Сказки Святой Горки. Родительский совет

Да.

И не подсказывай.

Хотя бы не сразу.

Знаю, дорогие родители, сейчас многие из вас возразят:

— А зачем тогда вообще нужны взрослые, если ребёнку ничего не подсказывать?

Нужны.

Ещё как нужны.

Просто иногда ребёнку нужен взрослый, который знает ответ.

А иногда — взрослый, который умеет его не сказать.

Поверьте, второе гораздо труднее.

Особенно мамам.

Я давно наблюдаю за мамами.

У человеческих мам и у моих лесных мам удивительно много общего.

Они умеют одновременно заметить, что ребёнок голоден, замёрз, устал, куда-то полез, что-то потерял, неправильно застегнул, слишком далеко отошёл и вообще подозрительно давно молчит.

А ещё мамы обладают удивительной способностью заранее знать, чем всё закончится.

— Упадёшь.

— Промочишь ноги.

— Потеряешь.

— Не получится.

— Там ничего нет.

И самое обидное — довольно часто они оказываются правы.

Наверное, именно поэтому мамам так трудно молчать.

Моя мама-белка — не исключение.

В тот день она сидела возле дупла и перебирала орешки.

Один — в кладовую.

Другой — туда же.

Третий…

Тоже в кладовую.

У белок вообще довольно однообразная система хранения продуктов.

А Бельчонок прыгал с ветки на ветку.

Потом спустился.

Потом снова поднялся.

Потом зачем-то обошёл Дуб с другой стороны.

Потом вернулся.

— Мам!

— Что?

— А где Зайка?

— Не знаю.

— Он сказал, что будет возле Камня.

— Значит, возле Камня.

— А его там нет.

— Значит, ушёл.

Бельчонок задумался.

— Куда?

Мама-белка знала.

Она видела Зайку минут десять назад. Он проскакал к монастырской стене, где на тёплой траве сидели голуби.

Ей достаточно было сказать:

— Иди к стене.

Два слова.

И Бельчонок через минуту нашёл бы друга.

Мама уже открыла рот.

И закрыла.

— Не знаю, — сказала она.

Я всё видела.

— Неправда, — тихо сказала я.

Мама-белка вздрогнула.

— Что?

— Знаешь.

— Тише ты!

Она оглянулась на Бельчонка.

Тот ничего не услышал.

— Зачем обманываешь ребёнка? — спросила я.

— Я не обманываю.

— Ты знаешь, где Зайка.

— Знаю.

— А сказала, что не знаешь.

Мама-белка нахмурилась.

— Хорошо. Неправильно сказала. Надо было сказать: «Попробуй найти сам».

— Вот.

— Что — вот?

— Уже лучше.

Она посмотрела на меня.

— Горка, ты сегодня опять решила воспитывать родителей?

— Боже упаси. Мы только во второй главе.

Мама-белка фыркнула.

А Бельчонок тем временем сидел на нижней ветке и размышлял.

— Если его нет возле Камня… — сказал он самому себе, — значит…

Мама-белка напряглась.

Я видела, как ей хочется закончить:

«Значит , он у стены! »

Но она удержалась.

— Значит… — повторил Бельчонок.

Пауза.

Мама посмотрела на меня.

Я — на неё.

— Ну сколько можно думать? — прошептала она.

— Шесть секунд.

— Уже?

— Семь.

— Это долго.

— Для кого?

Она хотела что-то ответить, но тут Бельчонок вскочил.

— Голуби!

— Что голуби?

— Зайка вчера говорил, что хочет спросить у голубей, почему они не падают с крыши, когда спят!

— И?

— Значит, надо искать там, где голуби!

И убежал.

Мама проводила его взглядом.

— А ведь к стене пошёл.

— Представляешь.

— Я же знала.

— Конечно.

— Могла сразу сказать.

— Могла.

Она немного помолчала.

— И что?

— Ничего.

