Красная лента

Ева Ос

Красная лента

Глава 1. ПРИБЫТИЕ

Осторожно спускаясь с последней ступеньки поезда, поёжилась от промозглого ветра и перехватила чемодан поудобнее. Стараясь не обращать внимания на суету вокруг, я направилась к зданию вокзала. Серая постройка выглядела так, будто её возводили ещё до войны, а потом просто о ней забыли. Вполне возможно, что так и было. Над главным входом висели старые механические часы — массивные, с потускневшим циферблатом. Посмотрев на них и сверив время, я вошла в здание. Внутри было на удивление пусто — только пара сонных пассажиров и уставшая уборщица.

Пройдя через здание вокзала, я вышла на улицу. Город, в который я прибыла, был местной достопримечательностью.

Он был окружён высокой каменной стеной и пользовался популярностью у туристов, приезжавших сюда из разных стран. По факту в нём не было ничего особенного. Просто старинный город с маленькими улочками и старинными домами. Единственное, что бросалось в глаза, — это стена. Высокая каменная стена с вышками и колючей проволокой.

Мы, люди, и не подозревали, что живём бок о бок с оборотнями. Они были скрытными и избегали контактов. Но лет сто назад о них всё же узнали. Правительство решило, что они угроза, — и началась война. Но исход войны стал очевиден: оборотни были быстрее, сильнее, больше, с невероятной регенерацией и с ещё более невероятными когтями и клыками, что были острее любого лезвия. Однако оборотням не нужна была власть — им вообще не нужно было ничего людского. Они хотели только свою территорию, где могли бы жить спокойно, вдали от людей. Уничтожение цивилизации их не интересовало. У них было только одно условие: никто из людей не должен нарушать их границы.

Эта стена служила преградой скорее для людей, нежели защитой от оборотней. Между стеной и границей их территорий было всего с полкилометра — ровное поле, а дальше начинался лес. Этот город стал особенным из-за равнины, которая простиралась до самого леса. На стене построили смотровую площадку, там стояли монетные бинокли, и каждый желающий мог в них посмотреть. Понятно, что за деньги. Как говорится, хочешь смотреть — плати. Но это народ не останавливало, а наоборот — очереди к ним начинались ещё у лестницы. Территория оборотней начиналась вместе с лесом, границы её были отмечены вбитыми в землю столбами с красной лентой. Из-за густых деревьев увидеть и разглядеть что-то было невозможно, однако находились люди, которые утверждали, что видели там оборотней. Но всё это, конечно же, было враньё. Однако слухи расползлись по округе, а после и вовсе приобрели масштабы, сделав этот город одной из достопримечательностей для туристов.

На самом же деле оборотни не выходили на контакт с людьми, и их уже не видели много лет. Последний контакт с ними был у правительства — эта встреча состоялась примерно шесть лет назад, когда на территорию оборотней смогла зайти делегация из пяти человек — конечно же по согласованию — и вернуться оттуда спустя несколько часов. И пусть та встреча носила гриф «секретно», люди строили догадки, а СМИ только подогревали их интерес. Были и предположения, что оборотней и вовсе нет. Находились смельчаки, которые решили пробраться на территорию и зафиксировать всё самостоятельно. Никто из них так и не вернулся обратно. Были случаи и среди браконьеров, что хотели устроить незаконную охоту в тех лесах: на утро тела тех браконьеров находили у границы. И чтобы не плодить такие примеры, правительство построило стену.

Хотя, как по мне, это всё нецелесообразная трата бюджета. Стена окружала только город. Граница с территорией оборотней была всего с полкилометра отсюда — ровное поле, а дальше начинался лес, но никаких заграждений на их территории не было. Оборотням не нужна ни стена, ни колючая проволока — они и так прекрасно знают свои границы. Но для особо «умных» людей вбиты в землю столбы с красной лентой. А если выйти за город и пройти к границе, то можно наткнуться на колючую проволоку — это уже для особо настойчивых смельчаков. Заграждение там шло в несколько рядов, но отчаянные всё равно пробирались через него, — правда, такие случаи фиксировались реже. И, по моему мнению, о многих из них и вовсе умалчивали. Так что в этой стене не было необходимости, на мой взгляд, но должна признаться: туристы её полюбили.

