Пятая платформа

Лес по левую сторону отступил, оголяя черное, будто покрытое пеплом поле с торчащими зонтиками высоких сухих растений. Прямо за полем кривым пунктиром тянулись обломки забора, из-за которого выглядывали старенькие двухэтажные домишки с покатыми крышами и темными пустыми окнами. Вдалеке виднелась полукруглая площадь, на которой, между обшарпанным домом культуры и кирпичным павильоном с вывеской «Продукты», застыл старый покосившийся автобус. От площади, сквозь кусты сирени, вела дорожка — прямо на платформу. Покусанный ржавчиной указатель гласил «Мшаги».

А еще здесь были жители, стоящие тут и там без движения, будто декорации. Женщины в простой сельской одежде, мужчины в куртках и ватниках, дети с игрушками и в шортах. Все — спиной к железной дороге, и как бы не ехала автомотриса, лиц было не разглядеть.

Тимофей вздрогнул от стука в дверь. Обернувшись, увидел за стеклом испуганную Ульяну.

- Всё хорошо, - сказал он через плечо. - Сядь на место.

- Хорошо? - эхом, с недоверием, повторила девушка.

- Да, так и должно быть. Я предупреждал, - Тимофей повернулся к ней. - Пока ты внутри, тебе нечего не угрожает!

Это было не совсем правдой, но сейчас ей действительно ничего не угрожало.

Странный поселок остался позади, вновь потянулся лес, темный и гнилой. В наступившей тишине было слышно, как среди кривых, поросших мхом деревьев гуляет искаженное скрипучее эхо.

Так они ехали почти час, окруженные бесконечным, не меняющимся пейзажем. Мерное покачивание Ходока успокаивало, убаюкивало, и Тимофей чуть не задремал, как вдруг заметил впереди разъезд с одиноким старым семафором. Он скинул скорость, а потом и вовсе затормозил возле небольшого домика дорожного смотрителя.

Отсюда в разные стороны уходило две дороги. Левую перекрывал семафор, выставив поперек выцветшую пластину с надписью «СТОЙ!», правая ветка оставалась свободной.

- Мы приехали? - раздался голос Ульяны.

Девушка вышла на смотровую площадку и с любопытством смотрела вперед, опершись руками о поручни.

Вышел из кабины и Тимофей, вдыхая густой лесной воздух.

- Нет, не приехали, - покачал он головой. - Надо решить куда ехать дальше.

- Там закрыто, - девушка указала на семафор слева. - Значит, нам на право.

Тимофей усмехнулся.

Было бы всё так просто.

Правый путь ему не нравился.

Он повернулся к домику. Квадратная кирпичная сторожка с двумя окнами и дверью. На ребристой шиферной крыше — мелкие ветки и старый мох, возле крыльца — видавшая виды лопата с потемневшей ручкой.

И чернота внутри дома. Не темнота, не сумрак, а густая чернота, словно сторожку до самой крыши залили мазутом. Только отчего-то Тимофею казалось, что субстанция эта — не материальна, а являет собой раскрытую дыру в бесконечное ничто.

Он вновь перевел взгляд на дороги. Внешне одинаковые - высокая, проросшая сквозь гравий и пыльные шпалы трава, колючий бурьян по сторонам, серебристые рельсы, уходящие за поворот.

- Что скажешь? - пробормотал под нос Тимофей, обращаясь к Ходоку. - Куда ехать?

Автомотриса молчала, предоставляя выбор машинисту.

- А если мы не знаем куда ехать, то есть ли разница? - спросила Ульяна. - Мы ведь всё равно приедем куда нужно? Я ведь заплатила.

Тимофей покачал головой:

- Разницы, может, и нет, но только по одним дорогам ездить можно, а по другим — нет. Главное, не ошибиться.

- А как тут можно выбрать? - удивленно спросила девушка.

- В этом и вопрос.

Тимофей вернулся в кабину и встал за пульт. Побарабанил пальцами по рукояти перевода стрелок.

Действительно, как тут выбрать?

Правая дорога ему не нравилась. Без объяснений, без причин — просто не нравилась.

- Ладно, - выдохнул он, и послал Ходока налево.

Автомотриса покатилась прямо на сигнал семафора. В последний момент крыло указателя упало вниз, пропуская машину. Мимо окна проплыла надпись «Путь открыт!».

Тимофей посчитал это хорошим знаком.

Лес закончился неожиданно, будто его обрезали ножом. Вынырнув из тени, Ходок оказался на просторе, залитый малиновым закатным светом.

Ахнула Ульяна, довольно поднял брови Тимофей.

Дорога бежала вдоль песчаного берега океана, серебристого и спокойного. От горизонта, за который расплавленной каплей опускалось багровое солнце, стрелкой огромного компаса тянулась алая полоса, играя бликами на волнах. Ветер принес запах соли и водорослей, сквозь шум мотора проник шум прибоя.