— Горка!

— А что ты хочешь услышать?

— Ну… какую-нибудь мудрость.

— От меня?

— Ты же книгу для родителей пишешь.

— Ах да.

Я подумала.

— Ты сэкономила бы ему минуту.

Мама-белка посмотрела вслед сыну.

— И?

— И лишила бы его маленького открытия.

Она перестала перебирать орехи.

Вот здесь, дорогие родители, я хочу остановиться.

Потому что это одна из самых незаметных вещей, которые происходят между взрослыми и детьми каждый день.

Мы подсказываем.

Из любви.

Из заботы.

Из желания помочь.

Из экономии времени.

Иногда просто потому, что знаем.

Ребёнок собирает конструктор:

— Не туда.

Рисует:

— Сначала надо вот это.

Решает задачу:

— Ты неправильно начал.

Рассказывает:

— Нет, ты хотел сказать…

Ищет:

— Да вот же!

Думает:

— Ну что тут думать?

А потом однажды взрослый удивляется:

— Почему ты сам не можешь решить?

Может быть, потому, что рядом слишком долго находился человек, который решал немного раньше.

Не вместо него целиком.

Нет.

Всего на полшага раньше.

Но каждый раз.

Мама-белка всё ещё сидела возле дупла.

— А если он ошибётся? — спросила она.

— Кто?

— Бельчонок.

— Ошибётся.

Она даже выронила орех.

— Вот так спокойно?!

— А что случилось?

— Ты сказала: «Ошибётся».

— Конечно.

— Почему конечно?

— Потому что он живой.

Мама подняла орех.

— Я бы предпочла, чтобы он ошибался пореже.

— Все мамы предпочли бы.

— Вот именно.

— И желательно только в тех местах, где вы заранее постелили мягкий мох.

Она подозрительно на меня посмотрела.

— Ты смеёшься?

— Немножко.

— А если ошибка серьёзная?

Вот теперь я перестала смеяться.

— Тогда ты мама.

Она молчала.

— Если впереди опасность, — продолжила я, — ты не сидишь на ветке и не наблюдаешь, какое решение примет Бельчонок. Ты хватаешь его за хвост.

— За хвост?!

— Образно.

— Надеюсь.

— Там, где ребёнок ещё не способен оценить опасность, решение принимает взрослый. Там, где ему нужны знания, взрослый объясняет. Там, где необходимы границы, взрослый их устанавливает.

— А где тогда не вмешиваться?

— Там, где цена ошибки — опыт, а не беда.

Мама задумалась.

— Как понять разницу?

— Вот это уже твоя взрослая работа.

Она вздохнула.

— Я так и знала, что всё самое трудное оставят родителям.

— Конечно. Дети заняты. Они растут.

Бельчонок вернулся довольно быстро.

Один.

— Не нашёл? — спросила мама.

— Нашёл.

— А где Зайка?

— Там.

— Почему ты один?

— Мы поссорились.

Мама-белка мгновенно отложила орехи.

Вот теперь началось настоящее испытание.

— Из-за чего?

— Не скажу.

— Он тебя обидел?

— Нет.

— Ты его?

— Не знаю.

— Что случилось?

— Ничего.

Знакомо?

У человеческих детей это «ничего» тоже прекрасно получается.

Особенно когда внутри происходит примерно всё.

Мама-белка пересела ближе.

— Хочешь рассказать?

— Нет.

Пауза.

— Хорошо.

И снова взялась за орехи.

Я удивилась.

Даже я.

— И всё? — тихо спросила я.

— А что?

— Не будешь выяснять?

— Он сказал, что не хочет.

— А вдруг ему нужна помощь?

Мама-белка посмотрела на меня.

И впервые за сегодняшний день улыбнулась.

— Горка, не подглядывай.

Вот ведь.

Быстро учатся эти мамы.

Прошло несколько минут.

Бельчонок сидел рядом.

