гравиций: Наши войска победили?

Хелеан: Я не знаю, я должен поразмышлять. Видения не всегда точны.

Целый день волшебник сидел у борта и осмысливал видение, чтобы понять его значение; пару раз приходили его отец и Аурелий, предлагая воды или ещё чего.

Хелеан: Я понял… Это связано со мной. Мне пока не хватает веры в себя. Мне нужны те семена… Да, вся суть в этом… В видении не было древа, а оно должно быть, да! Точно. Я должен их найти, во что бы то ни стало! Без нового Харай победа будет пирровой, или не будет вовсе.

Максимус: Мы найдём вход в катакомбы, я пометил место, которое показал кардинал.

Хелеан: Надеюсь.

Когда имперская армада уже виднелась на морском горизонте, побережье накрывала паника. Местные и гарнизоны спешно вооружались или бежали. Ближайший город Мельфы готовился к вторжению. А за армадой из тумана показался огромный корабль, от которого слышался колокольный звон. Капитаны на берегу с комом в горле наблюдали.

— Пресвятой Астравент… Что будем делать? — Знаешь, а всё же король еретик. Это он вызвал гнев иноземцев. — Я не шибко понимаю в богах. Древние Фарадона, Астравент, Ифриш. Духи хаоса или наперстные владыки, о которых толкуют святоши из Феополиса. Я в этом не соображаю. Но глядя на это чудовище…

Рукотворный эбеновый бог из легенд Энгая… Я читал об этом… — Где твоя семья? — За морем, конечно же. Я знал, что так и будет. Клеон дважды отправлял поход за море. И вот, пожалуйста, результат.

— К вечеру энгайцы сойдут на берег, что их остановит? — Мы на востоке, а войска короля на западе. Посмотри на армаду энгайцев… — Их там столько, десятки тысяч…

— Валим отсюда, пока есть время. В пекло всё это. Ты со мной?

— Это мудрое решение.

Побережье Мельфов насчитывало пару тысяч знамён и десяток катапульт. После нескольких залпов в направлении кораблей имперские чародеи защитили армаду магическими щитами. А «Глашатай» пошёл на разворот. Капитан давал лево руля, пока пушки не будут смотреть на побережье. Сотня канониров ожидала приказа. Маршалы Ел'Кайн и Гравиций с ухмылкой ожидали.

Ел'Кайн: Сейчас будет фейерверк!!! Советую прикрыть уши. Пли!!!

Глашатай сказал своё слово — грохотом пушек, дымом заволокло обзор. Береговые катапульты и рядом стоящий гарнизон разметало по побережью. Аурелий печально смотрел на то, как умирают и бегут аставирцы. Наблюдавшие Харгардены, Хелеан и Максимус, сказали, что побережье будет взято без лишних жертв.

Аурелий: Они бегут и сдаются. Это не люди Клеона. Подчинённые пешкам Феополиса. Их верность и отвага уже закончились.

Гравиций: Пока хватит, маршал. Прибережём сладкое для башни повелителей.

Ел'Кайн: Хм, ладно… Тогда пора. Отдай приказ о высадке. Берём берег и закрепляем лагерь по всему побережью.

Гравиций: Кардиналу, полагаю, нужно к своему войску.

Аурелий: Я найду себе лошадь, надеюсь, они не все разбежались от такого.

Ел'Кайн: Надеюсь, нам не стоит переживать об ударе с севера?

Аурелий: Мы северяне Аставира, мы не такие хитрые и подлые, как вам кажется, маршал Ел'Кайн… Если мы что-то обещаем, то делаем.

Ел'Кайн: Тогда вперёд. Сойдёте с Накзархом и его знамёнами. Вас прикроют, если полетят стрелы или что-то подобное.

Восточный Аставир, его побережье заполонили имперские легионеры. Харгардены представляли этот момент совсем иначе. Аурелий сразу же пошёл искать коня или лошадь — и нашёл. Умчался на север, по тропам и лесам.

В течение всей ночи энгайцы сходили на берег, уходили дальше и разбивали лагеря. Там же хамелеоны обнаружили несколько лазутчиков — словно отделившись от коры, имперский убийца проткнул врага, едва тот собрался развернуться и бежать в город. Другого взяли живым и привели в лагерь. Тот узнал выживших Харгарденов.

— Вы поклонились иноземцам…

Хелеан: Вы поклонились узурпатору… И?

— Я ничего вам не скажу.

Хелеан: Я ничего у тебя и не спрашивал… Посмотри на всех этих легионеров. Им плевать на болтовню, они здесь, чтобы махать клинками. Но ты можешь уменьшить количество жертв.

— И что я должен сделать? Поцеловать в зад наперстных лордов?

Гравиций: Ваши нелепые традиции меня не интересуют. Сколько в Мельфах знамён? Командиров, провизии? Куда собирался бежать?

— Туда и собирался. Нет здесь никакой армии, пока что… Гарнизона около пяти тысяч, может, больше. Какой-то небольшой кардинал ими командует. А ещё прошёл слух, что король купил услуги мастера Сагири.

Гравиций: Чего? Клан Аноэ? Арандурцы?

— Да, так и есть. И они уже идут к Мельфам. Вас много, но город вы так легко не возьмёте, если они его займут раньше.