Я прошла по узкой улочке вдоль домов и вышла на торговую площадь. Тут всё было завалено сувенирами. Я подошла и взяла один из них — плюшевого волка, больше похожего на Волка из известного детского мультика, чем на оборотня.

У оборотней было четыре известные людям формы. Первая — зверь. Вторая — боевая, нечто среднее между зверем и монстром. Третья, как говорят, самая распространённая для оборотней, — ближе к человеческой, только уши и хвост, возможно, ещё и когти. И последняя — человеческая, которую оборотни отвергали, как говорил наш профессор в универе. Изучение оборотней входило в общую программу и было обязательным для всех. Нам говорили, что они живут стаями, что стая — это не просто семья, это связь. Уж и не знаю, так это или нет. Ведь как можно изучать то, во что до конца не веришь?

И я относилась к этой программе скептически: если их никто не видел, как можно это утверждать? А ещё мне всегда было интересно: если у них есть и человеческая форма, то что мешает им ходить среди нас? Ведь как проверить — оборотень перед тобой или нет? Анализ крови мог бы показать, но, согласитесь, не будешь же ты тащить каждого встречного в лабораторию, чтобы его там разобрали на анализы и вынесли вердикт.

Я положила игрушку на место, достала телефон и просмотрела сообщения. Мне нужно было попасть в отель, судя по карте, — он был в противоположной стороне. Я вздохнула: я опять задумалась и не сверила маршрут. Хотела бы я взять такси, но нужно было экономить. Командировочные были ограничены. Можно было бы и потратить свои, но опять же — это нецелесообразная трата кровно нажитых средств. Такси тут было не так много, а цены для любителей комфорта зашкаливали.

Меня направил сюда в командировку наш институт. Он располагался в средней части страны. Мы занимались прикладной биологией: агрономией, почвоведением, изучением флоры в экстремальных и изолированных экосистемах. В основном — устойчивость растений к антропогенному стрессу и мутационные изменения под влиянием длительной изоляции. Звучит скучновато, если честно. Но на деле это означало, что мы постоянно таскались по заповедникам, болотам и заброшенным станциям вроде той, куда меня сейчас занесло. У института было множество филиалов и станций. Одна из них располагалась здесь. Ну, не совсем в городе, конечно, а в заповеднике на границе с территорией оборотней. Но и назвать станцией маленькую бытовку, небольшой ангар и корявую вышку, которую не пощадило время… В любом случае, станция так станция, на которой уже много лет никто не работал. Наше руководство хотело возобновить работы, и для этого мне, как члену комиссии и специалисту, необходимо было приехать на место и дать полную оценку. Я знала, что оборудование, если оно там и есть, вряд ли работает, а всё остальное… нужно было проверить. Я не должна была ехать одна. Но все почему-то решили, что у них работы больше, чем у меня, и я сама справлюсь. На территорию заповедника просто так не попасть — мне уже оформили пропуск и выделили егеря.

Ориентировочно командировка займёт неделю. Я сама поставила такие сроки. И не потому, что собираюсь всю неделю изучать грязь и ржавчину — где? В бытовке на два стула? А потому что давно не была в отпуске. Если они решили эксплуатировать меня и заставили делать работу всей комиссии, то и я без зазрения совести могу позволить себе несколько дней без напряга и вдали от «любимого» начальства.

Кое-как разобравшись с маршрутом, я добралась до отеля. «Отель» — громко сказано. Обычная гостиница в два этажа старого дома, с обшарпанной вывеской и скрипучей лестницей.

Я пришла как раз вовремя — стоило войти внутрь, как начался дождь. Что ж, это было ожидаемо. Небо было серым, ветер холодным, а влажность ощущалась каждой клеткой. На ресепшене никого не было, да и в самом «отеле» было немноголюдно. Хотя чему тут удивляться? На мне явно сэкономили, когда подбирали временную обитель… Я посмотрела по сторонам… да, обитель пыльных кроликов и пауков.

Но долго любоваться ими мне не дали. Из-за крохотной двери в углу, которую я не заметила из-за старинного покосившегося шкафа, просочилось нечто. И мне бы в пору испугаться и закричать, но тут «нечто» сняло тёмный капюшон, отложило в сторону тяпку и грабли и преобразилось в пышногрудую женщину средних лет. Увидев меня, она расплылась в улыбке — ну да, наверное, я первый и единственный постоялец.