Молчал.

Мама перебирала орехи.

Один.

Другой.

Третий.

Потом Бельчонок спросил:

— Мам?

— М-м?

— А если друг сделал не так, как ты хотел, он плохой друг?

Мама замерла.

Вот он.

Вопрос.

И я сразу поняла: она знает ответ.

Конечно знает.

Можно было сказать:

«Нет, дружба не означает, что другой всегда поступает так, как ты хочешь».

Очень хороший ответ.

Правильный.

Мудрый.

Взрослый.

Мама-белка посмотрела на сына.

— А ты как думаешь?

Бельчонок нахмурился.

— Не знаю.

— Давай подумаем.

— Вместе?

— Вместе.

Он придвинулся ближе.

— Зайка не захотел играть в мою игру.

— И ты рассердился?

— Да.

— Значит, он плохой?

— Я сначала подумал, что плохой.

— А сейчас?

Бельчонок болтал хвостом.

— Не знаю.

Мама ждала.

Я тоже.

Даже Дуб, кажется, перестал шелестеть.

— Мам…

— Что?

— А я ведь тоже иногда не хочу играть в его игры.

— Бывает.

— И я же не плохой?

— Как ты думаешь?

Бельчонок посмотрел на неё.

Потом вдруг рассмеялся.

— Нет!

— Значит?

Он вскочил.

— Значит, Зайка тоже не плохой!

И помчался обратно.

Мама-белка смотрела ему вслед.

— Ну? — спросила она меня.

— Что — ну?

— Я ничего не сказала.

— Совсем.

— А он понял.

— Представляешь.

— Сам.

В её голосе было столько удивления, будто Бельчонок только что самостоятельно изобрёл орех.

— Знаешь, что самое трудное? — спросила она.

— Что?

— Я всё время знала ответ.

— Конечно.

— И всё время хотелось сказать.

— Конечно.

— А если бы сказала?

Я посмотрела туда, куда убежал Бельчонок.

— Он получил бы твой ответ.

— Он же правильный.

— Правильный.

— Тогда в чём разница?

— Сейчас у него появился свой.

Мама-белка долго молчала.

А потом сказала:

— Это действительно другое.

Да.

Другое.

Дорогие родители, я вовсе не предлагаю вам теперь отвечать на каждый детский вопрос вопросом.

Иначе через пару дней ребёнок спросит:

— Мам, где мои носки?

А вы загадочно произнесёте:

— А ты как думаешь?

И никакой сказкотерапией это уже не объяснить.

Иногда носки — это просто носки.

Иногда ребёнку нужна информация.

Иногда — объяснение.

Иногда он спрашивает именно потому, что доверяет вашему опыту.

Отвечайте.

Рассказывайте.

Учите.

Делитесь тем, что знаете.

Но прежде чем дать ответ на вопрос, который касается его чувств, отношений, выбора, понимания себя, попробуйте иногда задержаться на несколько секунд.

В анализе наших сказок такие вопросы названы не проверкой памяти, а способом помочь ребёнку войти во внутренний диалог, сопоставить себя с героем и перенести пережитое в сказке в собственную жизнь.

Может быть, вместо:

— Вот как правильно,

спросить:

— А ты как думаешь?

Вместо:

— Ты обиделся потому, что…

— Что ты сейчас почувствовал?

Вместо:

— Тебе надо помириться.

— Как ты думаешь, что можно сделать?

Вместо:

— Не бойся, здесь нечего бояться.

— Как тебе кажется, чего сейчас боится твой Зайка?

Через героя ребёнку иногда легче рассказать то, что трудно сказать от собственного имени. В анализе сказок именно такой безопасный разговор через персонажа предлагается как способ дать ребёнку возможность проговорить переживание без прямого давления.

И ещё кое-что.

Не подглядывать — значит уважать тайну роста .

Не всякую мысль ребёнок обязан немедленно показать взрослому.