- Это где у нас такое? - воскликнула Ульяна восхищенно.

- Не уверен, что это «у нас». Но красиво.

- Очень! А мы точно не может остановиться? - девушка хитро посмотрела на Тимофея. - Хотя бы ножки намочить!

- Увы, не можем. И проверять я не буду...

Он вдруг замолк на полуслове, увидев нечто в зеркале заднего вида.

Из леса на берег вытекал густой серый туман, вскидываясь вверх под дуновением ветра, но упорно следуя по рельсам. Казалось, что в его глубине двигалось что-то живое, свивающееся в тонкие многослойные кольца. Он походил на жирную пиявку, выползающую из бутылочного горлышка, и эта аналогия не нравилась Тимофею.

Тем более, он знал что это такое. И знал, как обманчива его медлительность.

Он увеличил скорость и Ходок начал набирать ход.

Дорога сделала поворот, уводя от океана. Промелькнули зеленые, будто изумрудные, скалы, и автомотриса нырнула в туннель, отчего воздух резко ударил по ушам. Под аккомпанемент грохота стальных колес, многократно усиленного каменными сводами, Ходок понесся по черной трубе.

Тимофей готов был поклясться, что в отблесках фонарей видел большое лицо, смотрящее на них сквозь стену, будто человек на рыбку в аквариуме.

Впереди забрезжил свет, и они вылетели в рыжую пастораль осеннего леса. Капли легкого дождя зазмеились по стеклу, и Тимофей включил дворники, сбрасывая скорость.

И понял — здесь.

Платформа выглядела уютной — в дрожащих лужах плавали желтые и красные листья, около небольшого аккуратного навеса сгибались под тяжестью ягод кусты рябины. Дальше виднелось несколько ухоженных домиков и высокая деревянная арка с не читаемой надписью.

Ходок подкатился к платформе практически бесшумно, остановившись ровно по центру.

Ульяна уже стояла на смотровой площадке и с любопытством рассматривала новое место. Должно быть, поездка ей нравилась, и девушка ожидала новых впечатлений.

Тимофей отключил двигатель, вышел на улицу. Сказал:

- Это твоя станция.

Ульяна вздрогнула, спала с лица. Повернулась к Тимофею, спросила напряженно:

- Моя?

- Да.

Девушка вновь посмотрела на платформу, на домики. В ее глазах читались тревога и недоверие.

- Я всё по другому представляла... Что теперь?

- Теперь ты пойдешь дальше, а я останусь здесь и буду тебя ждать.

- Ждать? — отчего-то невесело усмехнулась девушка. — А если я не вернусь?

- Значит, придется уехать без тебя, - Тимофей постарался произнести это без угрозы, но Ульяна нахмурилась.

- И сколько у меня времени?

- Девять часов. Не спрашивай, не знаю почему так. Через девять часов ты почувствуешь, что пора возвращаться. Но если решишь остаться, я уеду один. И уже не смогу за тобой вернуться.

Девушка машинально бросила взгляд на свои маленькие наручные часы, спросила с сомнением:

- И ты все эти девять часов будешь сидеть здесь?

- Да. Мне нельзя сходить с платформы.

Ульяна кивнула. Прозрачные капли скатились с ее волос на лицо, но она будто не заметила их. Сделала несколько шагов к спуску, остановилась, спросила через плечо:

- А что… Там?

Тимофей виновато развел руками.

- Я не знаю. Это твоя остановка.

Когда девушка скрылась за кустами рябины, он полной грудью вдохнул сырой воздух и вернулся в кабину. Вытащил из шкафчика старый механический таймер и несколько раз провернул ключ, слушая, как сжимается пружина. Поставил устройство на панель, слушая мерное тиканье.

Он до сих пор не мог привыкнуть к Дороге, не мог безусловно принять ее законы. Размышляя о природе столь загадочной структуры, строил теории, выдумывал версии. Беседовал с отцом, с дядей Лешей, с учеными, которых время от времени подвозил. Но понял одно — никто ничего толком не знает. Есть Дорога, ведущая одновременно во все направления, есть Ходок, способный находить платформы, есть пассажиры, которые всегда что-то ищут. Есть машинист, связывающий всё это воедино.

И есть таймер, отмеряющий за час девять отведенных пассажиру часов.

Достав из рюкзака термос, бутерброды и книгу в потрепанной обложке, Тимофей устроился в кресле. Потягивая сладкий чай, попытался погрузиться в историю странствующего рыцаря, но мыслями возвращался к Ульяне, к тому, что именно привело ее сюда. Она говорила про мужа — пропавшего или погибшего? В любом случае, причина поездки, видимо, трагичная. А значит, при возвращении нужно быть внимательным.

Ему вдруг стало жаль девушку. Она казалась хорошей, а неправильно, когда у хороших людей случается что-то плохое.