— Вам комнату?

Я бы и хотела сказать, что нет. Что комната мне не нужна. Но какой у меня выбор? На улице льёт дождь, и я уже изрядно устала таскать чемодан.

— У меня бронь, — пришлось мне сознаться.

Долго на ресепшене меня не мучали. Всё заранее было готово. Единственное, предупредили, что завтрак ровно в семь утра и, если мне что-то надо, могу приобрести за отдельную плату. Мне, конечно, нужно было, но не то, что она могла предложить. Вряд ли она за отдельную плату согласится позвонить моему начальству и высказать всё, что я думаю про её отель. Ещё мне нужно было в отпуск, желательно в тёплые страны, но и это я могу сделать без посредников — ну, хотя бы не через неё. А ничего другого мне и не нужно было.

Так что номер, то есть комнату, ну или… комнатку, мне выделили быстро. Она оказалась маленькой, с окном во двор. Что порадовало — так это чистая кровать и горячая батарея. Обычно батареи отключают, аргументируя тем, что тепло. А то, что то холодные ветра, то проливной дождь идёт, — никого не волнует. Так что хоть этим я была довольна.

Я бросила чемодан у двери, села на подоконник и просто смотрела в окно. Серое небо, мокрые крыши, где-то внизу снуют редкие прохожие — сплошные купола зонтов. Мне бы хотелось выключить голову хоть на час, а может, и больше. Дорога меня сильно измотала.

Я не стала долго засиживаться. Проверила телефон, приняла душ и легла спать. Завтра будет тяжёлый день, и я это прекрасно знала.

Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво долбил в дверь. Спросонья я не сразу поняла, где нахожусь. Потом вспомнила: серый город, стена, оборотни, дешёвый отель. И этот долбёж.

— Завтрак через пять минут! — раздался приглушённый голос пышногрудой женщины. — Не опаздавайте!

Я вздохнула, натянула первое попавшееся и вышла в коридор.

Завтрак подавали в той самой комнате, где вчера из-за шкафа вылезло «нечто». Сейчас там стоял круглый стол, на котором красовалась початая пачка масла, хлебница с двумя кусками чёрствого хлеба и чайник с заваркой такой крепости, что в неё можно было ложку воткнуть.

Я придирчиво изучила сии подношения, обдумала варианты с отравлением из-за масла, сломанным зубом от хлеба и возможным хмельным состоянием после чефира — и от еды отказалась. Было видно, как женщина скривилась. Наверняка думала о зажратости жителей больших городов. Но кривиться в данной ситуации нужно было мне, а не ей. Однако я, как воспитанный человек, этого не сделала, аргументировав тем, что я утром не ем. И если бы не предательское урчание желудка, она бы мне даже поверила. Пришлось приврать про проблемы с желудком. Женщина отреагировала уже более мягко: покачала головой, поохала, предложила кашу. А я решила, что пора отсюда бежать, пока ещё могу, — потому что после отравления у меня это вряд ли получится.

Так что я сделала лицо аля кирпич обыкновенный и, поблагодарив за такой «великолепный» завтрак — мною не съеденный, но очень «аппетитный», — ретировалась обратно в комнату собираться.

Купить поесть я, наверное, смогу и в городе, хотя по времени вряд ли успею. Мне нужно было добраться до администрации заповедника, где меня должны встретить — как я предполагала, егерь или проводник, но это не точно.

Администрация заповедника оказалась серым двухэтажным зданием без опознавательных знаков, если не считать знак покосившейся ели и предупреждение о том, что вход на территорию заповедника только по пропускам, а оформить пропуск можно через три инстанции, две подписи и одно заявление, написанное от руки. Конечно, текст был несколько иной, но суть я поняла именно так.

Я толкнула скрипучую дверь и зашла внутрь.

Внутри пахло пылью, плесенью, старыми бумагами и чем-то казённо-скучным.

Конечно же, за дверью меня не ждал никто из работников, зато ждал квест — судя по количеству дверей и коридоров. Хорошо, что со мной в этот момент была моя интуиция, которая так редко меня посещает, а потому нужно было ею воспользоваться. Я решила действовать: толкнула красную деревянную дверь, где было больше всего объявлений и предупреждений. Ведь не зря же они висят.