Не каждое чувство способен сразу назвать.

Не всякий вопрос требует ответа сегодня.

Иногда он скажет:

— Не знаю.

И это не пустота.

Возможно, именно в эту минуту внутри него начинается поиск.

Не торопитесь заполнять его своими словами.

Помните Камень-Молчальник?

Вот кто никогда не страдает от необходимости вставить последнее слово.

Наверное, поэтому возле него так хорошо думается.

О чём сегодня рассказала мама-белка

Родительский ответ может быть совершенно правильным.

Но правильный ответ взрослого и собственное открытие ребёнка — не одно и то же.

Бельчонок с самого начала наших сказок был Ищущим героем: он задавал вопросы, пытался понять невидимое, искал и постепенно приходил к собственному пониманию. Именно возможность идти за ним, а не получать готовые ответы, позволяет маленькому читателю безопасно проживать свой внутренний поиск.

Поэтому иногда родительская мудрость заключается не в том, чтобы знать ответ.

А в том, чтобы понять:

сейчас мой ответ нужен — или сейчас нужно моё присутствие ?

Это разные вещи.

Попробуйте не подглядывать

Сегодня поймайте один момент, когда вам очень захочется немедленно подсказать ребёнку.

Всего один.

Если ситуация безопасна — подождите несколько секунд.

Не проверяйте.

Не торопите.

Не заканчивайте мысль.

А потом спросите:

— А ты как думаешь ?

Если ребёнок ответит:

— Не знаю,

не пугайтесь.

Скажите:

— Хорошо. Давай подумаем .

И побудьте рядом.

Не экзаменатором.

Не подсказчиком.

А человеком, с которым можно искать.

Вопрос Святой Горки

А теперь мой вопрос взрослым.

Только не подглядывайте друг у друга ответы.

Что для вас труднее : позволить ребёнку ошибиться — или обнаружить , что он способен найти решение без вас ?

Не спешите отвечать.

Мама-белка тоже не сразу ответила.

А вечером, укладывая Бельчонка в дупле, она вдруг спросила:

— Сынок?

— М-м-м?

— А если однажды ты задашь мне вопрос, а я не буду знать ответа?

Бельчонок подумал.

— Тогда спросим у Дуба.

— А если и он не знает?

— У Камня.

— Камень вообще не отвечает.

— Вот и хорошо.

— Почему?

Бельчонок уже почти спал.

— Значит… сами придумаем.

Мама улыбнулась и укрыла его хвостиком.

А потом тихо сказала мне:

— Знаешь, Горка… кажется, я поняла.

— Что?

— Иногда самое трудное — не когда мама не знает ответа.

— А когда?

Она посмотрела на спящего сына.

— Когда знает. И всё-таки ждёт.

Вот это, дорогие родители, и есть наш второй совет.

Не подглядывай .

У вашего ребёнка впереди целая жизнь.

Пусть хотя бы некоторые ответы в ней будут его собственными.

Третий совет. Особый подход

Совет мамы - зайчихи

Успокойся.

Да.

И прежде чем вы возмутитесь, дорогие родители, сразу уточню:

это я сейчас не ребёнку.

Это — вам.

Потому что иногда ребёнку страшно.

А иногда ребёнку страшно, и рядом ещё очень страшно его маме.

Вот тогда страх почему-то становится гораздо больше.

Я это однажды видела.

И, признаться, сама испугалась.

Хотя мне, Святой Горке, пугаться вроде бы не положено.

Но попробуйте сохранить философское спокойствие, когда маленький Зайка запутался в крыжовнике, колючие ветви держат его со всех сторон, он мечется, мама-зайчиха уже почти не дышит, папа-заяц не знает, с какой стороны подступиться, а остальные стоят вокруг и дают советы.

Последнее, кстати, особенно помогает.

— Не дёргайся!

— Осторожно!

— Назад!

— Нет, вперёд!

