Амурные проделки и происшествия

Владимир Гудошник

Амурные проделки и происшествия

Не княжна..

Это всё порассказали мне в разные годы приятели, случайные попутчики, напарники по работе, рыбалкам и прочим неблаговидным делам и проступкам. Но нелегко будет сыскать в этом море грязи нечто более или менее пристойное, чтобы можно было поведать народу.

Вот однажды разговорился мой попутчик; был он в годах уже. Оказалось, что работали мы с ним в автобусном парке Симферополя, но в разное время и раньше не встречались. Ездил он на городских маршрутах, водил автобус. И вот как-то начала «приклеиваться» к нему пассажирка: по вечерам в салоне сидит и не выходит даже на конечной. На вид смазливая, крашеная блондинка, но «лыбится» где надо и не надо, постарше лет на десять нашего «героя», который недавно из больницы — что-то вырезали ему. Ну и запрет на курение, выпивку и поднятие тяжестей. И, соответственно, утеря всех предыдущих половых, простите, связей нашего холостяка. Те «незабудки», что, может, рассчитывали на замужество, кинулись врассыпную: мол, он больной! Остальные за ними вдогонку, ведь «не пьёт, не курит, да и ворочать мешки нельзя!»

Так что была у нашего паренька небольшая проблема, хотя почему небольшая? Здоровье-то хоть и слабое, но наружу просится. Ведь 24 года-то всего исполнилось!

Приглашает его Жанна (уже познакомились, работает она в АТП Симферополя водителем самосвала ГАЗ): «Приходи, — говорит, — после смены ко мне», — и адрес назвала. И ничего, что будет поздно, буду ждать.

Закон подлости действовал и 50 лет назад: уже на пути в гараж отвалился у автобуса кардан. Ну и бросил бы его, вызвал бы техпомощь, так нет — сам полез по льду и снегу под автобус. Но устранил поломку и добрался кое-как; жилище её в Старом городе, а время уже к полуночи подбирается. Открывает, обрадовалась. Не успел толком осмотреться — грохот в двери, врывается мент в форме. Но пошушукались они, ушёл. «Во, — думает наш парень, — засада на засаде, и чего, спрашивается, попёрся?»

А ведь был уже опыт, что опасно поддаваться на прилипчивых подружек. Прицепилась как-то одна, когда в Сочи отдыхал, но повезло — отделался гонореей. Друзья из солнечной Грузии присоветовали: мол, ну и что, как страшненькая, а ты её трахни для счёта! Ну и открыл счёт венерическим заболеваниям.

А ещё раньше, тремя годами, и с насекомыми познакомиться пришлось. На службе в Советской армии, находясь на КПП на лесной дороге, тоже привязалась и тоже блондинка, и также улыбается... Потом, правда, было не до смеху.

Вот ставит на стол хозяюшка здоровенную сковородку с мясом и жареной картошкой, и бутылочку спирта не позабыла. А наш доходяга уже полгода вареной курицей питается и пива даже не пьёт — врачи рекомендуют. Ну и бормочет ей про такие дела.

— Да что ж ты за мужик тогда, если не ешь и не пьёшь? — вопрошает «Офелия».

Она простая, не княжеского роду; не успели толком раздеться, тут же сообщила, что, мол, у её мужа больше...

Но ведь как мы устроены: когда сидим и беседы ведём с друзьями о жизни, то утверждаем, что выпивать надо в меру и желательно дома, так же примерно и с девицами.

Но вот парадокс: стоит только оказаться в ситуации, когда «всё включено» — и уютная комната, и полумрак, и женщина, которая сама тебя выбрала, — как вся мудрость, накопленная на армейских КПП и в сочинских санаториях, испаряется, словно утренний туман над Салгиром. Наш герой, несмотря на свежий шрам от операции и настойчивые советы организма беречь себя, смотрел на Жанну и понимал: инстинкт охотника, даже если он слегка притуплен антибиотиками и страхом перед рецидивом, всё равно берет своё.