Видимо, я попала в точку — ну, точнее, в нужную дверь. Судя по недовольному женскому лицу и фразе:

— Документы все есть?

Так и хотелось задать ей встречный вопрос из серии: «А у вас?» — и ещё спросить про прививки, а может, попросить справку показать… И сделать это с той же интонацией. Но я сдержалась.

— Я из Института.

Женщина на мгновение замерла, потом её лицо слегка смягчилась — насколько вообще может смягчиться лицо человека, который полжизни просидел в казённом помещении.

— А, из Института, — протянула она, как будто вспоминая, кто это такие и зачем они нужны. — Вас уже ждут. Идите прямо по коридору, потом налево, потом направо, потом… в общем, третья дверь направо. Не ошибётесь.

Я мысленно прикинула маршрут и поняла, что без навигатора мне не обойтись — на память свою я уже особо не рассчитывала. Какое лево и какое право должно идти после прямо, я благополучно забыла, но решила не переспрашивать: вдруг она добавит ещё пару поворотов из вредности, и мне придётся тут бродить до тех пор, пока моё начальство не забьёт тревогу и не отправит поисковую команду, что вряд ли.

Видимо, моя мозговая активность предательски отразилась на лице, и женщина всё же добавила, что мне нужно искать синюю дверь.

Я нашла три синих запертых двери, две голубых, и взгляд мой упал на зелёную. Стоит ли мне говорить, что нужная дверь оказалась серой?

Я толкнула её и вошла. За столом сидел мужчина. Лет сорока, коренастый, в потёртой куртке и резиновых сапогах. На плече — видавший, по всей видимости, лучшие годы хозяина рюкзак.

— Вы егерь? — спросила я, заходя в кабинет. Вообще сначала я хотела спросить, не проводник ли он, но побоялась: если он ответит «да», то такой проводник в лучшем случае мог провести в загробный мир, а в худшем… думать о худшем варианте не хотелось.

— Он самый, — мужчина поднялся, глянул на наручные часы и добавил укоризненно: — Вы опоздали.

Ну, оправдываться я не стала, смысла не видела, да и понимала, что так он хочет подчеркнуть свою важность и так далее. А потому я просто извинилась за опоздание, чувствуя себя школьницей в пятом классе. Почему в пятом? Ну, потому что тогда я уже ходила в школу без родителей и опаздывать умудрялась по разным причинам, а все из них, что я честно озвучивала учителю, казались ей неправдоподобными. Ну действительно, кто ж может три раза возвращаться домой и переодеваться, потому что поскользнулся и упал на одной и той же луже? Ну кто ж ещё — не будем показывать на себя пальцем. Но сейчас не о моём детстве, а о том, что мне всё же нужно было попасть на станцию, а потому я добавила:

— Прошу прощения. Больше не задержимся.

Так я старалась намекнуть, что отчитывать он меня, конечно, может, я всё равно проигнорю, но время всё же поджимает, и задерживаться нельзя.

Мужчина хмыкнул, ничего не ответил и направился к выходу. Я поспешила за ним.

У крыльца нас ждал старенький УАЗик — ржавый и грязный. Я снова порадовалась, что не поела, уже мысленно представляя предстоящую тряску и утрамбовку всех органов в своём теле. Егерь молча забрался на водительское сиденье и выжидательно уставился на меня. Честно, я бы и пешком в дождь пошла, чем на этом ехать, но это нечестно, а потому я всё же села на пассажирское сиденье, не без труда захлопнув за собой дверь.

— Далеко нам ехать? — спросила я.

— Около часа, — буркнул он, заводя двигатель.

Я попыталась скрыть свою «радость», которая так и норовила выползти из меня в виде непечатных эпитетов и пожелания нашей комиссии безграничных мук, но реальность такова, что ощутить все эти муки сейчас предстояло мне и моему сидалещному нерву.

Машина тронулась. Мы выехали за город, и я снова увидела стену. С этой стороны она выглядела ещё более мрачной.

— Меня, кстати, Савельичем звать, — сказал он, не поворачивая головы. — А вас как?

— Эва, — ответила я.

Он кивнул и замолчал.