— Лапку подними!

— Другую!

— Я же сказал — другую!

Зайка дёрнулся ещё сильнее.

Колючки вцепились в шерстку.

— Мамочка!

У мамы-зайчихи душа тут же убежала в пятки.

У папы, думаю, следом.

И у меня тоже где-то неподалёку оказалась.

А знаете, что самое неприятное?

Чем больше взрослые хотели помочь, тем хуже становилось.

Потому что Милый Зайка был новосёлом.

Он ещё не знал всех моих дорожек.

Не знал, где можно спокойно пройти, а где кусты растут так тесно, что даже Бельчонок туда не суётся.

Хотя Бельчонок, конечно, утверждает, что суётся везде.

Это неправда.

В крыжовник он не суётся.

Один раз попробовал.

Хватило.

А Милый Зайка не знал.

Он увидел хорошую тропинку.

Потом ещё одну.

Потом ему показалось, что за кустом можно пройти быстрее.

А за кустом оказался другой куст.

Потом третий.

И вот уже длинные колючие ветви держали его за шерстку, за бок, за заднюю лапку, а одна особенно нахальная колючка уцепилась почти за самое ухо.

— Не трогайся! — закричала мама.

Зайка замер.

Потом увидел, что мама бежит к нему.

И почему-то испугался ещё сильнее.

— Мамочка, я не могу!

— Сейчас! Сейчас я тебя вытащу!

Она схватилась за ветку.

— Подождите, — сказал кто-то совсем спокойно.

Это был монах.

Он шёл по дорожке и остановился рядом.

— Подождите, матушка.

— Как подождите?! — мама-зайчиха почти плакала. — Он запутался!

— Вижу.

— Ему больно!

— Вижу.

— Надо его вытаскивать!

— Надо.

— Тогда почему вы говорите ждать?

Монах посмотрел на Милого Зайку.

Тот дрожал.

— Потому что сейчас он не слышит нас.

Мама-зайчиха тоже посмотрела на сына.

— Как не слышит? Я же с ним разговариваю!

— Вы разговариваете. А он сейчас слышит только свой страх.

Вот тут все почему-то замолчали.

Даже советчики.

А это, поверьте, редкое явление.

Монах присел неподалёку от куста.

Не слишком близко.

И не полез к Зайке руками.

Просто сел.

— Зайка, — сказал он.

Тот всхлипнул.

— Я здесь.

Зайка посмотрел на него.

— Не дёргайся пока.

— Я не могу…

— Можешь.

— Колется.

— Знаю.

— Я запутался.

— Знаю.

— Я не выберусь.

Монах покачал головой.

— Сейчас тебе кажется, что не выберешься.

Зайка снова всхлипнул.

— А что делать?

— Пока ничего.

Мама-зайчиха не выдержала.

— Как это ничего?!

Монах поднял на неё глаза.

— Сначала нужно, чтобы он снова смог нас слышать.

Она замерла.

— А потом?

— Потом будем помогать.

— Но ему уже нужна помощь!

— Нужна.

— Так помогите!

Он улыбнулся.

— Мы уже помогаем.

Мама-зайчиха явно была не согласна.

Я её понимала.

Если твой ребёнок сидит в колючем кусте, очень трудно поверить, что спокойный голос тоже может быть помощью.

Хочется действовать.

Хочется немедленно убрать ветки.

Хочется сделать хоть что-нибудь.

Потому что бездействовать страшно.

Только монах и не бездействовал.

Он просто начал не с куста.

А с Зайки.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Милый Зайка посмотрел.

— Вот так.

Пауза.

— Хорошо.

Зайка дышал часто-часто.

— А теперь медленно вдохни.

— Не могу.

— Тогда просто выдохни.

Зайка выдохнул.

— Ещё раз.

Снова.

— Вот.

Мама-зайчиха стояла рядом и тоже почему-то начала дышать медленнее.