Глава 2. СТАНЦИЯ

Ехали мы молча. Мой угрюмый спутник — он же по совместительству повелитель дьявольской повозки — молчал всю дорогу, а я просто напросто боялась открыть рот и выплеснуть из себя все свои органы, тем самым показывая, какая я замечательная не только снаружи, но и внутри. Фраза «извергать желчь» дошла до меня только сейчас, во всех её смыслах.

Савельич не соврал: до заповедника мы ехали час. По дороге. А вот в самом заповеднике наличия такой роскоши, то есть дороги, уже не предполагалось, так что протрясло меня так, словно неумелый бармен в шейкере.

Когда впереди показалась скрюченная вышка, адский агрегат пыток остановился.

— Приехали, — сообщил Савельич.

Выбралась я из УАЗика не без труда, а с лёгкостью, присущей мне на тот момент грацией мешка картошки, а по простому — вывалилась.

Егерь же, судя по его виду, никаких неудобств не испытал, а на моё состояние и глаз не косил. Мне даже показалось, что ему это всё в радость. Я не стала заострять на этом внимания — мой взгляд был прикован к картине, представшей прямо предо мной.

Такая картина могла бы порадовать ценителей мрачных пейзажей, коим я не являлась. Место напоминало площадку для съёмок фильмов-постапокалипсиса или антиутопии, кому что больше нравится. Мне же не нравилось от слова совсем.

Я огляделась. Высокая трава, из которой торчала крыша покосившейся бытовки. Ангар, к которому проход нужно было ещё найти. И вышка, накренившаяся так, что, казалось, нарушала все законы гравитации.

— Ну что, — Савельич кинул на меня короткий взгляд, — насмотрелись? Или будем дальше любоваться?

Я промолчала. Он уже направился к бытовке, не дожидаясь ответа. Трава доходила почти до пояса, мокрая, холодная — джинсы промокли мгновенно.

Бытовка оказалась даже хуже, чем я предполагала. Дверь висела на одной петле, окно заколочено досками, крыша кое-где просела. Савельич толкнул дверь — та жалобно скрипнула и накренилась.

Я шагнула внутрь и тут же пожалела. Пахло сыростью, прелым матрасом и чем-то сладковато-гнилостным.

Посередине комнаты стоял стол, заваленный какими-то бумагами — пожелтевшими, размокшими, нечитаемыми. Рядом — шаткий стул, на который лучше было не садиться, если не хочешь оказаться на полу.

У стены — железная кровать с панцирной сеткой. На ней ветхий, сырой матрас весь в тёмных пятнах. Рядом с кроватью — фанерный шкаф без одной дверцы. В углу — старая печка-буржуйка, вся в ржавчине. Напротив — холодильник «Зил» как завершающий аккорд сего не дизайнерского «интерьера». Дверца холодильника была закрыта, и я не собиралась её открывать. Пусть тайна этого холодильника лучше откроется другим… Мне же не хотелось испытывать свои нервы, да и нюх на прочность и устойчивость к такого рода испытаниям.

Всё здесь выглядело так, будто люди ушли в один день и больше никогда не возвращались.

А теперь сюда приехала я и всё это должна изучать...

— Ну как? — раздался сзади голос Савельича.

Я обернулась. Я бы и хотела ответить честно, что всё это надо сжигать, а не изучать, но говорить такое смотрителю, ну или хранителю леса, я не стала. А потому ответила просто:

— Бардак.

Он хмыкнул.

— Ангар смотреть будете?

Я очень хотела отказаться от такого рода предложения, но выбора у меня не было. Я обречённо кивнула, и мы вышли на улицу.

Мы подошли к ангару. Он выглядел не лучше бытовки: стены из ржавого профнастила, крыша кое-где провалилась, а огромные металлические ворота уходили нижним краем прямо в землю — за годы они просели настолько, что казались частью этого мрачного места.

Савельич подёргал ручку, повозился с замком.

— Бесполезно, — сказал он. — Замок не поддаётся, да и ворота, похоже, никто не открывал лет десять.

Проверять его слова я не стала, поверила на слово.

— И как теперь оборудование смотреть? — спросила я.

Савельич почесал макушку и задумчиво осмотрел замок.

— У меня в сторожке есть лом и лопата.

«Опасный мужик», — подумала я. А ещё сюжет из постапокалипсиса мог превратиться в малобюджетный фильм ужасов со мной в главной роли. Я отогнала эти мысли и посмотрела на егеря.

— А далеко ваша… — так и хотелось сказать «избушка», но я сдержалась. — …сторожка? — задала я вопрос, мысленно прикидывая, сколько мне нужно будет трястись туда и обратно в его вездеходном корыте.

— Километра два, — ответил он, пожав плечами. — Дорога, сам знаю, не фонтан. Но я быстро. Ты пока тут осмотрись, бумажки там какие полистай. Может, что полезное найдёшь.

Я скептически оглянулась на бытовку. «Полезное» в этой помойной яме? Вряд ли.

— А если я не хочу здесь одна оставаться? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Савельич хмыкнул.

— Боишься? — в его тоне не было насмешки, скорее констатация факта.

— Боюсь, — не стала отрицать я.

— Да ты не бойся. Тут дикие звери не ходят.

Я хотела задать логичный вопрос «Почему?», но мужчина меня опередил и указал на столб, что я ранее не заметила из-за того, что тот просто слился с пейзажем. Столб я узнала сразу. На нём висела красная лента, немного потрёпанная временем и погодой, но всё же её цвет от этого не исчез.

Осознание данной ситуации и новой реальности словно лавина обрушилась на меня и накрыла с головой. Теперь не бояться я не могла.

— А чего тебе бояться? — спросил Савельич, заметив мой взгляд. — Ты-то по эту сторону.

Он кивнул в сторону леса.

— А они по ту.

Звучало это, конечно, логично, но как-то сомнительно. Хотя и немного, но это успокаивало. Всё же говорили, что оборотни живут на своей территории, да и не было замечено, чтобы они её нарушали.

Пока я мысленно рассуждала о том, насколько тут было опасно и что это необходимо занести в акт, Савельич уже забрался в УАЗик.

— Едешь? — спросил он.

Я сделала пару шагов в сторону гремящей машины и почувствовала, как скрутило живот — то ли от голода, то ли от мыслей о предстоящей «весёлой» скачке по лесу. Но я поняла, что лишние километры на «этом» для меня станут не то что испытанием, а пыткой.

— Тут правда не опасно? — решила всё же уточнить я.

Савельич как-то странно на меня посмотрел, но кивнул.

— Главное — за столб не заходи, — добавил он.

И на мой взгляд, это он как раз мог и не добавлять. Желания соваться по ту сторону у меня не было.

— Тогда я останусь, несколько фото для отчёта сделаю.

Савельич кивнул, даже не глядя в мою сторону, и захлопнул дверь. УАЗик чихнул, завёлся и, подпрыгнув на кочке, скрылся за деревьями.

Я осталась одна. Среди ржавых стен, высокой травы, молчаливого леса и красной ленты совсем рядом. Антураж, конечно, тот ещё…

Я решила не давать волю своей фантазии и заняться делом. В конце концов, чем быстрее я тут закончу, тем быстрее отсюда уберусь. А если получится вскрыть ангар, то ноги моей здесь больше никогда не будет.

Я достала телефон. Сделала снимок территории, засняла бытовку, ангар, вышку, проверила — всё ли попало в кадр, и осталась довольна. Под конец всё же решила сделать фото столба с лентой, чтобы начальство понимало, что работать здесь нельзя. Хотя окончательное решение, конечно, за ними, но в отчёте я собиралась отразить все возможные опасности и риски.

Я навела объектив и попыталась приблизить — выглядело размыто и непонятно. Ну такой уж у меня телефон, что тут поделать. Пришлось подойти ближе, но дистанцию я соблюдала. Навела объектив, поменяла настройки и снова нажала — щелчок камеры прозвучал как-то слишком громко.

И в тот же миг кусты рядом со столбом зашевелились.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Сердце ухнуло куда-то вниз, а телефон так и остался в вытянутой руке.

Кусты тоже замерли. Ни звука, ни движения.

— Показалось, — тщетно старалась успокоить себя я.

Осторожно убрав телефон, я сделала несколько шагов назад, к бытовке, не сводя глаз с кустов. Фото для отчёта точно хватит, а хватится ли кто-нибудь меня — вот это вопрос…

Шаг за шагом, медленно и плавно, я отдалялась от столба и надеялась, что пока я так пячусь задом, за моей спиной не появилось что-то, о чём мне лучше не знать.